пошук  
версія для друку
17.10.2006 | Геннадий Жаворонков
джерело: 2006.novayagazeta.ru

Роман-документ на два голоса

   

И все-таки они увидели свет — дневники академика Андрея Дмитриевича Сахарова (изд-во «Время», Москва, 2006).

Вышли, несмотря на их постоянные кражи сотрудниками КГБ. Судьба рукописи трагична и детективна. Силовики постоянно охотились за поденными записями Сахарова. Они исчезали из горьковской больницы, из ссыльной квартиры и даже из личного автомобиля, когда в лицо Андрею Дмитриевичу прыснули нервно-паралитическим газом. А он начинал их заново, восстанавливая утраченное по памяти, словно именно это было главной целью его жизни.

Когда после августовского путча в кабинет Крючкова вошел новый хозяин Лубянки Бакатин, то первое, что он обнаружил на генеральской тумбочке, — сахаровские дневники, аккуратно перепечатанные и переплетенные. Они были настольной книгой Крючкова.

Дневник — жанр специфичный, даже в какой-то мере занудный, и слава их издателю Елене Георгиевне Боннэр, которая решилась выпустить в наше нечитающее время записки с подзаголовком «роман-документ».

Может быть, кому-то скучноватыми покажутся такие строки:

«11-го утром пришел О. А. (главврач клиники в Горьком) и сказал: «Мы вынуждены начать принудительное питание. Есть два способа — внутренняя инъекция или шланг через нос…» (с. 627).

Или: «20 июня, четверг. Пусто, пусто, дождь, дождь, очень болит голова» (с. 785). А рядом с этим — формулы, гипотезы о происхождении звезд…

Несравнимо с современным детективом, от автора которого издатели требуют появления трупа уже на первой странице…

Не найти в дневниках и сенсационных разоблачений, убийственных характеристик коллег и политиков, чего, к слову, многие опасались. А есть хроника унылых дней человека, наказанного Родиной за все его заслуги перед ней.

Но отчего же я прочитал все три томика взахлеб, возвращаясь и возвращаясь к каким-то эпизодам, событиям?

Да оттого, что это потрясающая хроника сопротивления огромной и преступной государственной машине, против которой считалось бесполезным возвышать голос.

Какой разумной стране придет в голову сослать куда подальше своего нобелевского лауреата, открыть около его квартиры опорный пункт милиции, состоящий из оравы переодетых бездельников-гэбэшников, чтобы никого не пускать к нему, круглосуточно отравляя жизнь подсматриванием и подслушиванием. Поражает и мелочность, постоянно напоминающая академику, «кто в лавке хозяин».

Наши доблестные чекисты скорее похожи своими пакостями на дворовую шпану — проколоть шину автомобиля, разбить ветровое стекло, подложить под колеса ржавые банки с острыми краями, об одну из которых порежется Сахаров и получит тяжелейшее заражение крови. А врачи! Доктора, уверявшие академика, что умереть они ему не дадут, а вот в дебила превратят?!

Чертом в юбке называл член ЦК КПСС Зимянин ветерана Отечественной войны Елену Боннэр. Стыдно ли ему сейчас?…

Нет, неправда, что они не хотели их убивать. Очень хотели. Но втихаря, исподтишка. Убить унижением, сломив гордость и человеческое достоинство. Чтоб супротив державы выступать другим было неповадно.

Однако, глядя на стойкость этих двух уже немолодых людей, выстаивали и распрямлялись многие. Держава проиграла не только в холодной войне, но и в войне моральной против своего же народа. Правильно когда-то написал бывший главный редактор некогда популярной «Советской России» Михаил Ненашев: «Партия сама покончила жизнь самоубийством».

Весь мир следил за этим противостоянием. Весь мир приходил в ужас, что Москва пытается поставить на колени того, кто позволил ей сохранить военное равновесие с Западом. Конечно, в Кремле делали ставку на то, что, лишив академика былых привилегий, его утопят в обыденщине, в которой каждодневная суета и неустроенность не оставят места для других мыслей. Там судили по себе и просчитались. Сахаров вошел в новый быт как во что-то привычное.

Хотелось бы написать: «Он мужественно нес свой крест». Но все это не было для него крестом. В дневниках не найти строк любования своим самоотречением и мученичеством. Тексты просты и человечны. Ну, купил на рынке картошку, а уходя, увидел лучшую за ту же цену. Пожалел. Приехали редкие гости из Академии наук. Накормил…

Однажды на конференции «КГБ — вчера, сегодня, завтра» ко мне подошел бывший чекист и сказал почти печально, что академик напрасно унес в могилу обиду на них. Около его дома был не только опорный пункт, но и пивная, и детский садик. Проходя мимо столиков, Сахаров сделал замечание выпивохам за матерщину в присутствии ребятни. Мужики чуть было не полезли в драку, и только доблестные оперативники спасли его от расправы.

Может, и была такая ситуация, но большинство провокаций подстраивали они сами, натравливая на А. Д. граждан-«патриотов».

Книга не потянула бы на роман-документ, если бы не была «распета» на два голоса. Комментарии, уточнения, разъяснения Елены Боннэр делают ее таковой. В ссылке они были вместе, и это их общая борьба с тоталитаризмом.

Предвижу скепсис: кто прочитает этот труд в наше время? Но его одолеют все те, кому имперский гнет еще отзывается болью, и те, кто опасается его повторения.

16.10.2006

 

 

Рекомендувати цей матеріал
X




забув пароль

реєстрація

X

X

надіслати мені новий пароль


догори