пошук  
версія для друку
22.05.2004

Известный политик сказал, что тюрьма, как и армия, — зеркало общества

   

Сергей Кузин:

Украинскому государству в этом году исполняется 13 лет — столько же существует и пенитенциарная система независимой Украины. Какие изменения произошли в украинских местах лишения свободы?

На этот и другие вопросы «2000» отвечает председатель Донецкой общественной историко-просветительской и правозащитной организации «Донецкий мемориал» Александр Букалов.

— Александр Павлович, как, на ваш взгляд, изменилась украинская пенитенциарная система за 12 лет независимости? И чем отличаются условия жизни и содержания заключенных в 1992 году от нынешних?

— Я бы хотел сразу упомянуть об очень важном моменте, касающемся условий содержания заключенных. Есть зэки, отбывающие срок наказания в тюрьмах, и есть те, кто еще не осужден, но находится «вне свободы». Речь идет о следственных изоляторах (СИЗО). Условия содержания заключенных в тюрьмах и в СИЗО различаются очень существенно.

— То есть сидеть в тюрьме или в СИЗО — далеко не одно и то же?

— Именно по СИЗО возникает много вопросов, касающихся непосредственно нарушений прав человека, обращений и жалоб по этому поводу мне приходится читать ежедневно огромное количество. СИЗО можно назвать «структурой в структуре» — здесь особенные правила игры, отличающиеся от тех, что действуют в тюрьмах. Первая проблема следственных изоляторов — страшная теснота. Содержащихся в них людей попросту некуда девать. Сталкиваешься с ужасающими цифрами. К примеру, в Артемовском СИЗО (Донецкая область) не обеспечены спальным местом 148 человек. Люди вынуждены спать стоя или по очереди, представители администрации советовали им также ложиться на одну койку «вон с тем мужиком». Когда обитатели СИЗО «ложиться с мужиком» не соглашались, это расценивалось как невыполнение требований администрации. Часто заключенные находятся в подобных условиях по нескольку лет — до вынесения приговора.

— Неужели ничего нельзя изменить? Или это кому-то выгодно?

— В первую очередь данная ситуация выгодна следователям, которые не могут вызвать человека повесткой, и следствие, за ход которого следователь ежедневно отчитывается перед руководством, затягивается. Куда проще засадить подследственного в СИЗО, таким образом, тот никуда не денется — и следователю его приведут на допрос в любую секунду. Утверждение «Если человек попадает под суд, то его засудят, а если задержан, то посадят» для нашей пенитенциарной системы уже стало аксиомой. Как правило, если человек невиновен, то его невиновность или доказывают на начальной стадии, или же он проходит весь путь от задержанного до осужденного, а процесс этот может затянуться надолго. Тех, кто дождался решения суда, переводят в тюрьмы, где условия содержания заключенных совсем другие. Человек уже не в состоянии неопределенности, а знает срок, который должен отбыть. Именно поэтому многие спешат признаться даже в том, чего не совершали, лишь бы закончилось невыносимое ожидание приговора в тесных камерах следственных изоляторов с их антисанитарными условиями, туберкулезом, вшами, клопами и допросами следователей. Стремятся поскорее попасть в тюрьму или пытаются покончить с собой — психика не выдерживает...

— Получается, что в СИЗО содержится гораздо больше людей, чем в тюрьмах?

— Приведу немного статистики. В 2003 году из 191677 украинских заключенных 40743 — обитатели следственных изоляторов. Остальные находились в колониях общего, усиленного, строгого и особого режимов. В целом количество узников в местах лишения свободы в Украине достаточно велико. В расчете на 100000 населения в Украине содержатся в заключении 400 человек. Для сравнения: в США этот показатель значительно превышает 700, в России около 650. В странах Западной Европы — 100. Значительный рост тюремного населения в Украине происходил в первой половине 90-х годов ХХ века. Если в 1989 году в местах лишения свободы отбывали наказание 88807 человек, то в 1992-м — 110538, в 1994-м — 138970, а в 1996-м их число возросло до 172163 чел. В последнее время эта статистика становится стабильной — в тюрьмы приходит практически то же количество, что и освобождается. Образовался некий баланс, чего не наблюдалось в первые годы независимости. К примеру, в 2003 году число лиц, поступивших в учреждения исполнения наказаний, составило 61260 человек, а освободилось, в том числе по амнистии, 58983 человека.

— Вы упомянули о нечеловеческих условиях содержания заключенных в СИЗО, в связи с чем многие стремятся попасть в тюрьму... А ведь в украинских тюрьмах по-прежнему умирают люди. Насколько официальная статистика соответствует реальному положению вещей?

— На начало нынешнего года: число лиц, умерших во время пребывания в учреждениях уголовно-исполнительной системы в 2003 г. составляло 824, в том числе в результате суицида — 41.Но сегодня психологическое и физическое состояние здоровья заключенных все же получше, чем на заре независимости. Серьезная борьба ведется с туберкулезом — узников стараются лечить самыми новыми методами, изолируя их от остальных. Правда, это не касается СИЗО. Сегодня больных туберкулезом в учреждениях исполнения наказаний насчитывается 9080, а ВИЧ-инфицированных — 1917. Ситуация находится под контролем...

— Александр Павлович, содержание заключенных в СИЗО, по вашим словам, не выдерживает никакой критики — получается, что «обитателей» следственных изоляторов попросту некуда девать. А как содержатся осужденные к пожизненному заключению?

— Они находятся в специальных зонах. Их в Украине всего две — в Житомире и Виннице. Таких зэков немного... Но с каждым годом становится все больше. Содержат заключенных либо по двое в камере, либо поодиночке — речь идет об особо опасных субъектах. К примеру, я был в Виннице в камере Оноприенко — тот сидит в одиночке. Условия содержания весьма приличные — холодильник, кровать, книжные полки... Всего осужденных пожизненно в Украине — 891 человек, 10 из них — женщины. Проблема здесь в том, что апелляцию заключенные могут подать лишь раз в 20 лет, а потом добиваются, чтобы решение суда было пересмотрено. В Европе этот срок сокращен до 5 — 7 лет, то есть тамошний пожизненно заключенный может примерно вести себя и через этот промежуток времени получить надежду на освобождение, несмотря на столь строгий приговор. А украинские зэки о подобном и не мечтают — за 25 лет проходит четверть жизни, и именно поэтому он может решиться на побег, видя в нем последнюю возможность попасть на свободу.

— Мы любим сравнивать нашу страну с другими государствами, в частности с Россией. На ваш взгляд, украинская пенитенциарная система имеет преимущества перед российской?

— Положение дел в этой сфере у соседей, как это ни удивительно, хуже. Россия еще во многом отстает по «тюремным вопросам» от Украины — у нас не те масштабы и не те проблемы. Однако российская пенитенциарная система более гибкая по своей сути и развивается большими темпами. Там люди быстро учатся и схватывают все на лету. У нас же период застоя — перемен нет в первую очередь из-за отсутствия финансовой базы. Украинской пенитенциарной системе требуется сегодня 1 млрд. 700 грн. в год только на самое необходимое. А в бюджете всего 600 млн. грн. О каком развитии можно вести речь? В России суммы, выделяемые на эти нужды, на два порядка выше. Как-то я увидел в столице Латвии, как заключенные работают на станции техобслуживания при тюрьме. Зарабатывают деньги и помогают государству, у которого латвийская пенитенциарная система не клянчит на пропитание. Работа налажена, а государство только помогает, создавая благоприятные условия. Я пообщался с начальником зоны в Донбассе, где создана подобная станция техобслуживания. «Да мы в убытках от этой станции», — жаловался он. «Ведь к нам едут машины ремонтировать и ГАИ, и начальник УВД, и налоговая. Разве я могу с них деньги требовать за зэковскую работу?»

Господа начальники, а вы тоже считаете допустимым не платить за ремонт ваших машин? (Ред. — «2000»)

— То есть ситуация в пенитенциарной системе Украины оставляет желать лучшего?

— К сожалению. Однако что-то двигается, пусть и небольшими темпами. Главные проблемы — нарушения прав человека и... бюрократия на местах. Мне часто говорят: «Зачем ты этих убийц защищаешь? Это же бандиты и преступники, и нечего для них тепличные условия создавать...» Считаю, если человека по ту сторону решетки еще больше обозлить на весь мир, то вряд ли он выйдет на свободу с чувством раскаяния... Скорее всего, снова пойдет грабить, насиловать и убивать. Лучше не провоцировать эту ситуацию. В конце концов заключенные, простите за банальность, тоже люди. И некоторые из них осуждены несправедливо... Кем они выйдут из тюрьмы и что ждет общество при встрече с обиженными судьбой людьми? Ответ чаще всего не особо оптимистичный. Нашу пенитенциарную систему нужно сделать как можно гуманнее, тогда есть надежда, что люди, покинувшие места не столь отдаленные, будут гуманнее относиться к принимающему их обществу...

(“2000”, 16.04.2004)

***

Генеральна прокуратура зазначає, що порушення конституційних прав громадян, вимог законодавства і медико-санітарного забезпечення ув’язнених у слідчих ізоляторах носять систематичний характер і можуть призвести до непередбачуваних тяжких наслідків. Як повідомляє Інтерфакс-Україна, з посиланням на прес-службу Генпрокуратури, через переповнення слідчих ізоляторів, усупереч закону про попереднє ув’язнення, значну частину ув’язнених не забезпечено навіть спальними місцями. Результати прокурорської перевірки свідчать також про неналежне виконання органами внутрішніх справ вимоги закону про боротьбу із захворюванням на туберкульоз, зокрема, відносно своєчасного, повноцінного та якісного обстеження осіб, що тимчасово перебувають у спеціалізованих установах і приміщеннях. Про результати перевірок Генпрокуратура проінформувала Кабінет Міністрів iз метою вживання заходів для виправлення ситуації.

(День», №68, 16 квітня 2004 р.)

Рекомендувати цей матеріал
X




забув пароль

реєстрація

X

X

надіслати мені новий пароль


догори