пошук  
версія для друку
29.09.2006 | Василий ЗАКРЕВСКИЙ, Днепропетровск

Палачи в милицейских погонах

   

Стаття 127. “Катування” Кримінального кодексу України гласить: “1. Катування, тобто умисне заподіяння сильного фізичного болю або фізичного чи морального страждання шляхом нанесення побоїв, мучення або інших насильницьких дій з метою спонукати потерпілого або іншу особу вчинити дії, що суперечать її волі, в тому числі отримати від нього або іншої особи інформацію, свідчення або визнання, покарати за його дії, які він скоїв або у скоєнні яких підозрюється, або залякування інших осіб — все це карається позбавленням волі на строк від трьох до п’яти років.

2. Ті самі дії, вчинені повторно або за попередньою змовою групою осіб, караються позбавленням волі на строк від п’яти до десяти років.

3. Дії, передбачені частиною першою або другою цієї статті, якщо вони вчинені працівниками правоохоронних органів, караються позбавленням волі на строк від десяти до п’ятнадцяти років...”

В днепропетровскую газету “Лица” обратился юный житель Днепродзержинска и поведал такое, от чего волосы встали дыбом. Поистине все семь кругов ада пережил этот мальчик.

— Меня зовут Владимир, мне 17 лет, — рассказал журналистам пострадавший. — 23 и 24 мая ко мне домой приходили милиционеры, но меня не застали: я работаю на рынке грузчиком.

25 мая мы с 14-летней сестрой находились в районе Метростроя, шли в магазин, когда двое сотрудников милиции подошли к нам и попросили проехать с ними в Заводской райотдел Днепродзержинска. Одного я раньше знал — его фамилия Дмитренко.

Дежурный меня не записал, а сразу провел в 214-й кабинет. Там меня заставили отжиматься, затем сотрудник милиции бил по голове пластиковой бутылкой, наполненной водой. На то время у меня была производственная травма головы — она была забинтована. Милиционеры требовали: “Рассказывай, что ты делал?”. А я не понимал, о чем они, так как не совершал ничего крамольного.

Потом три сотрудника милиции приказали пройти в подвал РОВД, и там началось такое... Заставили меня присесть, связали под коленями руки кожаным ремнем, под лопатки продели гриф от штанги и подвесили на перекладине снаряда, специально оборудованного под штангу. В таком положении я находился минут 20. Потом сняли, посидел немного — и снова подвесили. Требовали, чтобы я признался, пытали. Тело онемело, руки затекли...

Подвешивали меня раза четыре. Последний раз на живот положили еще 20-килограммовый диск от штанги, заломили руки и подвесили не под мышки, а под локти. Требовали, чтобы я признался, в чем конкретно — не говорили. Мне было очень больно, и я умолял, чтобы перестали меня мучить, но они не реагировали: один курил, другой качался на брусьях. Одному — около 25 лет, другому — 30—35, третий — постарше.

Потом меня сняли, посадили и спрашивают: “Будешь говорить по-хорошему? Знаешь Олю?”. — “Какую Олю?”. Я ничего не понимал. Тогда один подходит, надевает мне на голову полиэтиленовый пакет и закручивает вокруг шеи... Сколько так мучили — не помню.

Я два часа провел в кабинете и столько же в подвале. Затем повели в дежурную часть. Один милиционер переговорил с дежурным, и меня оставили в коридоре на скамейке до утра.

Утром за мной пришла женщина-милиционер. Она и сказала, что одна знакомая по имени Оля дала показания, что я с ней якобы совершил разбойное нападение и квартирную кражу. Потом в РОВД попросили написать заявление, что я, такой-то, подтверждаю: сотрудники милиции никаких силовых действий в отношении меня не применяли. Затем велели подняться на второй этаж и подождать. Я сидел, пока не пришел Дмитренко. Он вызвал меня в кабинет: “Ну что, будем разговаривать? Нет? Ну иди сиди дальше”.

Часов в 12 Дмитренко вернул мне отобранные накануне 7 гривен и повел в продуктовый киоск Заводского РОВД. Я купил печенья, палочек и воды. Пока ел в коридоре, какой-то парень выходил из РОВД. Я ему дал номер телефона, чтобы предупредил моих родителей.

Потом меня пригласила на беседу та самая женщина, которая говорила, что на меня указала Оля. Оказалось, что кража и ограбление были совершены в начале января. Я рассказал, где в те дни был, так что не мог участвовать в преступлении. Женщина говорит: “Я распоряжусь, чтобы тебя отпустили”. Думаю, ей меня стало жалко...

И тут в райотдел пришли моя старшая сестра с отцом. Дмитренко меня отпустил, бросив: “Придешь в понедельник...”

Методы работы днепродзержинской милиции прокомментировал начальник управления внутренней безопасности в Днепропетровской области ГУБОП МВД Украины Михаил ПРИТУЛА:

— Мы установили факт пыток Володи больше месяца назад. В результате нашего расследования прокуратура области возбудила уголовное дело. Буквально несколько дней назад сотрудники управления внутренней безопасности доставили в прокуратуру Днепродзержинска двух “оборотней в погонах”. Все необходимые действия по документированию мы выполнили. Передача дела в суд — компетенция прокуратуры.

Надеемся, что работники прокуратуры поинтересуются и таким вопросом: неужели начальник Заводского РОВД Днепродзержинска ни сном ни духом не ведает, какими методами ведут дознание его “опричники”?

Как стало известно, в СИЗО содержится только один из милицейских палачей. Другой отпущен под подписку о невыезде “из-за жены на седьмом месяце беременности” (по слухам, прокуратуре была дана взятка 6 тыс. долл.). Третий, который избежал ареста (срочно слег в больницу. — Ред.), предположительно уже в бегах.

Потому и царит в милиции беспредел, что изуверы в погонах, как правило, не несут ответственности за свои страшные “методы работы”.

"Свобода", 17-07-2006 17:05, http://www.svoboda.com.ua/index.php?Lev=archive&Id=2635

Рекомендувати цей матеріал
X




забув пароль

реєстрація

X

X

надіслати мені новий пароль


догори