пошук  
версія для друку
Періодика › Бюлетень "Права Людини"200222
17.04.2003 | Евгений Захаров, Харьковская правозащитная группа

Да воздастся каждому по делам его.

   

Решение Франковского местного суда о выплате компенсации родителям Юрия Мозолы, замученного в следственном изоляторе СБУ в марте 1996 г., — у него пытками вымогали признание в совершении ряда убийств — создает очень важный прецедент. И вот почему.

Применение пыток с целью добывания признания в совершении преступлений носит массовый систематический характер. По заявлению Уполномоченного Верховной Рады по правам человека Нины Карпачевой, в 1998-1999 годах было возбуждено 194 уголовных дела в связи с превышением служебных полномочий и применением насилия, унижением человеческого достоинства, по которым было привлечено к уголовной ответственности 285 сотрудников милиции. Карпачева также приводит такие данные: за 11 месяцев 2000 г. Львовская областная прокуратура возбудила 14 уголовных дел по поводу применения пыток к заключенным. Однако до суда дошло только 7 таких дел. Зато 129 жалоб на противоправные действия работников милиции остались без ответа. А вот данные по Харьковской области: за первые семь месяцев 2001 г. в областное управление МВД поступило более полутысячи жалоб на действия милиции. В прокуратуре области находится 21 уголовное дело на милиционеров. Трое бывших работников органов МВД уже осуждены ("Рабочая газета", №107, 31 июля 2001 г.). Таким образом, большая часть жалоб не удовлетворяется. Это подтверждается также сравнением данных о количестве жалоб о незаконных задержаниях, арестах или обысках с применением мер физического воздействия и грубом отношении к гражданам, приведенных в п.44 четвертого периодического отчета Украины Комитету ООН против пыток — 554 жалобы в 1996-1999 гг., и данных, обнародованных заместителем министра внутренних дел Николаем Ануфриевым — еженедельно МВД получает около 40 сообщений о нарушениях законности личным составом. Как утверждает Николай Ануфриев, в 1997 г. за нарушения законности во время дознания, следствия и при применении административного законодательства было привлечено к ответственности 2045 сотрудников милиции, в 1998 г. — 1921. По 10 фактам возбуждены уголовные дела, осуждены два работника милиции ("Молодь України", №55, 25 мая 1999 г.).

Наша организация, Харьковская правозащитная группа (ХПГ), постоянно собирает информацию из различных источников о применении пыток во время дознания и предварительного следствия. За четыре года (апрель 1997 — июль 2001) нами собраны и проанализированы данные о 205 случаях, где, на наш взгляд, действия сотрудников милиции следует квалифицировать как пытки или жестокое обращение, причем в 26 случаях пытки привели к смерти подозреваемых. Эти данные приведены нами в 272-страничной книге "Проти катувань. Огляд повідомлень про жорстоке поводження і застосування катувань". Судя по жалобам на действия правоохранительных органов, наиболее часто пытки применяются на стадии дознания, еще до предъявления обвинения. Добиться же наказания работников милиции за незаконные действия очень трудно. В проанализированных нами случаях удалось добиться осуждения виновных только в наиболее громких и очевидных ситуациях, при этом только 17 работников милиции были лишены свободы.

Информация о том, какое реальное наказание грозит тем очень немногим сотрудникам милиции, чьи бесчинства все же привели их на скамью подсудимых, поражает не меньше, чем факты издевательств над людьми этими сотрудниками. Как пишет "Зеркало недели" (2 декабря 2000 г.), двое сотрудников милиции, выбивая признательные показания, избили подозреваемого, сломали ему ребра и, надев наручники, несколько раз притапливали в реке. Как впоследствии оказалось, человек не имел отношения к краже, ставшей причиной "допроса с пристрастием". Сотрудники милиции были привлечены к уголовной ответственности. Ответственность эта заключалась в лишении свободы сроком на три года. условно. И, увы, таких примеров можно привести много.

Следует отметить, что в нечастых случаях удовлетворения жалобы, расследования уголовного дела и осуждения виновных работников милиции весьма трудно добиться исполнения судебного решения. Чаще всего это решение предполагает условное наказание и запрет работать далее в милиции. Так вот, добиться увольнения с работы в таких случаях нелегко, о чем свидетельствуют многочисленные примеры, приведенные в книге. ХПГ столкнулась с ситуацией, когда двое офицеров милиции, избивших подростка, и осужденных за это условно, продолжали работать на своих постах еще длительный срок после вступления приговора в законную силу и были уволены только после личного вмешательства начальника областного управления внутренних дел после нашего обращения к нему.

Из вышесказанного можно сделать печальный вывод: пытки будут продолжаться и впредь, пока они будут оставаться практически безнаказанными. Поэтому чрезвычайно важно добиваться наказания должностных лиц, применявших пытки, и возмещения материального и морального ущерба.

Поскольку, как было показано выше, расследование жалоб на применение пыток проводится неэффективно, то и решения о компенсации материального и морального ущерба принимаются судами нечасто. И нужно проявить большое упорство, чтобы добиться вынесения такого решения. Однако немалое упорство потребуется также для получения назначенной судом суммы компенсации ущерба. Поэтому далеко не праздным является вопрос, когда получат родители Мозолы деньги, и получат ли вообще.

Хотя украинское законодательство содержит нормы о возмещении ущерба в случае незаконных действий правоохранительных органов, а в конце 1994 г. был даже принят специальный закон о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, механизма выплаты ущерба долгое время не было. Следует отметить, что согласно этому закону право на возмещение ущерба возникает только в случаях: а) наличия оправдательного приговора суда; б) закрытия уголовного дела из-за отсутствия события или состава преступления или же вследствие отсутствия доказательств участия обвиняемого в совершении преступления; в) отказа в возбуждении уголовного дела или закрытия уголовного по причинам, указанным в п. б); закрытия дела об административном правонарушении. Таким образом, данный закон не предусматривает возмещение материального и морального ущерба жертве пыток, в случае совершения ею преступления или административного правонарушения.

Только летом 1999 г. Кабинет министров принял постановление, предусматривающее безоговорочное списание средств со счетов правоохранительных органов при наличии судебного решения, вступившего в законную силу. Тогда же Министерство финансов выделило 637,5 тыс. гривен для компенсации ущерба. Эта сумма представляется мизерной даже при сравнительно небольшом числе судебных решений о возмещении ущерба. Как писала газета "Україна молода" (№136, 28 июля 2000 г.), из резервного фонда Кабинета министров было выделено дополнительно 485,8 тыс. гривен для выплат по судебным искам, удовлетворенным в 1999 г. Таким образом, для получения суммы возмещения ущерба нужно еще постоять в очереди не один год.

Сам же принятый порядок возмещения ущерба представляется более чем странным. Трудно представить себе решение суда о возмещении ущерба за счет бюджетных средств, предназначенных на содержание суда. Средства на возмещение ущерба вследствие незаконных действий правоохранительных органов необходимо выделять в бюджете отдельно. Этим и было вызвано конституционное представление Верховного Суда о конституционности положений статьи 32 закона о госбюджете Украины на 2000 год и статьи 25 закона о госбюджете Украины на 2001 год, предусматривающих возмещение ущерба таким нелепым образом. 3 октября 2001 г. Конституционный Суд Украины (КСУ) признал эти статьи не соответствующими Конституции и тем самым отменил их действие. Решение это справедливо, однако выплаты компенсации причиненного ущерба приостановлены.

Решение по иску Нины Карпачевой (кстати, ее деятельность на посту омбудсмана приносит все больше плодов) стало в ряд других резонансных судебных решений, которые свидетельствует о выраженной тенденции судебной власти к обретению реальной независимости от исполнительной власти. В этом ряду снятие всех обвинений с Юлии Тимошенко и ее мужа, освобождение из зала суда мнимого убийцы журналиста Игоря Александрова ввиду отсутствия доказательств его вины и невозможности получения прокуратурой новых доказательств, решение о компенсации морального ущерба в размере 3000 грн. донецкому адвокату Сергею Салову "за издевательства и пытки во время проведения следствия" [Обвинение в совершенном преступлении с Салова не снято. Накануне президентских выборов 31 октября 1999 г. Салов обнаружил в своем почтовом ящике номер парламентской газеты "Голос Украины", в котором сообщалось о смерти Леонида Кучмы. Газета была фальшивкой, к ее изготовлению Салов не имел никакого отношения. Он показал номер газеты всего нескольким людям и был арестован: Салова обвинили в нарушении статьи 127 УК Украины "Воспрепятствование избирательному праву". И вот за это "преступление" Салов был приговорен в июле 2000 года к пяти годам лишения свободы с отсрочкой приговора на два года, а до этого содержался под стражей в донецком СИЗО, причем его держали в единственной камере без нар, и ему приходилось спать на полу.], отказ в удовлетворении нескольких исков против журналистов о защите чести и достоинства, поданных генералами МВД, и другие судебные решения. Они неоднократно вызывали приступы раздражения у высших должностных лиц страны. О зависимости судов от исполнительной власти и фактах ее вмешательства в их деятельность неоднократно говорили председатель Верховного Суда Виталий Бойко, его заместители и судьи Верховного Суда. Об истинном отношении исполнительной власти к судебной говорят также такие цифры: для реконструкции площади Независимости в Киеве к 10-летию независимости Украины и установки колонны с Христиной было выделено на три месяца 52.4 млн. гривень, а на реконструкцию и ремонт всех зданий судов в стране — 40 млн. гривень на четыре года. Как говорится, комментарии излишни. Оплата труда судей также оставляет желать много лучшего. Таким образом, институт судебной власти нуждается в действенной поддержке и защите общества.

В заключение несколько замечаний общего характера. Мне трудно согласиться с Ниной Карпачевой, сказавшей, что впервые иск подан не против конкретных сотрудников правоохранительных органов, а против самой системы. Таким иском мог бы быть только иск против государства Украина, сохранившего и поддерживающего бесчеловечную советскую систему выбивания показаний, идущую от Вышинского ("Признание — царица доказательств"), и относящуюся к человеку чисто инструментальным образом. Однако иски к государству, по-видимому, невозможны внутри украинской правовой системы (возможно только подать жалобу на государство в международные суды, например, Европейский суд по правам человека в случае нарушения Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод), поскольку по Конституции суд отнесен к одной из разновидностей государственных органов, и правосудие вершится именем Украины. Вынесение судебных решений именем государства в случае иска против государства ставит его в положение судьи в своем деле, что невозможно. Значит, суд, рассматривающий иски против государства, не может быть ветвью государственной власти, это особый вид власти, являющейся арбитром между государством и личностью, и принимать решения он должен именем закона.

Рекомендувати цей матеріал
X




забув пароль

реєстрація

X

X

надіслати мені новий пароль


догори