пошук  
версія для друку
08.04.2004

Народный депутат Нвер Мхитарян: "Равнодушие, с которым бывшим заключенным не дают права вернуться в общество, — не менее страшная болезнь, чем чахотка" (интервью Инны Тарасовой)

   

В Украине с каждым днем растет число жалоб заключенных и их родственников в комитет Верховной Рады по вопросам прав человека, национальных меньшинств и межнациональных отношений, к омбудсмену и даже в Европейский суд. Жалуются на жутчайшие условия пребывания в тюрьмах, колониях и СИЗО, на пытки и издевательства со стороны работников правоохранительных органов. Проще всего отмахнуться от этих жалоб, дескать, "нечего воровать". "Но если мы оставляем четверти миллиона украинских заключенных право вернуться к нормальной жизни после отбытия наказания, то умалчивать о проблемах их содержания нельзя" — считает народный депутат, член фракции партий промышленников и предпринимателей и "Трудовой Украины", заместитель главы парламентского комитета по вопросам прав человека Нвер Мхитарян.

— Нвер Мнацаканович, недавно вы участвовали в заседании коллегии Госдепартамента по вопросам исполнения наказаний. Как объясняет это ведомство рост количества жалоб заключенных?

— Руководство системы отбывания наказаний разделяет обеспокоенность по поводу сложившейся ситуации с нарушением прав заключенных. А существующие проблемы объясняет недостаточностью бюджетного финансирования и остаточным принципом распределения средств. В прошлом и нынешнем году учреждения исполнения наказаний получили около 45 процентов от минимально необходимых средств. Увы, в проекте бюджета на 2004 год заложено практически то же соотношение.

В Госдепартаменте по вопросам исполнения наказаний считают, что заложенную в проекте бюджета общую сумму финансирования в 478 миллионов следует увеличить хотя бы на 231,5 миллиона гривен. И эта просьба вполне обоснована. Ведь речь идет действительно о минимальных потребностях. Невозможно вылечить больного туберкулезом за 13 гривен в месяц и обеспечить усиленное калорийное питание за 1 гривню 77 копеек. А именно этой суммой исчисляются, например, расходы в Алчевской исправительной колонии Луганской области.

— Если дополнительные бюджетные средства найдутся, решит ли это все проблемы?

— К сожалению, не могу дать утвердительного ответа. Скажем, в прошлом году для улучшения питания заключенных Министерству внутренних дел было выделено 266 миллионов гривен, а позже проверка установила, что в ряде областей значительная часть этих средств были направлены на погашение задолженности личному составу. К примеру, в Николаевской области их потратили... на еду служебным собакам.

Нужен нестандартный подход к решению проблемы. Некоторые свои предложения рискну обнародовать. Итак, чем действительно страшат сегодняшние украинские тюрьмы? Не самим фактом лишения свободы, как это должно было бы быть, а туберкулезом и пытками. По данным Всемирной организации здравоохранения, именно украинские тюрьмы (и даже СИЗО, хотя в них содержатся еще не обвиненные, а только подозреваемые) стали сегодня источником распространения такой формы туберкулеза, которая практически не поддается лечению.

Согласно только официальной статистике, в местах лишения свободы находится более 14 тысяч лиц, больных активной формой туберкулеза. Но это только надводная часть айсберга. Инфицированных и заболевших намного больше. Ежегодно в тюрьмах умирает около тысячи человек. Еще около трех тысяч безнадежно больных каждый год досрочно освобождают в связи с болезнью и отправляют умирать домой. Сколько их родных, знакомых, сослуживцев, соседей, попутчиков в общественном транспорте оказываются инфицированными палочкой Коха, можете представить сами.

С трибуны Верховной Рады я уже говорил, что если целевыми мерами, общими усилиями и как можно скорее не остановить эпидемию туберкулеза в местах лишения свободы, то после каждой амнистии смертельно опасная инфекция будет молниеносно распространяться уже среди законопослушных граждан. Причем именно малообеспеченные слои населения окажутся наиболее уязвимыми: туберкулез, как известно, болезнь плохого питания, и передается она прежде всего тому, чей организм ослаблен. Врачи утверждают, что в тюрьмах мы имеем дело с пандемией (вышедшей из-под контроля эпидемией), от которой не спасают никакие прививки. И если учесть, что число бациллоносителей — это десятки тысяч человек, ущерб от такого источника массового поражения сравним с применением бактериологического оружия!

В нашем Уголовном кодексе нет наказания туберкулезом. Но пытка страхом заразиться этой болезнью (когда подозреваемого или заключенного помещают в одну камеру с бациллоносителем) — одна из тех, которые, вопреки всем международным обязательствам Украины, остаются на вооружении правоохранительных органов.

— Как показал опрос, проведенный несколько месяцев назад Национальной академией МВД среди руководящих работников угрозыска и следствия, практически все респонденты признали, что пытки в Украине применяются. И назвали методы пыток — побои, мучения, запугивание, унижение достоинства, угрозы, обман, подлог, истязание голодом, жаждой, отказ в отправлении естественных нужд...

— Я знаком с результатами этого опроса. И меня особенно настораживает убежденность более 39 процентов опрошенных в том, что милиция не может эффективно работать, не применяя пыток хотя бы периодически. 45 процентов согласились, что "иногда полезно временно приостановить действие принципов защиты прав человека для достижения блага для всех"!? А более половины опрошенных офицеров МВД убеждены в том, что осужденные заслуживают всего, что получают.

Наверняка и из-за таких подходов у подавляющего большинства граждан — подсознательный страх перед милицией, прокуратурой, восприятие правоохранительных органов как сугубо репрессивной системы. Что, впрочем, не удивительно: подобное, не украшающее милицию поведение унаследовано из многолетней практики бывшего СССР. Чего стоит лишь одна ставшая крылатой фраза Феликса Джержинского: "Если вы на свободе — это не ваша заслуга, а наша недоработка!". По сути, она не снята с вооружения правоохранительных органов. Да, милиция тоже часть народа, для которого расставание с советским режимом оказалось достаточно болезненным. И страшно даже не то, что сотрудник режимного учреждения регулярно применяет к заключенному издевательства и пытки, искренне считая, что таким образом проводит воспитательную работу. Действительно вопиющим фактом является его уверенность — к слову, передающаяся и заключенным, — в том, что подобными полномочиями его наделило государство.

— Как же бороться с подобными явлениями?

— Основное усилие необходимо направить на усовершенствование законодательства Украины, а также на устранение причин, порождающих подобное поведение сотрудников правоохранительных органов.

Если говорить о совершенствовании законодательства, то в этой области Верховная Рада в целом и Комитет по вопросам прав человека в частности сделал немало. Тут и ряд принятых в последние годы законов, касающихся обеспечения прав человека в соответствии с европейскими нормами и стандартами, и расширение структуры службы Уполномоченного Верховной Рады по правам человека, и проведение тематических конференций и круглых столов с широким привлечением ученых и общественности.

— А как устранить причины, побуждающие сотрудников силовых структур применять пытки?

— Прежде всего, ликвидировать некорректный подход к оценке работы следственных органов по проценту раскрываемости преступлений. Если не ошибаюсь, в Украине эта планка составляет 80 процентов, а в европейских странах — всего около сорока. Удивительно, что, несмотря на такую высокую планку раскрываемости, рост преступности в Украине не уменьшается!

Необходимо также бороться с уничижительным отношением к любому задержанному. Отношение к нему как к виновному еще задолго до суда — также пережиток тоталитарного прошлого, когда говорилось: "Был бы человек — статью подберем".

И третья причина — недостаточная профессиональная подготовка сотрудников органов дознания и содержания подследственных. Понимаю, что за триста гривен в месяц настоящий профессионал хорошо работать не будет, более того — постарается подыскать другое место для применения своих сил и способностей...

— Значит, все упирается в финансирование?

— Не только. Необходимо реформирование государственной системы правоохранительных органов, изменение основной цели их функционирования, категорический отказ от наследия тоталитарного прошлого. Необходимо финансировать не только борьбу с преступностью, но и работу по предупреждению преступлений.

— Нвер Мнацаканович, вы уверены, что только законы и увеличение зарплаты смогут изменить отношение милиционера к задержанному?

— Я бы сказал, в том числе. На мой взгляд, нужна государственная образовательная программа, предполагающая индивидуальную работу с правоохранителями, последовательное объяснение им неотъемлемых прав человека, нарушать которые недопустимо прежде всего слугам закона. В правильном обществе, я считаю, только лучшие люди имеют право учить, воспитывать и перевоспитывать других. Те, кому общество доверяет власть и оружие, не должны чувствовать себя ущемленными и обделенными. Если мы не можем немедленно повысить зарплаты сотрудникам правоохранительных органов, то обозначить перспективу такого повышения, конкретные шаги по возвращению престижа профессии милиционера — обязаны.

— Но все же проблема истязания заключенных голодом, холодом, теснотой, отсутствием света и свежего воздуха в камерах требует решения гораздо более оперативного, чем перевоспитание милицейских кадров...

— Безусловно. И есть несколько способов, не нуждающихся в изменении статьи бюджетного финансирования, но, в случае их одобрения, требующих соответственного законодательного обеспечения.

Первый из них прост: надо меньше сажать! Как недавно сообщил министр юстиции Российской Федерации Юрий Чайка, число заключенных в следственных изоляторах России за последние два года сократилось почти наполовину, а в тюрьмах — на 20 процентов. В итоге санитарные нормы на одного отбывающего наказание уже соответствуют международным стандартам — 4 квадратных метра. У нас же средний показатель по СИЗО составляет 1,8 квадратных метра. Российские депутаты либерализовали и гуманизировали уголовно-исполнительную систему государства. В том числе и касательно расширения применения альтернативных мер наказания, не связанных с лишением свободы: скажем, обязательных общественно-полезных работ. Это то, к чему Европа пришла уже давно. Думаю, настал и наш черед перенимать чужой опыт.

Рецепт второй: целевое расходование средств, заработанных самими арестантами, на улучшение их содержания. Только за прошлый год украинские заключенные изготовили продукции на 231 миллион гривен и получили более 30 миллионов гривен дохода. Но реально в местах лишения свободы удается трудоустроить около трети их временных обитателей. Считаю, специалистам следует изучить состояние имеющихся в тюрьмах и колониях производственных мощностей, предложить варианты их модернизации, альтернативные сферы производства. Резервы здесь есть, их следует только определить. По крайней мере, сельскохозяйственной продукцией заключенные вполне могут обеспечить себя сами.

И, наконец, третий рецепт — меценатство. Я не знаю ни одного благотворительного фонда, куда бы мог перечислить средства, к примеру, на лечение больных туберкулезом в местах лишения свободы. Неужели вся забота общества о тех, кто оказался за решеткой, состоит из разрекламированных в популярных телесериалах воровских общаков?! Если так, то это равнодушие, с которым выброшенным из общества просто не дают права в него вернуться, не менее страшная болезнь, чем чахотка. Пожалуй, если бы такой фонд был создан, многие не остались бы в стороне от доброго дела...

В ситуации, когда внимание мировой общественности приковано к вопиющим нарушениям в Украине жизненно важных прав людей, в том числе и временно или пожизненно лишенных свободы, нам следует использовать любые имеющиеся возможности, чтобы изменить ситуацию к лучшему.

(«Факты», №202, 4 ноября 2003 г.)

Рекомендувати цей матеріал
X




забув пароль

реєстрація

X

X

надіслати мені новий пароль


догори