пошук  
версія для друку
31.08.2004

В Ужгороді поховали телеоператора, який помер за нез’ясованих обставин

   

7 июля в Ужгороде похоронили телеоператора ТРК «М-Студио» Иштвана Коцаника. Его, окровавленного, без сознания, обнаружили утром 23 июня жители многоэтажки, где он жил. Сложнейшая операция не помогла — спустя 9 дней Иштван, не выходя из комы, скончался.

Гибель Коцаника не выплеснулась на первые полосы газет. Это отчасти понятно: молодой телеоператор, скорей всего, не вызвал гнев тех или иных могущественных сил, не стал жертвой заказного убийства, не оставил после себя взрывоопасного компромата. Он был профи, его ценили коллеги в Ужгороде и Мукачево. Но погиб нелепо. То ли оступился на лестнице, как до недавних пор считала милиция. То ли кто-то ударил сзади.

В этом деле много неясностей. Сегодня мы предоставляем слово двум из тех, кто знал Иштвана и пытался разобраться в причинах трагедии. Это глава областного медиасоюза Василий Бедзир и начальник Коцаника, директор ТРК «М-Студио» Иван Маняк. Некоторые нестыковки в их ответах дают возможность предполагать ряд дополнительных обстоятельств в этом деле. К сожалению, пресс-служба Ужгородского УМВД, узнав, что их беспокоит журналист из Киева, оказалась неуловимой.

Почему милиция не расследовала?

Вот что ответил на наши вопросы Василий Бедзир.

— Где все-таки нашли Коцаника? В СМИ упоминаются три разных места, где был в бессознательном состоянии обнаружен Иштван: в кустах возле дома, в коридоре этого самого дома и на площадке возле лифта.

— На лестничной клетке около лифта. Это дало возможность милиции утверждать, что он упал с лестницы и разбился. Поэтому первоначально в возбуждении уголовного дела было отказано. Он, конечно, мог упасть. Но милиционеры конкретно этим делом не занимались, у них никаких версий не было, пока ужгородский медиасоюз не обратился в МВД и прокуратуру с заявлением.

— Почему с самого начала милиция не возбудила дело о возможном нападении на телеоператора?

— Ей никто такого заявления не подавал. Отец Иштвана, 64-летний Миклош Коцаник, написал заявление еще 23 июня, в день происшествия. Я видел этот документ. Но у Миклоша Ивановича, кроме избитого сына, случилась и другая трагедия: как раз исполнилось сорок дней со дня смерти его жены. Поэтому он поручил отнести документы в милицию своему младшему 31-летнему сыну. А тот, к сожалению, этого не сделал. Что выяснилось уже после того, как Иштван умер в больнице 2 июля и был похоронен. Заявление обнаружили дома. Тогда я уже от имени медиасоюза написал заявление с требованием расследовать обстоятельства смерти журналиста и отнес его в милицию и прокуратуру. Делом Коцаника начали заниматься, когда уже нельзя было ни судмедэкспертизу произвести, ни другие следственные действия.

— Почему руководство ТРК «М-Студио», где Иштван Коцаник работал оператором, не проявило необходимой, как мне кажется, активности в выяснении обстоятельств его гибели?

— Не могу за него отвечать. Но мне думается, оно было удовлетворено тем, что милиция вернула ТРК телекамеру. По этому поводу «МСтудио» точно обращалась в милицию, там поработали по своим каналам и камеру нашли.

— Кто же мог взять камеру у оператора — то ли упавшего, то ли избитого? Неужели следователи, найдя этого человека, его не допросили?

— Выходит, так. С другой стороны, представители «М-Студио» ежедневно приходили в больницу к Коцанику, приносили ему лекарства... Возможно, когда Иштван был жив и оставалась надежда, что все обойдется, они не хотели раздувать эту историю. Ведь весной у них были проблемы с отключением от вещания накануне выборов в Мукачево. А уже потом, после похорон, они выразили готовность присоединиться к заявлению ужгородского медиасоюза с требованием всестороннего расследования. Но когда Иштван лежал в коме, они никаких действий не предпринимали.

— Почему после смерти Коцаника его коллеги не обратились к организациям, созданным специально для защиты журналистов от возможных угроз, нападений, а также для оказания юридической помощи в подобных случаях? Ведь существует Национальный союз журналистов, несколько общественных и международных структур. И первое, что они делают, не дают спустить такие дела «на тормозах», обеспечивают им широкий общественный резонанс.

— В гибели Иштвана никакие политические подтексты не прослеживаются. Но криминал, пусть даже бытовой, не исключен. Я много сделал для того, чтобы трагедия с Коцаником стала широко известной.

Как нашли телекамеру

Рассказывает директор ТРК «М-Студио» Иван Маняк:

— Органы правопорядка занялись этим делом почти сразу, на второй день. Они расспрашивали соседей, сотрудников телекомпании, что-то расследовали. Нормально вроде вели дело. Но насколько я знаю, судмедэксперта не вызвали, исследований не провели. Здесь тоже большой вопрос: можно ли делать экспертизу, если человек находится в коме после операции на мозге? Лишь когда он умер, вроде сделали анализы.

— Что произошло с телекамерой?

— Он оставил ее у друга. Следователи из уголовного розыска, их было двое, провели опрос, установили круг лиц, с которыми Иштван общался в последний день, и вышли на его приятеля, у которого он оставил камеру. Перед тем, за несколько дней, Иштван снимал выпускной вечер. А чтобы закончить сюжет, хотел еще снять красиво закат солнца. Небольшая его частная, так сказать, работа. Снял, зашел к другу. Мать этого друга увидела, что два молодых человека хотят пойти погулять, возможно, выпить пива, и предложила оставить у них камеру. Все-таки, дорогое оборудование. Это было часов в 9 вечера. Потом он с приятелем расстался — их дома в одном районе. А нашли его утром.

— Что касается причин гибели журналиста, это, на ваш взгляд, было падение с лестницы? Или все-таки избиение?

— Просто так упасть и разбиться он не мог. Он роста небольшого, щуплый и не мог при падении получить такие травмы. Даже если бы кто-то его толкнул. Мы, конечно, не медэксперты, но в версию простого падения не верится. Мы общались со следователями, никто ничего внятно нам не сказал. Хотя — будь то телеоператор или любой другой гражданин — если произошел такой случай, то первым делом стоит рассматривать версию не падения, а чего-то совсем иного.

— Где были гематомы на голове?

— В затылочной части. Лицо не избито. Что касается зубов (в ряде статей писалось, что у Иштвана выбиты зубы, а то и сломана челюсть), то я подобного не видел. Он лежал в коме с закрытым ртом.

— Правда ли, что при нем нашли чехол от камеры?

— Да, чехол был и коробка от кассеты или вроде зарядное устройство.

— Почему руководство «М-Студио» не обратилось в милицию с просьбой расследовать гибель своего сотрудника?

— Но ведь следователи уже были, они начали опросы, брали письменные свидетельские показания. Мы посчитали, что уголовное дело открыто, что законным порядком идет следствие. А у нас были и другие проблемы: надо было общаться с врачами, доставать лекарства. Потом оказалось, что родственники заявление не подавали. Но я знаю, что если раньше человек получал такие травмы, то милиция возбуждала дело по факту для выяснения их причин. А тут оказалось, что оно закрыто (постановление об отказе в возбуждении уголовного дела №1352/04 от 01.07.2004 г.).

И только после похорон заявление областного медиасоюза заставило милицию вернуться к рассмотрению этой трагедии. Прокуратура опротестовала отказ, было возбуждено дело №11063/04 от 13.07.2004 г. по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 121 УК («Умышленное телесное повреждение, повлекшее смерть потерпевшего»). Впрочем, нам стало известно об этом только 30 июля, спустя две недели.

— Сами вы не пытались обращаться в правоохранительные органы, в общественные организации, чтобы придать этому делу огласку и не дать положить его под сукно?

— Знаете, «М-Студио» пытались закрыть перед выборами в Мукачево. У нас фактически часть имущества до сих пор арестована. И мы не хотели делать себе пиар на этой истории. Кроме того, резонно считали, что раз милиция этим делом уже занимается, то она доведет его до конца.

— Иштван работал с камерой во время выборов в Мукачево?

— Да, как и вся наша ТРК.У него не было никаких инцидентов во время этих съемок, просто не допускали на один участок. Связывать случившееся с профессиональной деятельностью Коцаника нет оснований...

Закончить эту статью придется словами сожаления, что ужгородская милиция, по всей видимости, не сделала все необходимое для раскрытия этой трагедии по горячим следам. Теперь выяснять истину будет трудней. Мнение, что любой несчастный случай с журналистом изначально должен рассматриваться как возможная попытка помешать ему в выполнении его профессиональных обязанностей, получила еще одно трагическое подтверждение. При этом необязательно, чтобы журналист писал острые политические статьи или занимался расследованиями. Достаточно того, что ему приходится носить с собой дорогую фототехнику, телекамеру, электронные диктофоны, а то и мини-компьютеры. Ходить в вечернее, ночное время, порой по не самым светлым улицам. И это подвергает журналистов большей опасности, чем иных граждан.

Точка в деле Иштвана Коцаника еще не поставлена. Мы будем следить за ходом расследования.

(«2000», 06.08.2004)

Див. також — “Високий Замок”, м. Львів, №121, 10.07.2004 р., 30.07.2004

Рекомендувати цей матеріал
X




забув пароль

реєстрація

X

X

надіслати мені новий пароль


догори