пошук  
версія для друку
Періодика › Бюлетень "Права Людини"200405
09.04.2004 | Иван Лещина.

Еще раз об исчерпании национальных средств защиты (статья 35 Европейской конвенции по правам человека).

   

На указанную в названии тему уже было написано и сказано много, но как показывают последние публикации (см., например, Александр НагорныйОбращаемся в Европейский суд: процедура обращения в Европейский суд по правам человека”, Юридическая практика №25 (287), от 24/06/03), а также профессиональный опыт автора[1], в украинской юридической среде существуют достаточно противоречивые представления о  порядке обращения в Европейский суд. Необходимо отметить, что в последнее время был принят ряд определений Суда (в дальнейшем этот термин будет использоваться для обозначения “decisions” или решений Суда о приемлемости, как они обозначаются в официальной переписке Секретариата) специально для урегулирования этого вопроса в связи с судебной реформой 2001 г., а также ряд решений (“judgements”) и определений, которые косвенно затрагивают эту область, которые и будут предметом данной статьи.

Первое определение Суда, регулировавшее исчерпание национальных средств защиты и исчисление шестимесячного срока давности обращения в Суд Кучеренко против Украины (№. 41974/98) было принято 4 мая 1999 г. и касалось дореформенной судебной системы. Оно устанавливало что “окончательным внутренним решением” (по уголовным и mutatis mutandis по гражданским делам) в смысле ст. 35 Конвенции было определение старой кассационной инстанции, т.е. надзорная процедура считалась неэффективной и не учитывалась для исчисления шестимесячного срока.

Судебная реформа 2001 года поставила перед судом ряд проблем, которые в той или иной мере были разрешены тремя определениями Суда, принятыми 17 декабря 2002 г.. Два из них – Козак и Приставская (№№. 21291/02 и 21287/02) – устанавливали, что возможность обжаловать в порядке новой кассации в Верховный Суд решений и определений судов по процессам завершенным (с точки зрения Конвенции, см. предыдущий абзац) до 29 июня 2001 г. не является эффективной и для исчисления шестимесячного срока не учитывается. Иную точку зрения Суд высказал в деле Воробьева против Украины (№ 27517/02) в отношении процедур, которые до указанной даты не были завершены или если процесс начался после 29 июня 2001 г. В этой связи Суд отметил, что “согласно соответствующим положениям ГПК, кассационная жалоба сходна с подобными механизмами, действующими в иных государствах-участниках Совета Европы, доступна для обеих сторон в гражданском деле и не зависит от дискреционных полномочий государственных органов”. Далее Суд отметил, что решения нижестоящих судов “не могут быть обжалованы в кассационном порядке неограниченно, но только в течение определенного законом срока”. В результате, Суд признал кассационную инстанцию обязательной для исчерпания национальных средств в соответствии со ст. 35 Конвенции. Этот вывод Суда применяется mutatis mutandis и к уголовному процессу.

Таковы правила исчерпания национальных средств, применяемые к большинству дел поступающих из Украины. Однако следует отметить, что, во-первых, эти правила имеют исключения, а, во-вторых, в отношении некоторых категорий дел применяются альтернативные правила.

Под исключениями в данном случае имеются в виду “особые обстоятельства, которые могут освобождать заявителя от исчерпания внутреннего средства правовой защиты, которое может являться доступным эффективным и достаточным” (Д. Курдюков. “Индивидуальная жалоба в контексте Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.”, Воронеж, ВГУ, 2001, с. 139). В этой связи Суд не раз отмечал, что правила ст. 35 необходимо применять без чрезмерного формализма и вопрос об исчерпании национальных средств надо разрешать с учетом обстоятельств каждого конкретного дела. Данная норма применяется, в частности к случаям, когда национальные судебные механизмы в том или ином конкретном деле оказываются неспособны принять решение по жалобе. Такими причинами могут быть чрезмерная длительность процесса и/или очевидная неэффективность соответствующих механизмов в данном конкретном деле (см. Selmuni v. France, № 25803/94 от 27 июля 1999 г.), состояние внутренней нестабильности, вызванной насилием со стороны террористических организаций и государства(см. Akdivar and others v. Turkey № 21893/93 от 16 сентября 1996 г.). Однако при этом необходимо учитывать, что бремя доказательства того, что существующие внутренние механизмы неэффективны, лежит на заявителе. Более того, само по себе сомнение в их эффективности или в вероятности успешного рассмотрения дела не являются достаточными для освобождения от обязанности исчерпывать национальные средства (А.В. v Netherlands № 37328/97 от 29 января 2002 г.).

Кроме общего порядка исчерпания национальных средств существует также ряд частных случаев, требующих отдельного рассмотрения. Так, в жалобе на длительное неисполнение судебного решения (большинство принятых к рассмотрению Палатой Суда дел против Украины касаются именно этой проблемы по ст. 6 Конвенции) по причине бездействия исполнительной службы, заявитель должен предварительно обратиться на основании Закона “Об исполнительном производстве” от 21 апреля 1999 г. в национальный суд с жалобой на бездействие государственных исполнителей. Этот порядок установлен определением по делу  Дзизин против Украины (№ 1086/02 от 24 июня 2003 г.). Однако, ситуация меняется, если судебное решение не исполняется по причинам, не зависящим от исполнительной службы, но возникшим вследствие законотворческой деятельности или устоявшейся административной практики. Она будет рассмотрена в конце статьи.

Другой альтернативный способ исчерпания национальных средств используется в отношении жалоб по ст. 3 Конвенции, связанных с применением милицией незаконных методов получения доказательств. В таких делах заявитель, в большинстве случаев,  должен обратиться с жалобой о том, что работники милиции подвергли его пыткам (ст. 127 Уголовного кодекса) или превысили свои должностные полномочия (ст. 365 УК) в орган, компетентный возбуждать уголовные дела такого рода. В том случае, если в возбуждении уголовного дела было отказано или оно было закрыто, необходимо оспорить это решение в суде в порядке ст.ст. 236-1 – 236-6 Уголовно-процессуального кодекса. При этом следует отметить, что зачастую расследование таких дел компетентными органами затягивается и/или действия этих органов очевидно недостаточны для расследования обстоятельств, в которых заявитель получил телесные повреждения. В таких случаях заявитель вправе обратиться в Европейский суд до исчерпания описанных выше процедур, дополнив свое заявление жалобой о нарушении права на эффективное расследование, которое Суд находит в ст.3, взятой совместно со ст.1 Конвенции (см. решения по делам Ассенов и другие против Болгарии, № 24760/94 от 28 октября 1998 г. и Лабита против Италии, № 26772/95 от 6 апреля 2000 г.)

Интересные замечания по рассматриваемому вопросу были сделаны в деле Хохлич против Украины (№ 41707/98 от 29 апреля 2003), в котором очевидно неадекватные условия содержания заключенного, приговоренного к смертной казни было признано нарушением ст. 3. Суд указал, что обращение заключенного с иском о неприемлемых условиях содержания “вряд ли могло привести к их улучшению. Кроме того, Правительство не представило ни одного примера успешного обжалования в суд условий содержания” (п. 15). Из этого был сделан вывод, что обращение заключенного и его матери с жалобами в тюремную администрацию были достаточными для информирования компетентных государственных органов об имеющем место нарушении, и, соответственно, для  исчерпания национальных средств.

Особняком стоят случаи, когда у заявителя нет необходимости исчерпывать национальные средства защиты права. Такая ситуация имеет место, во-первых, когда государство не предусматривает никаких средств защиты права, закрепленного в  Конвенции. Так в решении по делу Кудла против Польши (№ 30210/96 от 26 октября 2000 г.) Суд отметил, что ст. 13 Конвенции предусматривает создание механизмов для предотвращения нарушений Конвенции или их продолжения, или для предоставления соответствующей компенсации за ущерб, причиненный таким нарушением. Согласно данному решению государство должно создать механизм предоставления лицу компенсации за чрезмерную длительность судебного процесса. Очевидно, что получение такой компенсации за затянутое рассмотрение дела в украинском суде (в особенности, в отношении гражданского процесса) является крайне редким исключением. Соответственно по таким делам заявитель может обращаться с жалобой по ст.6 и 13 Конвенции  непосредственно в Европейский суд, если срок рассмотрения его дела чрезмерно, по его мнению, затянут. Правда, при этом необходимо помнить, что Суд не связан сроками рассмотрения дела, предусмотренными национальным правом, и их превышение (на что ссылаются многие заявители) не может само по себе повлечь признание нарушения ст.6 (см. Ziegler v. Austria, № 18882/91, от 17 ноября 1996 г.). При определении “разумности” срока рассмотрения дела Суд пользуется тремя основными критериями: сложности дела, поведением сторон (в т.ч. и в первую очередь заявителя) и действиями государственных органов по делу.

Вторая ситуация, когда у заявителя нет необходимости исчерпывать национальные средства, имеет место, когда нарушение его прав является следствием применения законодательства Украины или устоявшейся административной практики, противоречащей Конвенции. Наиболее яркие примеры таких ситуаций можно отыскать в практике Суда по делам о неисполнении судебных решений. Так, если решение не может быть исполнено в связи c существованием законодательных препятствий для его исполнения, на заявителя не может быть возложено ответственности за необращение в суд с жалобой на исполнителя (Войтенко против Украины, №189662). Примерами таких законодательных препятствий могут служить Закон “О введении моратория на принудительную реализацию имущества” от 29 ноября 2001 г. Сходный случай – отказ государственного органа выплатить причитающуюся по решению сумму на основании отсутствия соответствующей статьи расходов в государственном бюджете.

Вероятно, со временем приведенные выше правила будут меняться. В частности, будут урегулированы поставленные вопросы в отношении хозяйственного процесса, возможно, возникнет необходимость в уточнениях в связи с принятием новых ГПК и УПК. Однако, в целом, таковы действующие на сегодня правила исчерпания национальных средств защиты, предусмотренные ст. 35 Конвенции применительно к украинским реалиям.


[1] Хочу сразу оговориться, что изложенное ниже является персональным мнением автора, и ни в коей мере не официальной точкой зрения Европейского суда, в секретариате которого он работает

Рекомендувати цей матеріал
X




забув пароль

реєстрація

X

X

надіслати мені новий пароль


догори