пошук  
версія для друку
06.04.2004

О милицейских чести, достоинстве и деловой репутации.

   

Прошел почти год с момента публикации в «Вечернем Луганске» статьи «О милицейском сострадании», в которой рассказывалось о том, как отдел специальной милиции «помогает» реабилитационному центру для детей группы риска. Похоже, пришло время продолжить эту тему, поскольку, как выяснилось, кроме сострадания у луганской милиции есть еще честь, достоинство и деловая репутация, о которых руководство отдела спецмилиции  вспомнило через несколько месяцев после публикации статьи. Во всяком случае именно через три месяца я получил повестку в суд по поданному отделом спецмилиции (далее ОСМ) иску, в котором он требует от меня извинений и опровержения приведенной в статье информации. Вот только есть в деле одна курьезная сложность: какие именно факты мне необходимо опровергнуть, ОСМ не смог сформулировать и по сей день. Зато уже на первом собеседовании представитель ОСМ в присутствии судьи со всей непосредственностью заявила о неприемлемости данной статьи для всей милицейской системы. Исходя из этого заявления, попирающего как украинские, так и международные законы о свободе слова, можно предположить, что милиция пытается лишить народ Украины права знать и критически оценивать факты, которые касаются действий ее сотрудников. Если это так, то милиция не выполняет отведенную ей общественную функцию по охране закона и правопорядка, а, в нарушение Конституции, занимается защитой своих корпоративных интересов. Об истинном характере этого судебного разбирательства можно судить и по высказыванию, которое тот же представитель ОСМ сделала в коридоре суда по окончании собеседования в присутствии журналистов газеты «Экспресс Новости» и представителей общественной организации «Тотальна акцiя на пiдтримку прав людини». Она призналась в том, что иск был подан не по инициативе руководства отдела, а по указанию «вышестоящего начальства». Таким образом, похоже, что УВД попросту стремиться покарать «неугодного» журналиста, осмелившегося дать критическую оценку определенных фактов, касающихся его работы. На это указывает и тот факт, что, даже не попытавшись исчерпать внесудебные средства разрешения спорной ситуации, представители милиции спешат ограничить в правах и газету, и автора статьи, забыв уточнить у представителя ОСМ, какое именно высокое начальство отдало этот приказ, я вынужден пока обращаться к этому абстрактному «начальству» не упоминая имен. Уверен, эти люди меня услышат. А уж повод упомянуть имена нам наверняка представится еще не единожды. Хотелось бы спросить это «начальство», так пекущееся о репутации своих подчиненных, что оно понимает под словом «честь»? И какие профилактические меры оно принимает для того, чтобы отдельные (но, увы, слишком многие) сотрудники милиции чувствовали себя не феодалами, могущими поступать произвольно и безнаказанно, а слугами своего народа, равными в правах с любым из нас? Судя по публикуемым в прессе фактам, если эти меры и принимаются, то они крайне недостаточны. Посудите сами, только «за восемь месяцев 2003 года на неправомерные действия милиционеров Луганской области пожаловались более 800 человек»! По данным известного северодонецкого правозащитника Алексея Светикова, опубликованным в бюллетене «Права людини» (№28, 35), в органах прокуратуры и судах Луганской области только по фактам нанесения гражданам телесных повреждений рассматривалось 6 уголовных дел, по которым к ответственности привлекались 9 сотрудников милиции. 124 милиционера были наказаны дисциплинарно. Но это только видимая часть айсберга, поскольку, по мнению того же Светикова и других независимых экспертов, скорее всего осуждают не тех, кто действительно виновен, а тех, кто попал под «пресс» руководства, «ведомство покрывает злоумышленников в мундирах», используя обкатанные технологии, благодаря которым работники милиции, даже будучи уличенными, не привлекаются к реальной ответственности («ПЛ» №35(327).

Не кажется ли уважаемому милицейскому «начальству», что отдавать распоряжение о судебном преследовании автора вышеупомянутой статьи (статья-то, напомню, всего лишь о том, как один из милицейских чиновников отказался протянуть руку помощи центру для беспризорных детей) с целью защитить деловую репутацию, на фоне всех этих вопиющих фактов – это несколько надуманный шаг? Не могу не процитировать несколько мест из искового заявления, где начальник ОСМ утверждает, что газета и автор статьи пытались «вызвать гнев и негодование населения в отношении работников милиции», отчего «репутация отдела понесла серьезный урон», что «этот факт существенно влияет на формирование общественного мнения у граждан о профессиональном имидже всего ОВД(!!!), что отражается на повседневной деятельности работников милиции и существенно затрудняет сотрудничество с населением…». Вы действительно полагаете, что та невинная статья хоть сколько-нибудь могла очернить репутацию ОВД, или хотя бы быть заметна на фоне публикаций о десятках и сотнях фактов злоупотреблений и коррупции среди милиционеров по всей Украине? Серьезно сомневаюсь. Опросы показывают, что представление о «профессиональном имидже» работников милиции у населения сложился давно и прочно. И я вряд ли что-то смогу к нему прибавить. Хотя пару примеров из личного опыта, иллюстрирующих добросовестность милицейских чиновников, привести все-таки стоит. Почти четыре месяца назад я подал заявление в Жовтневый РО УМВД по факту взлома и кражи имущества из помещения ОО «Поступ», но до сих пор, даже невзирая на депутатский запрос в прокуратуру, у нас нет никакой информации о том, было ли возбуждено по данному факту уголовное дело. Что это? Халатность, или, возможно, нелояльная организация «снята с обслуживания» наших правоохранителей? Еще один факт: в октябре прошлого года нами на имя начальника областного УВД был направлен письменный запрос о статистических данных по бездомным гражданам. В этой связи нам несколько раз звонили из УВД, пристрастно выясняя кто мы такие, но ответа мы не получили не только в положенный месячный срок, но и по сей день. Говорит ли это о добросовестном исполнении сотрудниками милиции своих обязанностей? Как раз напротив, по мнению юристов, непредставление в установленные сроки ответов на запросы может быть квалифицировано как факт коррупции, и уж точно может служить основанием для подачи жалобы в прокуратуру.

Возвращаясь к вопросу о чести, достоинстве и деловой репутации, так же хочу напомнить нашему абстрактному «начальству» то, что факт, подобный описанному в моей статье неадекватному отношению руководства отдела спецмилиции к детскому центру не был единственным. ОСМ и ранее, в еще более открытой форме, пытался препятствовать работе «Поступа», о чем писала областная газета «Ижица» в номере 6(161) от 06.02.2002г. Автор статьи Татьяна Непиющая тогда изучала ситуацию, выезжая на место вместе со съемочной группой областного телевидения. Таким образом, мы видим, что поведение руководства ОСМ в ответ на обращение детского центра для беспризорников в марте 2003 года было логическим продолжением его незаконных действий, предпринятых в отношении «Поступа» в 2002 году. Подобным же образом отреагировал отдел спецмилиции и на просьбу бывшего директора благотворительного фонда «Берегиня» (еще одного соседа отдела) Г.В. Махневой, когда она четыре года назад, так же как и «Поступ» в 2003м, обратилась с просьбой подключить электричество от щита ОСМ. Отдел последователен в своем сострадании. Но мы не об этом, понятие чести, хоть и своеобразно трактуемое, в общемилицейской системе ценностей, судя по всему, стоит неизмеримо выше понятия сострадания. Во имя этого упомянутое «начальство» стремится выиграть судебный процесс, думая, вероятно, оправдать таким образом все злоупотребления своих подчиненных. Это будет убедительная победа. Но учитывает ли оно, что терпение общества, сколь безмерным бы оно ни казалось, имеет свой предел?

Честь, достоинство и деловую репутацию нужно защищать конкретными делами, помогая решать встающие перед всеми нами острые социальные проблемы, а не подавляя те немногие общественные инициативы, которые пытаются их разрешать. В данной ситуации самым адекватным способом восстановления утраченной чести, достоинства и деловой репутации для ОСМ было бы:

1) признание того факта, что руководством отдела было допущено неоправданно высокомерное и черствое отношение к проблемам детского реабилитационного центра, что было достоверно отражено в статье;

2) отказ от претензий к автору статьи;

3) отзыв судебного иска.

Полагаю, что это было бы честно и действительно помогло бы восстановить пострадавшую, по мнению милиции, репутацию отдела.

Однако, каким бы ни было решение суда, я остаюсь глубоко убежден в правильности своих действий и намерен впредь так же делать все зависящее от меня как от журналиста, для того чтобы информировать общественность об острых социальных проблемах и осуществлять общественный мониторинг действий государственных институций. Так же я готов делать все, чтобы помочь работникам милиции осознать рамки своих полномочий, с тем чтобы милиция не была инструментом подавления инакомыслия, а выполняла четко обозначенную для нее в обществе роль.

(Константин Реуцкий, г. Луганск)

Рекомендувати цей матеріал
X




забув пароль

реєстрація

X

X

надіслати мені новий пароль


догори