пошук  
версія для друку
22.05.2004

Почему почти вся администрация, даже при наличии нескольких высших образований, называет осужденных осУжденными (ударение на "у"), а освобожденных - освобОжденными (ударение на "о")? Ощущение - что это своеобразная визитка "своего" в системе

   

Татьяна Заровная:

Западная исправительная колония №97 (Макеевка) относится к колониям среднего уровня безопасности. Это означает: здесь сидят граждане, "оступившиеся" как минимум второй раз, но все-таки еще не самые отпетые. Расположена она слишком близко к Донецку и, соответственно, к начальству. Потому ей судьба - быть образцовой. И, помнится, в советские годы сидеть в 97-й считалось едва не престижно - не голодно, не холодно. А здесь и теперь все "как надо" - любо-дорого комиссиям посмотреть.

С 1 сентября здесь открыли среднюю школу: 25 учеников-переростков заканчивают образование (за это условие особенно боролись правозащитники). Уже теперь, спустя пару месяцев после введения нового Уголовно-исполнительного кодекса, успели устроить участок усиленного контроля (такой себе "штрафняк", но с сохранением всех прав - на свидания, посылки и прочее).

Говорят, мусороуборочные и прочие "коммунальные" машины, которых так не хватает Донецку, комплектуют именно здесь. К сожалению, некоторые деловые партнеры в последнее время посчитали невыгодным сотрудничать с колонией, а то, глядишь, меньше было бы пробок в период снежных заносов. Общие правила выживания распространяются и на зону - никаких условий "особого благоприятствования" у "колониального" производства нет. А занятость зэков на работе - это и погашенные иски (кстати, по этому показателю 97-я лидирует), и выплаченные алименты, и профилактика очагов напряженности.

Не впервые совершая "экскурсию" в зону, никогда не видела такой четкой поотрядной локализации: в 97-й колонии все 16 отрядов изолированы друг от друга.

Утверждают, что последний блатной по прозвищу Гвоздь из этой колонии освободился больше года назад. Еще кое-кого вывезли в другие, менее "красные" (в переводе с местного сленга - милицейские) зоны. Таких, кто не хочет исправляться и ведет себя недостойно, отыскалось всего пятеро - и это из полутора тысяч отбывающих наказание!

Жизнь по мастям

Моя мама, скажу вам прямо, увидев фотоснимок зоновской столовой, сказала: "Сельское кафе застойных времен". В этом "кафе" два раздаточных окошка. Две нормы - для диетиков и здоровых. Те, кому назначено доктором, скажем, переболевшие туберкулезом, получают особое, обогащенное питание.

Одеты и обуты осужденные по-разному. "Петухи", конечно, похуже. А помощники администрации - дневальные, которых простые зэки зовут "завхозами" (а блатняки - "козлами") - красавцы-молодцы: в черных свитерах, черных модных ботинках и черных штанах. О том, что перед вами невольники, говорят лишь спецнашивки на левой стороне груди. Черный цвет - официальный цвет одежды зэка. В основном же каждый одет соответственно материальным возможностям мам, жен, сестер и прочих родственников.

Осужденный Александр Егупов, бывший рэкетир из Александровки, переметнулся в "завхозы" из "смотрящих" (это неформальные вожаки, которых избирает не администрация, а "босяки"). Во время первого срока считался блатным и служил воровским "идеалам". А в 97-м сообразил, что заблуждался, и стал служить администрации.

- Жизнь по воровским законам вспоминаю, словно бред, - говорит он. - По этим понятиям и досрочно освобождаться нельзя. А я скоро выйду, женюсь (меня девчонка ждет в Житомире) и начну жить по-человечески.

"Петухи" - низшая "масть" в колонии, которую в отличие от "блатняков" истребить, пожалуй, невозможно. И, скажу вам, это журналистские враки, будто все насильники прямиком отправляются в эту касту. Вот сидит в Макеевке, скажем, Виталий Шурин (фамилия изменена - авт.), осужденный за то, что насиловал собственную дочь. Оправдываясь, рассказывал в суде, что малышка возражала, чтоб он, вдовец, привел в дом женщину, и тогда он заявил ребенку: "Тогда ты сама будешь и дочерью, и женой, и матерью". И вот сумел, представьте, постоять за себя, остался "мужиком". Зато недавно освободившийся лидер горловской лиги геев Нос (выясняется, есть там такая) имел "экстравагантную" ориентацию по природе своей и сам приставал к другим осужденным с "нетрадиционными" предложениями.

Поговорим о любви

Осужденный Игорь Журкин, бригадир ремонтно-инструментального цеха, сочетался законным браком с Натальей в моем присутствии.

- Наташа, чем привлек вас Игорь, чем он лучше других мужчин?

- Даже не знаю... (новобрачная хохочет).

- Игорь, а почему вы решили жениться на Наталье?

- Пора! (Молодожен серьезен.)

Представители администрации скептически оценивают крепость брачных союзов, заключенных в зоне. Аргументов в пользу этой точки зрения много. Скажем, осужденный Владимир Дуданов вскоре тоже вступит в брак - а известно ли невесте, что от этого человека бывшая жена и дети не знали, куда деваться? И сидит он за то, что собственному сыну насильно влил яд "Регент 800" от колорадского жука. Таким образом Владимир вымогал у ребенка деньги, вырученные от сдачи металлолома - уж очень самогона папе хотелось. Или взять Эдуарда Шевчука - недавно он в очередной раз развелся, а женился в этой же колонии не далее как минувшей осенью. Причина развода, по меткому выражению работницы загса, которая регистрирует всех здешних женихов, - "лучше узнали друг друга". А парень - симпатяга, на снимке в анкете осужденного улыбается. Сидит за то, что в белой горячке зарубил топором человека.

Апартаменты молодым предоставили почти класса "люкс". Арка в комнате длительных свиданий разделяет спальню с кухней-залом. Немаловажные удобства, правда, через коридор. Но мебель, посуда и покрывала со шторами вполне пристойные.

Офицер, шутя, рассказывает: "Сегодня одна молодая задала вопрос: сколько бутылок шампанского можно привезти?" "А вы б ей сказали - ящик, но в фонд администрации", - это уже шучу я. "Ну да! Чтоб вы нас в коррупции обвинили?!" - смеясь, отвечает он.

Ухо, румба и оклад

Легенды об Ухе живут, а самого кота уж не найти. "Это такой был котище, - говорит дневальный Есепчук, - но вам не удалось увидеть микроскопического тигра в натуре". В соответствии с новым кодексом не только красавец Ухо, но и другие коты, голуби, рыбки и даже цветы оказались под строгим запретом. Из образцовой зоны "четвероногих зэков" насильно выдворили на волю. Однако нередки случаи, когда выбрасываемые за пределы колонии животные, преодолевая охранную полосу, умудряются пробраться обратно.

Кто-то скучает по своему коту, а осужденному Александру Манко - недосуг, он занимается изготовлением окладов к иконам. Милый юноша "со взглядом горящим" и внешним смирением настоящего послушника второй раз отбывает срок за кражу.

- Саш, а до этой ходки было такое хобби?

- Да, в 32-й (это надо понимать так: в 32-й колонии, где он сидел в первый раз. - авт.)

- А на воле, значит, оклады не приходилось делать?

- А на воле - кому это надо?

Не прав Александр. Четыре больших оклада по просьбе православного батюшки отца Евгения из ближайшего прихода изготовила и подарила колония... И не знают прихожане, что молятся на творения грешных рук...

Во время утреннего развода на работу настроение осужденным создают румба, самба, танго в исполнении местного ансамбля с остроумным названием "Пожарный выход". Ансамбль хорош, а поет его солист и руководитель Анатолий Шеленков не хуже своего любимца Новикова. Сидит Анатолий четвертый раз, и все из-за плохого характера: то "хулиганка", то нанесение телесных повреждений. В последний раз он (профессиональный музыкант) проломил пареньку череп гитарным грифом. Шел с работы и откликнулся на пьяное обращение: "Поговори со мной, гитара семиструнная", которое показалось ему оскорбительным. А в зоне приходится сдерживать свои эмоции.

- Если бы я вас попросила составить хит-парад из мотивов и музыкантов, пользующихся здесь популярностью, кого бы вы назвали?

- Слава Медяник - "Вьюжится от холода ночь", Новиков - "А помнишь, девочка", Петр Лещенко - "Здесь, под небом чужим", Успенская, Круг, "Лесоповал"...

- Репертуар радио "Шансон"?

- ...Здесь буги-вуги не уважают, со смыслом любят.

Вместо послесловия

Случайно подслушала разговор двух охранников, один из которых уволился и пришел за расчетными. Он делился с товарищем:

- Работаю шесть дней, с десяти до семи, понедельник - выходной. Охраняю магазин женского платья. Пятьсот гривен - не напрягаясь.

- А что делать-то надо?

- Да весь день смотреть телевизор на стуле. А в перспективе - перевод в менеджеры с повышением оклада.

- Телефон оставь!

Работающие в зоне, в условиях опасности и огромной психологической нагрузки, сотрудники имеют маленькую зарплату, не пользуются льготами, а с нового года еще и платят подоходный налог.

 (Автор благодарит за помощь в подготовке материала капитана внутренней службы Олега Гекавчука, замначальника колонии №97).

(“Донбасс”, г. Донецк”, №66, 8 апреля 2004 г.)

Рекомендувати цей матеріал
X




забув пароль

реєстрація

X

X

надіслати мені новий пароль


догори