пошук  
версія для друку
26.08.2005 | Ярослава Кузьмук

Валентин Козубский: "Власть не допустит бесконтрольных СМИ у себя под носом. Это природа любой власти"

   

Смена власти в стране почему-то привела к смене власти на ГТРК "Крым". Государственная телекомпания, последнее время дающая коллегам по цеху немало информационных поводов, прежде всего, связанных с закрытыми программами и давлением на журналистов, теперь возглавляется бывшим директором коммерческой радиостанции. Принесет ли это ТРК ожидаемые результаты — время покажет. А пока — добровольно подавший в отставку бывший генеральный директор ГТРК "Крым" Валентин Козубский рассказывает о ситуации на телекомпании. Взгляд изнутри. На государственное телевидение, на ситуацию с давлением на журналистов, на реформы в стране в сфере СМИ и на природу власти.

— Валентин Алексеевич, что стало причиной такого вашего решения об уходе?

— За 2 года работы я сумел понять те рычаги, и те факторы, которые влияют на развитие системы. Сегодня ГТРК "Крым" разобрано по разным квартирам. Это внешние факторы. Вообще, сегодня сложно понять, что такое госзаказ, по которому мы должны работать. По сути, это то эфирное время, которое идет на освещение деятельности государственных структур и вообще политических событий в регионе. На самом деле эфир ТРК поделен между госорганами, политиками и финансово-промышленными группами региона. Вот заказчик свою форму и диктует. Например, сложилась такая картина: налоговая, местные советы, Фонд госимущества и прочие имеют у нас в эфире свои программы, причем низкого качества. Если мы вспомним опыт той же России, то у них на государственных каналах вообще нет такого жанра, как "вестник". А у нас весь госзаказ в таком жанре и осуществляется — "Вестник Совмина", "Парламентский вестник"...

Национальные редакции, в свое время созданные под эгидой общественных организаций, тоже поделили эфир. То есть эфир оказался разобран уже и по национальному признаку еще лет 10 назад. Теперь и русская община требует создания своей редакции. Но этот путь на мой взгляд, тупиковый. Ведь тогда захотят все национальные общества иметь свое эфирное время, даже представители народов, которые не были депортированы. А отдать эфир русской общине — это значит обречь его на крайнюю политизацию.

— Не так ли было с печально известной программой "Куранты"?

— Ну, с ними приблизительно так и получилось. Был договор, согласно которому они должны были производить культурно-просветительскую программу. Но они отошли от заявленного формата, у нас были все основания эту программу закрыть, то есть разорвать договор. В результате получился политический скандал, хотя по факту там все юридически верно. Если культура — то культура, никакой политики.

— А как же изменить эту ситуацию?

— Практически невозможно в нынешних условиях. Изменение структуры эфира вызывает бурную реакцию. Люди не хотят вести конструктивный диалог, им не объяснишь, что некачественному продукту в эфире не место. Они сразу все в политическую плоскость переводят.

— ГТРК известно также громкими историями с так называемым давлением на журналистов...

— У нас к сожалению, отсутствует практика заключения контрактов с журналистами. ГТРК — государственное телевидение, и мы не можем заключать с журналистами негласных контрактов, как это делают в большинстве редакций. Это означает, что, согласно трудовому законодательству, журналист, однажды принятый на работу, поступает на пожизненную службу. Если же мы пытаемся уволить человека, который не умеет или не хочет работать, это расценивается как давление на работника СМИ. У нас ведь и сами журналисты разобраны по партиям, лидерам, национальным обществам. Все кого-то обслуживают. Ставки маленькие, им приходится работать по заказу. Работайте. Но работайте качественно. Год назад у меня была история — мы сняли с эфира программу журналиста Мемешева. Ее снял не конкретный человек из руководства, а худсовет. Она была признана не соответствующей стандартам качества. В ответ фракция коммунистов в Верховной Раде Украины предприняла попытку сделать запрос на Президента и Кабмин с просьбой разобраться в ситуации, что в принципе незаконно. Была попытка провести ревизию эфира телекомпании, что вообще является грубейшим нарушением. То есть, журналист вот такими методами пытался прикрыть свой непрофессионализм, который мы видим в эфире.

Другому журналисту, Польченко, из украинской редакции, было просто рекомендовано тем же худсоветом обратить внимание на несколько моментов, также связанных с качеством его программы. Следом же последовала реакция всех возможных организаций, будто бы мы преследуем журналиста по национальному признаку. Я месяца 4 рассылал кассеты, писал объяснительные письма, 4 месяца оправдывался, вместо того, чтобы просто спокойно работать.

Еще по поводу экономических условий. Вы знаете, что сегодня по статусу ГТРК является государственным учреждением. Это значит, что все средства, заработанные телекомпанией, являются бюджетными. Все расходы согласовываются через множество инстанций, плоть до Минфина Украины. Такое положение приводит к вообще парадоксальным ситуациям. Например, нам на сорокапятилетие телекомпании спонсоры подарили видеоаппаратуру и еще кое-какую технику. Естественно, мы ее ставим на баланс телекомпании, проводим по всем учетам, и вдруг у нас замораживают все счета. Давай разбираться, а оказывается, по смете на год у нас есть определенная сумма, которую мы должны заработать. Подарки спонсоров пошли в доходную статью — а куда ж еще? — и в результате получилось, что мы уже заработали в этом году, все, что должны были, и поэтому наша работа как бы приостановлена. Поэтому сам статус ГТРК должен быть изменен. Это должно быть не госучреждение — мы не сидим полностью на обеспечении бюджета, — а госпредприятие. Само понятие госучреждение — это орган государственного управления. Ну не может же быть телевидение органом управления. Это же бессмыслица.

Мы, например, имеем чрезмерный процент собственно производимых программ. Более 30%. Это много. Это уровень ведущих ТРК Украины. Сейчас мы имеем смету, согласно которой мы можем потратить немного денег, не более 16 тысяч гривен, на закупку чужого продукта, остальное должны производить сами. В результате мы и производим некачественное, потому что мощности ТРК не хватает, и покупаем некачественное, потому что качественное стоит дорого. Система не сломается при такой политике управления.

— Может быть, имеет смысл создать на базе ГТРК общественное телевидение, о котором сейчас столько разговоров?

— Я эту тему изучаю давно. Нашей власти ее подбросил фонд "Возрождение" Джорджа Сороса. Но условия в стране сейчас неадекватны самой этой идее. У нас даже есть закон, даже слушания парламентские проводились, а результата все нет. Даже если тот же УТ-1, как планируется, по форме будет таковым, то уж никак не по сути. Не допустит власть в стране неконтролируемого СМИ. Это природа самой власти. Да, на западе у них это есть. Но у них был пройден долгий путь к этому, и к тому же у них функционирует масса общественных институтов создания баланса между обществом и властью. Первое, с чем мы столкнемся — это принцип назначения главы наблюдательного совета и членов совета. А что они будут делать с ТРК "Эра", которое уже сейчас купило большую часть эфира Первого национального? УТ-2, УТ-3 — коммерческие каналы, они не станут преобразовываться, у них и так все хорошо.

— А идея создания общественного ТВ на базе региональных телекомпаний?

— Можно сколько угодно об этом говорить, но тут все еще сложнее, чем в центре. Есть такие ТРК по регионам, где от 30 до 50 процентов собственности принадлежит местной власти. Опять же, те причины, которые я называл перед этим, весь печальный опыт ГТРК — все это говорит не в пользу. На самом деле, вопрос финансирования такой формы ТВ — самый простой. Главное — это вопрос баланса формы и содержания. Финансировать можно и за счет бюджета, и за счет отчислений из налога на рекламу — это немалые деньги. А вот баланс интересов тех же членов наблюдательного совета, где каждый будет видеть телевидение, обслуживающее интересы общества, по-своему, — вот это сложно. В наших условиях практически невыполнимо.

— Тогда, может, просто перейти всем на коммерческую основу и вообще упразднить такие виды телевидения, как общественное и государственное? Есть мнение, что государственных СМИ вообще в развитой стране быть не должно.

— В законодательстве у нас все очень красиво написано. Но в жизни есть масса рычагов влияния, и той же власти на коммерческие каналы, и тех же олигархов на государственные. Я бы их вообще сейчас не разделял. Просто государственные беднее. У нас у Президента было государственное ТВ и канал зятя. Теперь у секретаря СНБО тоже есть и государственные рычаги, и свой телеканал. Так что все относительно. Даже в самой демократичной стране во время иракской кампании наступил кризис на телекомпании ВВС. Вот вам общественное телевидение. Не знали, как информацию подавать — объективно, или в рамках политики США. Мы видели, как ведет себя американская власть в таких условиях. Вот на общественном ТВ у них кризис и наступил. Это противоречие и у нас обнаружится, только нам не придется ждать так долго, пока оно вскроется. Я не стал бы говорить о том, что государственное ТВ надо ликвидировать. Ему надо просто дать возможность работать и зарабатывать. Убирать эти вестники из эфира, переводить на контракт всех журналистов, чтоб боялись за свое место и работали качественно. В России же есть опыт создания успешного государственного телевидения, почему у нас все так мрачно? У нас все на какие-то сегменты разбито, а руководитель вне сегмента, вне эфира и вне руководства.

— Скоро выборы. Как ведет себя гостелевидение в такие периоды?

— Тяжело. Сверхполитизация в период предвыборных кампаний стала хорошо видна на примере прошлых выборов. Мы постарались дать эфир всем кандидатам в президенты, чтоб соблюсти объективность и, в конце концов, просто закон о выборах. Нам было указано на недопустимость такой самовольности. С другой стороны, отдельные кандидаты высказывают претензии, будто бы мы недостаточно освещаем их деятельность. У нас под зданием ГТРК в период выборов пикеты проводились представителями разных лагерей. Вот так, между двух огней руководитель и попадает. Потому что закон фактически нарушают обе стороны, а отвечать за все ему. В ту предвыборную выкрутились, ни одного иска к нам не было потом, вроде бы справились. А в эту уже как — не знаю. Не хочу в этом участвовать.

(“Крымская линия”, 11 июля 2005 г.)

Рекомендувати цей матеріал
X




забув пароль

реєстрація

X

X

надіслати мені новий пароль


догори