пошук  
версія для друку
15.04.2004

Игорь ЛОСИВ. "А нам своє робить..."

   

"Шановна редакціє! Благаю надрукувати з флотської газети статтю І. Лосіва "Маразм крепчает, или Симферопольская бузина"! Засудити М. Бахарєва дуже тяжко, але після цієї статті він сам піде у відставку!"

Ось такого оптимістичного листа надіслав недавно до "Кримської світлиці" наш шанувальник з Ялти Олексій Полікарпович Зуб, доклавши до нього "Флот України" за 7 - 13 лютого 2004 р. із згаданою публікацією шанованого нами автора п. І. Лосіва. І хоча довкола "сімферопольської бузини" зламано вже немало списів, ми вирішили ще раз звернутися до цієї теми, до того ж російською мовою ("переклавши" на оптимістично-український лад лише заголовок), щоб і сусід зрозумів марноту карликового дострибування "бузиністів" до духовних вершин нашого Кобзаря. Звичайно ж, і сам пан Зуб не сподівається, що хтось негайно подасть після цієї статті у відставку, хіба що йдеться про відставку духовну. А ось тут уже - слово за читачами...

Известное на полуострове издание с претенциозным названием "Крымская правда" стараниями господина М. Бахарева решило просветить крымчан по части украинской литературы. Надо сказать, что правда в данном случае вышла вполне бахаревской. Господин главный редактор предоставил слово бритоголовому юноше из Киева, который называется Олесь Бузина. Сей подвизающийся на ниве словесного творчества молодой человек обожает поражать публику острыми, если не сказать хамскими, суждениями с претензией на оригинальность, излагаемыми на плохом украинском языке, чему совершенно не мешает филологическое образование сочинителя.

Олесь - истинная Верка Сердючка современного литературоведения, а точнее мелкотравчатого литературного хулиганства. Бузина, компенсирующий недоученность пародированием, провокациями и скандалами, вряд ли привлек бы внимание г-на Бахарева, если бы не один пунктик. А именно: эти двое - родственные души. Их объединяет общность взглядов на Украину, украинцев, украинский язык, культуру и литературу.

По мнению Бахарева, Украина - это "искусственно созданная "независимая держава" на территориях, исторически и географически ей ранее не принадлежавших...".

В писаниях Бахарева обращает на себя внимание даже не столько патологическое украиноненавистничество (привыкли!), сколько дремучее, воинствующее невежество, видимо, вполне устраивающее "электорат" газеты "Крымская правда". Как говорят в таких случаях московские шоумэны, "пипл хавает". А потому, зачем напрягаться, что-то логически связывать, если специфически крымскую "правду" и так проглотят.

Трудно судить о том, как Бахарев представляет себе естественное создание государства, и чем оно отличается от искусственного - в его понимании. Когда в IX веке от Рождества Христова в Киев прибыл ограниченный контингент скандинавских искателей приключений во главе с Олафом (Олегом) и, умертвив конкурирующую скандинавскую же группу, ранее засевшую в городе на Днепре (Аскольда и Дира), захватил там власть, с чего собственно и началась Киевская Русь, это было искусственное или естественное создание государства? Между прочим, таким макаром скандинавы сотворили почти дюжину европейских государств. А американцы, отделившиеся в XVIII столетии от Британской империи, поступили естественно или искусственно? А два десятка государств латиноамериканских, созданных мятежными генералами испанского происхождения - Боливаром, Сан-Мартином, Сукре, О’Хиггинсом, Артигасом, - с ними как быть?

По логике Бахарева, подавляющее большинство государств современного мира являются искусственными образованиями. И не только современного. Великий Рим обязан своим возникновением энергичным молодым людям - Ромулу и Рему. Не будь их, не было бы и Рима.

Так почему же к возникновению украинского государства прилагается какая-то уникальная мерка только потому, что оно не нравится г-ну главному редактору очень крымской "правды"? Учитывая апломб и безапелляционность г-на Бахарева, его газету не мешало бы назвать "Абсолютная истина" (естественно, крымская) или "Истина в последней крымской инстанции".

Что же касается исторических территорий, то если бы Бахарев следовал призыву ненавистного ему Тараса Шевченко "якби ви вчились так, як треба", то по-крымски правдивый редактор знал бы, что почти у всех государств на протяжении их истории территория менялась. В XV веке территория Франции была совсем не такой, как сейчас. И Бахарев вправе бросить французам упрек, что ныне эта страна существует на территориях, которые ей ранее не принадлежали. Ведь было время, когда Корсика, Бретань, Бургундия, Прованс, Лангедок, Эльзас-Лотарингия, Савойя не входили в состав Франции. Был период, когда Уэльс и Шотландия не входили в состав Британии, а Каталония не входила в состав Испании. И подобное положение - правило, а не исключение. Было даже время, когда Крым (о ужас!) не входил в состав Российской империи. И не только он. В XV веке Забайкалье, Дальний Восток, Якутия, Сибирь и масса других территорий не принадлежали России. В этом смысле Российская Федерация также существует на территориях, "которые ей раньше не принадлежали", если использовать формулировку Бахарева. Ну, а что такое географическая принадлежность в понимании главреда "Крымской правды", нам, наверное, не сможет объяснить даже доктор географических наук и ректор Таврического университета Николай Багров.

А в обычном понимании географическая принадлежность определяется естественными границами: морями, проливами, реками, горами, пустынями. В этом смысле, например, Крым является естественным географическим продолжением южноукраинских степей.

Украинцев Бахарев вообще народом не признает. Не хочет. Когда-то знаменитый Козьма Прутков, наоборот, хотел закрыть Америку. Великое дело хотение: хочется чего-то, то ли конституции, то ли селедочки с хреном.

А Бахареву - отмены украинского народа. Взять их и отменить. И дело с концом. Страшно Бахареву несимпатичны памятники Шевченко. Но ради симметрии редактор бывшего органа Крымского обкома Компартии заявляет, что памятники Ленину ему тоже отвратительны. Однако расставляет он идеологические акценты, памятуя о некоторых склонностях своих читателей: "Ленин был великий человек". Это да. По количеству невинно убиенных с ним никто в мире тягаться не сможет, начиная с Чингизхана. И меньше всего Тарас Григорьевич, за всю жизнь и мухи не обидевший.

Бахарев рекомендует своей читательской пастве наглого киевского недоучку как "талантливого писателя и историка", который пишет "блестяще" и является носителем "человеческого мужества". И предлагает ознакомиться с пасквилем Олеся Бузины, который называется "Вурдалак Тарас Шевченко". Вурдалак - это по-украински, а на Западе предпочитают употреблять словечко "вампир". И кого только не произведет Бахарев в гении или, на самый худой конец, в таланты, ежели этот кто-то изрыгнет нечто пакостно-зловонное в адрес Украины, ее литераторов, политиков, ученых. Украинской литературе Бузина дает следующее "научное" определение - "чахоточная". Торжествуй, Бахарев! И он не просто торжествует, а дает конкретное указание пропагандистам и агитаторам низового звена: "...Предлагаем родителям и учителям делать вырезки из газеты и ознакомить с этой книгой как можно большее число школьников и студентов". На здоровье, патриот вы наш истинно российский. Да вот только внимательно ли Бузину читать изволили-с? По всему видать, не шибко. Что же с помощью г-на Бахарева поведает литературоведческая Верка Сердючка крымским учащимся? Полюбопытствуем.

Итак, "талантливый писатель и историк" сообщает: "Если представить фантастическую картину, что писатели золотого XIX века вдруг воскресли и собрались на Украине сегодня в одном из чудом уцелевших дворянских гнезд, то картина эта выглядела бы так...

Вот пришел со своей дамой гусарский поручик Лермонтов, шепча ей на ухо какие-то непристойности. Вот зло жрет мороженое в углу Пушкин, недовольный тем, что ему дали только камер-юнкера, а не камергера... Подсчитывает в уме издательские барыши Некрасов, вычитая из них то, что уйдет на содержание очередной любовницы".

Да, воистину, тут мы согласимся с Бахаревым, с "этим" стоит ознакомить как можно большее число школьников и студентов. Колоритные же представления о русской литературе сформируются у крымского юношества. М. Ю. Лермонтов - какой-то растленный тип и явный извращенец, испытывающий огромное наслаждение от возможности говорить дамам непристойности.

А. С. Пушкин - патологический субъект, злобно пожирающий кондитерское изделие и предающийся банальным страданиям неудавшегося придворного прихлебателя. Камергера, понимаешь, не дали. Н. А. Некрасов - унылый развратник, меняющий содержанок, как перчатки.

Что за комиссия, Создатель! Что за шайка моральных уродов творила великую русскую литературу XIX века?! Да, на этот счет надо обязательно просветить подрастающее поколение. Спасибо М. Бахареву и его органу. Итак, дискредитацию Тараса Шевченко Бузина начал с того, что одним жирным смердящим мазком обгадил весь золотой век русской культуры. И Бахарев все это стерпел, понимая, что Бузина о Шевченко гадостей все равно наговорит больше. Это напоминает притчу об одном добром человеке, которому Творец предложил на выбор исполнение желания, при условии, что сосед получит вдвое больше. "Выколи мне один глаз", - попросил этот добряк. Не пожалел главред симферопольской газеты даже "собственного глаза", пусть "проклятым хохлам" будет вдвое! Ну, ладно, Бахарев и примкнувший к нему Бузина. Ну, не любите вы Шевченко и Украину, но Пушкина - "солнце русской поэзии" - за что вы в нечистотах искупали?

А пассаж о Лермонтове, якобы похабнике, ярко характеризует образованность Бузины. Наш "филолог" элементарно перепутал поручика Лермонтова с поручиком Ржевским из анекдотов. Это именно мифический поручик Ржевский очень любил смущать дам фекально-генитальным юмором. Автор "Героя нашего времени" в подобном замечен не был.

Кстати, не защитит ли русскую литературу от неприличного Бузины гуманитарный крымский вице-премьер Владимир Казарин, "в миру" доктор филологических наук по специальности "русская литература" и известный пушкинист? Может, мы действительно чего-то о Пушкине не знаем, о его, если верить лихому "литературоведу" Олесю, садистско-кондитерских наклонностях? А тем более об этом не знают в крымских школах. Большое упущение. Вся надежда на организационные таланты Михаила Бахарева, на его клич множить и распространять, доносить до каждого крымского школяра "бессмертное бузиновое творение".

А вот как Бузина описывает великого украинского поэта, ставшего символом Украины в той мере, в какой Шандор Петефи стал символом Венгрии, а Адам Мицкевич - символом Польши: "Тяжело пошатываясь с перепоя, мутно вращая исподлобья налитыми кровью глазищами..." и далее в таком же стиле.

Совершенно не отягощая себя поиском аргументов и хотя бы минимальной доказательностью, разудалый писака приписывает Шевченко особую любовь со стороны Сталина, который якобы (ни больше, ни меньше!) ощущал "родство духовное" с Тарасом Григорьевичем. Основание? Много во времена Сталина памятников ставили Шевченко...

Да, было дело. Но тут Бузина симферопольскому почитателю своего таланта Бахареву вроде как свинью подсовывает. Бахаревский читатель - преимущественно сталинист, для него Сталин - абсолютно положительный персонаж. А Бузина утверждает, что Шевченко плохой, потому что его Сталин почитал. Вот этого "электорату" "Крымской правды" умом не постичь...

Как я уже объяснял, Шевченко является символом Украины как для миллионов самих украинцев, так и для всего человечества. И руководящий грузин это прекрасно понимал, а потому считал политически правильным примазаться, точно так же, как его антипод Троцкий во время войны 1918 - 1920 гг. на Украине давал указание своим агитаторам примазываться к Петлюре, настолько тогда Симон Васильевич был популярен в народных массах страны.

Ну, а уж если считать Шевченко чуть ли не "крестником" Сталина из-за того, что тот ему памятники ставил, то почему же не увидеть подобное же "идейное родство" в еще более многочисленных памятниках Пушкину, которого товарищ Джугашвили чтил никак не меньше? Между прочим, возрождение культа Пушкина в русской культурной традиции произошло не без активного участия Иосифа Сталина. После 1917 г. Пушкин получил нехорошую репутацию дворянского поэта. Левые коммунисты в сфере культуры, так называемый пролеткульт, призывали "сбросить Пушкина с парохода современности", упрекали его в том, что он никогда не писал о пролетариате. Отдельные диссиденты в их среде, которые Пушкина любили, пытались его защищать, мол, писал о пролетариате, в частности, о шахтерах, и в качестве доказательства приводили знаменитые строки: "Во глубине сибирских руд...", но это плохо помогало. А вот со второй половины 30-х годов ХХ столетия, когда Сталин под другими знаменами начинает восстанавливать все ту же Российскую империю, Пушкин становится официальным поэтом, и ежели бы в те времена Олесь Бузина посмел написать о нем что-что мерзопакостное, то с ним очень быстро разобрались бы "литературоведы в штатском". И рассказывал бы Олесь свои байки не Бахареву, а северным медведям, в перерывах между выполнением нормы по добыче "сибирских руд", в самой что ни на есть глубине. Пушкина Бузина почему-то в сталинисты не записывает.

А вот как Бузина пересказывает одну из поэм Шевченко: "Ждет дивчина казака из похода. Ждет, пока, тронувшись рассудком, не испускает дух под дубом. А тут (надо же, какое совпадение!) любимый возвращается. Глядит - красавица его ненаглядная копыта откинула...". А теперь представим себе, что Олесь Бузина взялся пересказывать известную пьесу Шекспира о юных влюбленных: "Значит, в том городе обитали две банды: Монтекки и Капулетти. Поножовщина между ними была страшная, сплошная мокруха, в натуре. Тогда хахаль ейный, конкретный пацан Ромео, и говорит, а давай, Джульетта, поимеем их всех в виду. Взяли да на пару и окочурились, козлы эдакие... А Шекспир-то, Шекспирище наваял эту муть, от которой с души воротит, а всякая профессура хилая кричит, что это гениально, а конкретно, блин, "параша". Вот примерно в таком стиле голомозый парубок из Киева пересказывает поэмы Тараса Шевченко. Впрочем, язык Бузины, особливо насчет "копыт любимой", очень обогатит лексикон крымских школьников, о чем так радеет Михаил Бахарев.

Правда, Бузина, сам о том абсолютно не догадываясь, сформулировал серьезную проблему: в какой мере гений причастен к тому, что к его творчеству, пусть даже через много лет после смерти великого человека, благоволит тиран?

Например, в Израиле и сегодня идут споры о том, можно ли в этой стране публично исполнять произведения Рихарда Вагнера, любимого композитора Адольфа Гитлера. Вагнеровский "Полет валькирий" стал маршем бомбардировочной авиации люфтваффе. Правда, с Вагнером все проще: он был убежденным, идейным антисемитом. Так что дело все-таки не в симпатиях злодея, а в личной позиции Вагнера.

Шевченко, конечно же, не виноват в том, что коммунисты и лично Сталин использовали его славу и авторитет в своих партийных интересах, точно так же, как в этом не виноваты Пушкин, Толстой, Лермонтов, Тургенев, Чехов и многие другие официально признанные классики.

А вот, например, с Достоевским - сложнее. Как пишет российский историк профессор Борис Соколов, "Достоевский вообще оказался самым любимым русским писателем германских оккупационных властей. Недаром его портрет висел в кабинете Гитлера. Как известно, Федор Михайлович считал главными врагами русского народа евреев и поляков, которых расовая доктрина национал-социализма признавала главными врагами и германского рейха... Но подавляющее большинство поклонников Достоевского предпочитают абстрагироваться от нелюбви Федора Михайловича к "малым народам" (Б. В. Соколов. "Оккупация: правда и мифы". Москва, 2002, с.146 - 147).

Особенно нравилась нацистам и их лакеям статья Ф. М. Достоевского "Еврейский вопрос", которую постоянно тиражировали и распространяли среди славянского населения оккупированной территории СССР - в Бабий Яр требовались подручные палача...

Как справедливо заключает профессор Соколов, "...Высказывания Федора Михайловича, за которые так ухватились нацисты и их пособники, сейчас не любят цитировать ни российские, ни зарубежные исследователи творчества знаменитого писателя. Не любят и осмысливать. Слишком уж далеки они от традиционного образа печальника за народ и судьбы человечества. Мы как-то не привыкли к тому, что великий писатель, ученый, артист или музыкант вне своей профессии может быть нравственно ничтожным человеком" (там же, с.148).

Олесь Бузина крайне низко оценивает творчество Тараса Шевченко. Ну, это вопрос вкуса и общей культуры. Был такой русский писатель, которому, конечно же, страшно далеко до таких "титанов мысли", как Бузина и Бахарев, всего-навсего Нобелевский лауреат Иван Бунин, который имел мнение о творчестве Шевченко, совершенно отличное от мнения киевского обывателя. По убеждению Бунина, Шевченко - "абсолютно гениальный поэт". Право, литературный вкус Ивана Бунина вызывает у меня доверие большее, чем бахаревско-бузиновские представления о прекрасном.

Анализировать графоманский бред Бузины - дело неблагодарное. Вот он обвиняет Тараса Григорьевича в жестокости, безграмотно отождествляя автора и героев его произведений, за что должен был получить "двойку" еще на студенческой скамье в университете. Ну, а почему бы не процитировать "пронизанный милосердием" стих Пушкина (тут уж все от себя, автора, не от персонажей и действующих лиц):

Самовластительный злодей,

Тебя, твой трон я ненавижу,

Твою погибель, смерть детей

С жестокой радостию вижу.

Кровожадность просто патологическая, детишек-то за что? Да еще и радуется, человеколюбец наш... А ведь накукарекал, накаркал подвал Ипатьевского дома и расстрел царской семьи*. И что же, возмутился критик Белинский хамской выходкой Пушкина, сладострастным злобствованием Александра Сергеевича? Нисколько. А на Шевченко за гораздо более невинный вирш напустился. Буквально обрушился, не выбирая выражений. Речь идет о письме "неистового Виссариона" литературному критику и мемуаристу Павлу Анненкову в Париж в 1847 г.:

"Вера может из Шевченко сделать мученика за свободу. Но здравый ум должен видеть в Шевченко осла, дурака и никчемного человека, слишком горького пьяницу, любителя горилки и хохлацкого патриотизма. Этот хохлацкий радикал написал два пасквиля, один - на Государя-Императора, другой - на Государыню-Императрицу... Когда царь прочитал пасквиль на царицу, вспыхнул большим гневом... Я не читал этих пасквилей, и никто из моих знакомых этого не читал (что, между прочим, не доказывает, что они совсем плохи, а только тривиальны и глупы), но я убежден, что пасквиль на царицу возмутительно гадкий. Шевченко отправлен на Кавказ солдатом. Мне его не жаль: если бы я был судьей, я сделал бы не меньше. Я чувствую особую вражду к таким либералам. Они - враги всякого успеха... Одна свинья из хохлацких либералов, какой-то Кулеш (что за свинская фамилия!) в журнале "Звездочка", издаваемом Ишимовой для детей, напечатал историю "Малороссии", где сказал, что "Малороссия" должна или оторваться от России, или пропасть. Цензора Куторгу, что пропустил ее, не читая, засадили в тюрьму. Вот что делают эти скоты, безмозглые либеральчики! Отвратительны они мне, эти хамы! Что же, бараны либеральничают во имя галушек и вареников со свиным салом".

Самое интересное - это то, что автора вышеприведенного текста нам долгое время подавали как великого критика. Если критикой считать литературную брань и примитивный, вульгарный социологизм (а все наследие Виссариона из этого и состоит, плюс банальные рассуждения о народности), тогда, конечно...

Но еще более интересно то, что этого субъекта нам преподносили как "великого революционного демократа". Если в России были такие революционные демократы, то какие же там были реакционеры? Знал ведь Виссарион, что в Российской империи все письма перлюстрируются, вот и решил, на всякий случай, прогнуться: какая нежная любовь к венценосной чете, даже "государь" и "императрица" пишет с заглавной буквы. С каким энтузиазмом и душевным подъемом этот "революционер" советских учебников лижет (без всякого принуждения!) императорские сапоги, лижет много, охотно и с заметным удовольствием. И, разумеется, по велению сердца. Товарищ Шолохов в аналогичной ситуации (правда, не в личном письме, а с трибуны съезда КПСС, что существенно меняет дело) говорил: "Враги упрекают нас в том, что мы пишем по указке партии. Нет, мы пишем по указке своего сердца, а наши сердца принадлежат партии".

Ну, а что же пламенный "революционер" и "цареубийца" Александр Сергеич? Он ведь призывал к убийству царствующей особы. Какое же понес наказание? А наказания были такие: ссылка в родное имение к няне Арине Родионовне, затем ссылка в Крым, ясное дело, не в Джанкой, а в Гурзуф, где, по его признанию, А. С. провел лучшие дни своей жизни в обществе сестер Раевских, затем Одесса, Кишинев и другие такие же "гиблые" места. И, разумеется, никакой рекрутчины, никакого Орска, Мангышлака или Кос-Арала с запретом писать и рисовать.

Автор честно признается, что он намеренно пародирует стиль Олеся Бузины и Михаила Бахарева, за вычетом хамства, грубости и непарламентских выражений.

Одновременно с публикацией в "Крымской правде" печально известная в узких кругах газета "Русский Севастополь" сказала и свое "гав" на Тараса Григорьевича устами некоего Величко. Этот Величко очень нападал на классика украинской и мировой литературы с позиций антиалкогольной пропаганды. Разумеется, "Русский Севастополь" был абсолютно с ним солидарен. Когда русские патриоты беспощадно бичуют такой совершенно несвойственный, чуждый русской национально-бытовой традиции порок, как пьянство, это не может не вызвать умиления. Действительно, с позиций самого трезвого в мире народа, как же не покритиковать украинцев и, в частности, Шевченко Тараса Григорьевича за склонность к чарке.

Надо полагать, что авторы "Русского Севастополя", "Крымской правды" и так далее соблюдают сухой закон строже, чем последователи пророка Мухаммеда. Не мудрствуя лукаво, великие трезвенники назвали Шевченко "пьянчужкой". Странно, а почему же тогда в лечебнице для "привычных пьяниц" (термин "запойных" появился позднее, а "алкоголик" - еще позднее) скончался не Шевченко, а Модест Мусоргский? Почему не Шевченко, а Александру Куприну, после его телеграммы Николаю II, тот ответил: "Писателю Куприну, когда пьешь - закусывай".

Не буду напоминать о некоторых "увлечениях" такого рода у Сергея Есенина. А также у авторов "Молодой гвардии" и "Василия Теркина". Да и автор "Хождения по мукам" тоже был по этой части "не дурак". А "пьянчужкой" назвали только Шевченко... Странно, а впрочем, понятно. В ненависти к Шевченко сублимируется ненависть этих людей к Украине и украинцам, что, однако, не мешает украиноненавистникам постоянно призывать к объединению и "славянскому братству". Так муж - дебошир и алкоголик - упрашивает сбежавшую от побоев жену вернуться, сладостно предвкушая, как окончательно размажет ее по стенке.

Вернусь к трезвеннику Пушкину, который вообще не принимал спиртного вовнутрь, только, очевидно, тратил на компрессы и растирания. Да вот что-то в его стихах удивительные вещи встречаются. Ну, например, неприличное предложение Арине Родионовне: "Выпьем, няня, где же кружка, сердцу станет веселей" или "Поднимем бокалы, содвинем их разом, да здравствуют музы...". А в бокалах, конечно, минеральная вода типа "Крымская"... Или "Вдова Клико" - благословенное вино".

Итак, будучи людьми хоть сколько-нибудь объективными и беспристрастными, авторы "Крымской правды" и "Русского Севастополя" должны были бы назвать Пушкина, А. Толстого, Куприна, Мусоргского, Фадеева, Твардовского, Есенина - "пьянчужками". Или не называть так Шевченко. Но плеяду русских деятелей так называть нельзя. Они же - поэты. А с "недочеловеком-малороссом" можно не церемониться. Странно также, почему эти авторы не обвинили Шевченко в разврате, хотя он женщин любил, в отличие от Петра Ильича Чайковского. И женщины любили великого украинца. Но особо "крутой" эротики мы в его творчестве не найдем. Все в рамках достаточно строгой национальной морали. И уж если еще и в этом иметь какие-то претензии к Шевченко, то как же тогда назвать А. С. Пушкина с его "но не найдешь по всей России три пары стройных женских ног"? А ведь это сказано после серьезной и длительной, максимально тщательной личной проверки и изучения вопроса. И лишь тогда был сделан столь неутешительный вывод о некоторых анатомических особенностях русских дам. Но никто Пушкина "развратником" на называет. Действительно, нельзя обижать "солнце русской поэзии", нельзя унижать национальное достоинство русских, для этого есть украинцы.

Другая идея-фикс вышеназванного Величко и "Русского Севастополя" (авторы этой газеты без ложной скромности относят себя к числу "аристократов духа") - это слишком легкое наказание Шевченко. Не служил он 10 лет в рекрутчине государю-императору так, как следует а волынил, отлынивал. Нет чтобы тянуться "во фрунт" и есть глазами начальство, а он, понимаешь, где-то там себе закуток нашел и кимарил. Не жизнь, а малина. Все 10 лет в николаевской армии, в пустыне.

Искренне желаю суровым авторам загреметь в эти "райские" места на 10 лет. И пусть им там будет хорошо. Все 10 лет. Пески, барханы, саксаулы, барабанный бой, вопли наказываемых шпицрутенами и вечный кайф.

Кстати, о последнем феномене России, которую они потеряли. Царь Николай І был великим человеколюбом. Он отменил в империи смертную казнь (но декабристов успел повесить до того). Однако оставил наказание шпицрутенами. Представьте себе Олеся Бузину, приговоренного к 1000 ударов шпицрутенами. Сочинителя обнажают по пояс, привязывают руки к прикладу ружья и за это ружье тянут между двумя рядами солдат. А у солдатушек - бравых ребятушек в руках палки. И каждый со всем усердием дубасит несчастного. Представим, что на плацу выстроили роту - 100 служивых, тогда провести придется 10 раз. А если батальон - то хватит и двух. Спина осужденного превращается в кровавое месиво. После окончания экзекуции жертву бросают в каком-то сарае испускать дух в страшных муках, так, чтобы прочувствовал напоследок, как надо любить государя-императора. Но Российская империя - либеральное государство, в котором отменена смертная казнь. Тарас Шевченко в солдатчине, конечно, нарушал запрет на написание стихов. Он имел такие "захалявні книжечки", которые прятал от чужих глаз. Обнаружение оных могло закончиться для него шпицрутенами.

Но Бузине и Величко в их описаниях "райской жизни" государевых ослушников далеко до русского писателя Михаила Лайкова, проживающего, несмотря на все его отвращение к Украине, в Днепропетровской области. Сей северный певец, заброшенный судьбой к "нечестивым агарянам", поведал, как матушка Екатерина ІІ способствовала долголетию последнего кошевого атамана Запорожской Сечи Калнышевского, прожившего 112 лет. Когда кошевому было 87 лет, она поместила его в подвал Соловецкого монастыря (очевидно, на сохранение, учитывая бодрящую температуру), приковав железной цепью к стене. В абсолютной темноте, на цепи, последний вожак запорожцев просидел более 20 лет, ослеп, но пережил свою "благодетельницу". Лайков искренне возмущается "подлыми хохлами" (на страницах журнала "Москва"), которые еще и претензии имеют к государыне. "Видать, не так и плохо ему там было, если до 112 лет дожил", - простодушно отметил литератор.

И вот тут я посоветовал бы Лайкову вспомнить великого норвежского ученого и путешественника Тура Хейердала, который все проверял на себе. Сказал Тур, что индейцы Южной Америки могли плавать на бальсовых плотах через Тихий океан аж до острова Пасхи, и доказал это на практике. Сочинил точно такой же плот "Кон-Тики" и поплыл.

Вот и господину Лайкову можно с согласия администрации Соловецкого историко-культурного заповедника приковать себя цепью к стене в подвале монастыря, причем не на 20 лет, как Калнышевского, а только на 20 дней. Но в полном соответствии с условиями содержания кошевого, то есть все естественные надобности справлять на месте, на дистанции, дозволяемой цепью. 20 дней - это ведь немного, за этот срок крысы даже не успеют обгрызть господину писателю верхние и нижние конечности. А потом Лайков на страницах прессы мог бы поделиться с читателями своими "санаторными" воспоминаниями.

Так что подавать 10 лет пребывания поэта на задворках империи в армии Николая, которого неспроста называли палкиным, как туристический круиз, могут только люди беспредельно наглые, но, самое печальное, считающие своих читателей круглыми идиотами. "Пипл схавает".

Судьба Шевченко была горькой. Крепостной раб с юных лет, потом чужбина, в 34 года отправили в ссылку на 10 лет, из которой он вернулся больным и сломленным человеком, прожив после этого всего три года. Но борзописец Величко возмущается "неблагодарностью" Шевченко: как же, выкупили из крепостного права, а он, вместо того, чтобы плясать от радости гопак и славить империю, ее проклинал. Один украинский ученый - Демкович-Добрянский - писал о такой специфической черте русского империализма, как склонность не просто тиранить жертву, но и постоянно требовать от нее выражения благодарности, "целования рук", то есть ориентировать объект мучительства на мазохистское поведение. Опять же приятно: палач может чувствовать себя благодетелем. Сколько в советское время мы слышали рассказов об этом благодеянии: талантливого художника купили у помещика Энгельгардта и выпустили на волю. Но мы почему-то не слышали, а кто же, собственно, насадил крепостное право в Украине, кто вольных казаков превратил в холопов? Еще дед Шевченко принадлежал к украинскому военному сословию, а его внук стал крепостным рабом. Человеку сломали жизнь, загнали на 10 лет в пустыню под надзор и на милость фельдфебелей и еще требуют благодарности.

Сам Шевченко писал об этом так: "Коли б я був ізверг, кровопивця, то і тоді для мене вдалішої кари не можна було вигадати, як заславши в окремий Оренбурзький корпус солдатом. І до всього цього мені ще заборонено малювати. Відібрати найшляхетнішу частину мого бідного існування! Трибунал під головуванням самого сатани не міг би видумати такого холодного нелюдського вироку. А бездушні виконавці вироку виконали його з обурливою точністю. Август-поганин, засилаючи Назона до диких готів, не заборонив йому писати і малювати. А християнин Н. (царь Николай І. - И. Л.) заборонив мені те і друге. Обидва - кати! Але один з них кат - християнин і християнин ХІХ століття".

Свои чувства в рекрутчине Шевченко изливал в стихах, которые должен был запоминать, дабы не стать жертвой наказания шпицрутенами:

...Чи не дасть Бог

милосердний

Хоч на старість волі?

Пішов би я в Україну,

Пішов би додому,

Там би мене привітали,

Зраділи б старому;

Там би я спочив хоч мало,

Молившися Богу...

Его мучила тоска по Родине, увидеть которую он уже почти не надеялся:

...Дай дожити, подивитись,

О Боже мій милий,

На лани тії зелені

І тії могили!

А не даси, то донеси

На мою країну

Мої сльози, бо я, Боже!

Я за неї гину!

И сегодня Тарас Григорьевич терпит нападки за Украину. Ведь не достоинства и недостатки его творчества привлекают внимание пасквилянтов, а то, что Шевченко является самым ярким и зримым символом Украины. Они стреляют в Шевченко, но их мишенью является наша страна, которой они страстно желают скорейшей погибели. Но, contra omnes, вопреки всему, не дождетесь, господа!

А что касается творений Бузины, Величко и К°, то ничего не стоит организовать аналогичный пасквиль о Пушкине, Толстом, Достоевском, и, смею уверить, получится еще забористее, чем у Бузины. Дурное ведь дело - нехитрое. Просто никто из украинских авторов не хочет опускаться до уровня Бузины, этого "сливного бачка" украинофобии. Да и нет в Украине сил, которые бы подобное спонсировали. Да и Пушкина жалко, почему он должен отвечать за Бузину? Атака же против нашей страны, против украинского государства, необъявленная война против него ведется вот уже 13-й год, и перемирием пока не пахнет. И что же нам делать?

"А нам своє робить..." - как сказал ненавистный Бузине, Величко и Бахареву Тарас Григорьевич Шевченко, великий национальный поэт Украины, ее светоч, душа и символ.

(Газета "Флот України").

(«Кримська світлиця», №12, 19.03.2004,
http://svitlytsia.crimea.ua/?section=article&artID=1842)

Примітка редакції сайту. * Тут автор помиляється. Строфа Пушкіна присвячена Наполеону, а не Олександру І. Російський дворянин написати такі рядки про свого імператора не міг.

Рекомендувати цей матеріал
X




забув пароль

реєстрація

X

X

надіслати мені новий пароль


догори