пошук  
версія для друку
Періодика › Бюлетень "Права Людини"200711
17.04.2007 | Александр Мережко

Конституционный кризис в Украине как коллизия интерпретаций

   

С юридической точки зрения, в основе нынешнего конституционного кризиса, связанного с обостряющимся противостоянием между президентом и «Коалицией национального единства» (далее — КНЕ), лежит главным образом конфликт интерпретаций соответствующих положений Конституции Украины. К сожалению, этот конфликт продемонстрировал также тот факт, что в украинской юридической науке не получила серьезного развития юридическая герменевтика, понимаемая как наука о понимании и толковании права. Но это уже отдельная тема.

Итак, если КНЕ делает акцент на статье 90 Конституции, в которой содержится исчерпывающий перечень оснований, по которым президент может принять решение о досрочном прекращении полномочий парламента (т.е. его роспуске), то сам президент в обосновании своего решения опирается на основополагающие конституционные принципы, т.е. не столько на «букву» Конституции Украины, сколько на ее «дух». Можно сказать, что перед нами коллизия двух различных философско-правовых и концептуальных подходов к толкованию конституции: «буквалистского» толкования и систематического толкования.

Какой из этих подходов более правильный?

Буквалистское толкование берет за основу интерпретации конституции отдельную статью и анализирует ее в отрыве от более широкого контекста, т.е. без учета конституции в целом как особой системы, опирающейся на определенные взаимосвязанные принципы. Сторонники этого подхода, как правило, являются приверженцами юридического позитивизма с присущим ему догматизмом и редукцией права до юридического текста. Более того, буквалистский подход находится в противоречии с теорией верховенства права, подчеркивающей значимость именно права, а не закона, поскольку право нельзя редуцировать до текста закона. Буквалистский подход к толкованию права может вести к бесправию, т.е. к тому, что еще Цицерон и другие древнеримские юристы выразили в формуле «Summum jus summa injuria» (т. е. «безусловно осуществленное право (иногда) равносильно высшему беcправию»).

В этой связи не может не вызывать удивление недавнее категоричное заявление о «неконституционности» указа президента одного из ранее наиболее пылких адептов верховенства права и «европейскости». Данное заявление стало проявлением непонимания того, что конституция государства, базирующаяся на идее верховенства права, представляет собой нечто большее, нежели текст конституции, поскольку в ее основе лежат фундаментальные конституционные принципы, в свете которых и надлежит толковать текст самой конституции. Абсолютизируя значение статьи 90 Конституции Украины в ущерб основополагающим принципам конституционализма, этот «европеизированный» юрист вольно или невольно выступил против идеи верховенства права. Этот юрист как бы забыл то, что одним из требований правовой государственности, как подчеркивают немецкие конституционалисты, является «соблюдение принципа справедливости в каждом конкретном случае».

Систематическое толкование, в свою очередь, — это толкование в контексте системы права, т.е. толкование, которое учитывает связи норм в системе права в целом. Систематическое толкование учитывает тот факт, что нормы системы права взаимозависимы и связаны различными связями: содержательными, функциональными и логическими. Помимо этого, систематическое толкование учитывает более широкий социально-политический контекст, в котором функционирует система права.

С этой точки зрения, конституция представляет целостную систему, а также не является самодостаточным документом, полностью изолированным от социально-политических реалий.

Именно систематическое толкование конституции легло в основу, например, немецкого конституционализма. Как пишут немецкие ученые-конституционалисты: «Важные для толкования конституции дополнительные критерии вроде «единства конституции», соответствия практике или функционально-правовой адекватности охватываются канонами систематического толкования, поскольку не допускают изолированного рассмотрения отдельных конституционных норм; более того, при толковании следует учитывать весь текст конституции и охватываемые ею конституционно-государственные проблемы».

Конституционное право, как и право вообще, представляет собой не только систему норм, но также включает в себя принципы, о чем хорошо написал американский философ права Рональд Дворкин. Необходимо также понимать, что конституция представляет собой «живой организм», развитие которого происходит, в том числе за счет политических конфликтов.

Для нас важно также и то, что при систематическом толковании огромную роль играют принципы права. Как подчеркивает польский специалист в области толкования права Лех Моравский, «все нормы права должны интерпретироваться таким образом, чтобы согласовываться с принципами права». В нашей ситуации это значит, что толкование статьи 90 Конституции должно толковаться в контексте основополагающих конституционных принципов, одним из которых является принцип демократии, а также принцип верховенства права. Кроме того, мы должны также осуществлять толкование положений конституции в свете таких общих принципов права, как принцип справедливости, разумности и добросовестности.

Таким образом, политический конфликт между президентом и КНЕ выступает перед нами в виде коллизии между конституционным принципом демократии и статьей 90 Конституции.

Однако, прежде чем рассмотреть вопрос о том, какая из упомянутых норм должна иметь приоритет, следует ответить на вопрос, что такое принцип демократии.

Напомним, что по своей природе принцип конституционного права отличается от обыкновенной нормы конституционного права тем, что он представляет собой обобщенную норму, отражающую характерные черты, а также главное содержание конституционного права и обладает при этом высшей юридической силой.

Принцип демократии является фундаментальным принципом конституционного права большинства европейских государств. Так, например, во Франции статья 2 Конституции гласит: «Франция является неделимой, светской, демократической Республикой… Ее принцип: правление народа, народом и для народа». Статья 3 Конституции обязывает соблюдать принцип демократии политические партии и группировки.

По мнению французского правоведа Литтрэ, демократия — форма правления, в условиях которой сам народ осуществляет свой суверенитет.

Весьма важно, что, как отмечает известный французский конституционалист Франсуа Люшер, конституционные аспекты принципа демократии проявляются в четырех основных сферах (аспектах):

1) сфера национального суверенитета;

2) избирательное право граждан и их политические права;

3) сфера реализации принципа разделения властей.

Что касается четвертого аспекта, который особенно важен в контексте украинских реалий, то его Люшер определяет как аспект, который «заключен в праве на ниспровержение правительства в тех случаях, когда оно становится на путь попрания прав народа; в сущности это один из способов сопротивления угнетению».

Как видим, сопротивление угнетению является одним из органических элементов конституционного принципа демократии.

Трактуя демократию как важнейший конституционный принцип, немецкие конституционалисты, в частности, отмечают: «Стержнем всякой демократии является представление о том, что народ есть носителем государственной власти и ее обладатель. Это положение равносильно провозглашению определенного принципа государственного строя. Оно имеет и многообразный правовой смысл. Отграничивая власть народа от всех других проявлений властного начала, упомянутое положение направлено против любых возможных носителей и обладателей государственных полномочий, кроме самого народа, и отвергает их претензии на господство».

Как подчеркивают эти ученые, «представление о народе как исходном и конечном пункте демократической легитимации является базовым в понимании демократии».

Исходя из такой концепции конституционного принципа демократии, становится очевидным, что в случае конфликта между различными ветвями власти единственным арбитром может выступить сам народ, в том числе посредством механизма выборов.

Что касается украинской конституции, то в ней принцип демократии получил наиболее адекватное воплощение в статье 5, согласно которой: «Носієм суверенітету і єдиним джерелом влади в Україні є народ. Народ здійснює владу безпосередньо і через органи державної влади та органи місцевого самоврядування. Право визначати і змінювати конституційний лад в Україні належить виключно народові і не може бути узурповане державою, її органами або посадовими особами. Ніхто не може узурпувати державну владу».

По существу, статья 5 Конституции соответствует традиции европейского конституционализма и также предполагает, что в случае конфликта между различными ветвями власти решающее слово должно принадлежать именно народу. В противном случае мы будем иметь дело с узурпацией прав народа.

Как же соотносятся конституционный принцип демократии и статья 90 Конституции Украины?

В соответствии с коллизионным правилом lex superior derogat legi inferiori, которое относят к числу правил толкования в широком смысле, в случае конфликта между иерархически высшей нормой и нормой более низкого порядка преимущественную силу должна иметь иерархически высшая норма. В данном случае это значит, что приоритет имеет конституционный принцип демократии, а не норма, воплощенная в статье 90, поскольку этот принцип по своей сути обладает более высокой юридической силой, нежели норма статьи 90.

Таким образом, мы логически приходим к выводу, что президент, досрочно прекративший своим указом полномочия Верховный Рады и принявший решение о проведении новых выборов, тем самым действовал в полном соответствии с конституционным принципом демократии и духом украинской конституции.

Вместе с тем перед нами неизбежно встает проблема скорее политического, нежели юридического свойства, связанная с ожидаемым решением Конституционного суда. Суть этой проблемы состоит в том, какие практические и социальные последствия может возыметь это решение с учетом того острого противостояния, которое мы сейчас наблюдаем между противниками и сторонниками роспуска Верховной Рады. Дело в том, что решение Конституционного суда, независимо от его содержания, вряд ли будет воспринято как полностью легитимное одной из сторон конфликта, и, скорее всего, приведет к его дальнейшему обострению. В данном случае Конституционный суд становится заложником негативного образа украинского правосудия в целом как безнадежно коррумпированной системы, который сложился в массовом сознании. Важно и то, что решение Конституционного суда в любом случае будет иметь непредсказуемые политические последствия и может даже стать прологом к расколу страны.

В этом плане Конституционный суд в свое время поступил целесообразно, когда фактически самоустранился от решения вопроса о судьбе политической реформы.

В настоящей тревожной ситуации следует иметь в виду, что мы имеем дело, прежде всего, с серьезным политическим конфликтом, решение которого может быть найдено не столько правовыми, сколько политическими средствами.

Здесь нельзя не вспомнить концепцию «политического вопроса», известную в конституционном праве США. Суть этой концепции заключается в том, что Верховный Суд США отказывается от решения тех политически чувствительных вопросов, которые связаны c исключительной юрисдикцией другой ветви власти (законодательной или исполнительной), либо в связи с недостатком адекватных стандартов судебного контроля, либо в силу невозможности реализации судебного решения.

Возможно, использование Конституционным судом некоего подобия концепции «политического вопроса» имеет смысл в ситуации нынешнего конституционного кризиса.

В любом случае политико-правовой анализ этого кризиса приводит нас к следующему заключению: политико-правовая матрица Украины в силу накопившихся ошибок и проблем нуждается в перезагрузке, осуществить которую помогут досрочные выборы Верховной Рады.

Александр Мережко, доктор юридических наук, профессор Университета экономики и права «КРОК»

Рекомендувати цей матеріал
X




забув пароль

реєстрація

X

X

надіслати мені новий пароль


догори