пошук  
версія для друку
14.01.2013 | Олег Ельцов, ТЕМА
джерело: tema.in.ua

Ад в небесах и… концы в воду. Часть 2

   

Больше всего в этой трагедии удивляет жертвенная готовность украинского политического руководства возложить всю вину на свою страну. Любопытно, что вскоре после трагедии над Черным морем российское руководство и СМИ стали лояльнее к нашей стране. Вкрадывается подозрение, что украинские военные оказались жертвой политических торгов. Россиянам было ну очень не с руки разделять с нами ответственность за поражение собственного самолета. После гибели «Курска» новость о тотальном бардаке в российском царстве была категорически неприемлемой для Кремля. А исчезновение Гонгадзе стало фундаментом для политических трогов в результате которых с одобрения Кучмы интересы страны и честь украинских военных сдали за сохранность украинского президента.

Соучастник, которого не искали

По заявлению генерала Ткачева, после случившегося руководство ПВО сопоставило литеры настройки клистронов (частоту работы радиолокаторов) всех ЗРК С-200, находившихся на вооружении украинской армии. Совпадения с ЗРК капитана Венгера не обнаружили. Заключение МАК о том, что подчиненные Венгера подсветили ТУ-154, украинские военные отбрасывают категорически. Их логика: по общепринятой практике, на подстраховке у С-200 стоял расчет С-300. Когда стало ясно, что С-200 цель не поразил, «смежники» с ЗРК С-300 успешно сбили «Рейс». Но еще до того, как командир ЗРК С-300 доложил о поражении цели, было ясно, что С-200 промазал – иначе С-300 просто не получил бы команду для стрельбы.

Далее, как положено, улетевшая в «молоко» С-200 должна была завершить параболу, заданную ей при старте и в 70 километрах от ЗРК плюхнуться в море, над которым находился «Рейс».

Тут возникают два вопроса: почему С-200 смазала и почему не упала в море, а атаковала ТУ-154? Украинские военные апеллируют к данным контроля учений: аудио-видео записям и фотофиксации всего, что происходило до и после пуска. Из них следует, что после старта ракеты С-200 произошел срыв сопровождения головкой самонаведения. Попросту говоря, ракета потеряла сигнал локатора, отраженный от цели, и «ослепла». Тут же ракета начала сканировать пространство в поисках сигнала. Возможно, именно после этого ракета захватила сигнал, отраженный уже не от «Рейса», а от ТУ-154. И вновь возвращаемся к главному вопросу: кто «светил», коль ЗРК С-200 работал на мишень, а не на пассажирский самолет? Более того, локатор рассчета майора Венгера  отключил целеуказание задолго до поражения ТУ-154. Если ракета промазала, то отключить подсветку – это святая святых ракетчика. К тому же, это отключение подтверждено средствами фиксации.

Как мы знаем, ни один украинский ЗРК не имел той же частоты РЛС, что и расчет Венгера. Но могли ведь «подсветить» комплексы С-200, принадлежащие не украинской ПВО? Все ракетчики дружно отвечают: «А как же!» Но ни одна из комиссий, ни один следователь не выяснили (и не пытались) частоты, на которых работали РЛС иностранных ЗРК С-200, находившиеся в радиусе досягаемости ТУ-154 авиакомпании «Сибирь».

Между тем, таковых было не мало. Геленджик, Туапсе, Анапа, грузинская территория – это те площадки, откуда могли «подсветить» ТУ-154, вероятно, сугубо для тренировки. Впрочем, было еще одно обстоятельство, заставившее привести в боевую готовность ракетные расчёты С-200 сопредельного государства.

 

Как свой стал чужим

Сегодня в Киевском областном хозяйственном суде находится апелляция авиакомпании «Сибирь» по делу о взыскании с Минобороны Украины ущерба в $15, 32 млн. – за уничтоженный самолет и связанные с этим убытки. Пока украинская Фемида не признала претензий российских авиаторов. Экспертиза, проведенная в рамках хозяйственного дела, полностью опровергла выводы, сделанные десятком годов ранее – двумя государственными комиссиями (российской и украинской), а также Международного авиационного комитета. Что любопытно: в составе нынешней экспертной группы и государственной украинской комиссии образца 2002 года под предводительством первого вице-премьера Олега Дубины и Секретаря СНБО Евгения Марчука находим одного и того же эксперта – доцента Харьковского военного университета Николая Камчатного. Признаюсь: мне так и не удалось разрешить парадокс: как один и тот же специалист с 40-летним опытом в ракетной сфере мог подписать два диаметрально противоположных заключения по тем же вопросам…

Я обратился в адвокатскую компанию "Павленко и Побережнюк", представляющую интересы авиакомпании «Сибирь», чтобы задать несколько очень простых вопросов. Сотрудник компании Максим Собков провел не одну сотню часов в залах судебных заседаний по этому делу. Он откровенно заявляет: «Дело крайне сложное в части доказательной базы. Сложно возражать аргументам экспертов, построенных на результатах математических вычислений, разобраться в которых способны лишь узкие специалисты. Более того, военные эксперты лишь констатируют выводы, делают заявления, которым можно верить или не верить, но проверить фактически невозможно».

Собкову нечего возразить. Выводы российских военных, экспертов и членов комиссий принципиально противоречат выводам украинской стороны. Заметим: речь идет об одних и тех же вопросах, на которые специалисты разной ведомственной и государственной принадлежности дают противоположные ответы. Но все топчутся вокруг украинской ракеты и обстоятельств гибели самолета. При этом на глубине двух километров покоятся черные ящики ТУ-154 (без них и без единого обломка самой ракеты вряд ли удастся доказать вину украинских ракетчиков). Но никто не задается вопросом: как в принципе стало возможным случайное поражение гражданского судна при том, что богатый опыт эксплуатации распространенного ЗРК С-200 показывает выдающуюся надежность комплекса (ни одного нештатного срабатывания, ни одного поражения «чужой» цели). Существует многоуровневая система обеспечения безопасности, защиты от человеческого фактора. Что вдвойне актуально, когда речь идет о полномасштабных ракетных учениях на полигоне, вблизи которого проходят семь воздушных и две морские трассы.

Пожалуй, самой главной, непреодолимой защитой от поражения «своего» самолета является система «свой-чужой». На момент учений 2001 года действовал Договор стран СНГ от 1992 года «Соглашение об обеспечении радиолокационного узнавания воздушных, надводных и наземных объектов, оснащенных ответчиками узнавания системы «Пароль». Экипаж воздушного судна обязан включать ответчик при подлете к границам СНГ на 400 км. И хотя установлено, что ТУ-154 был оборудован ответчиком, он не работал, что даже не нуждается в доказательстве. В противном случае С-200 не могла атаковать самолет.

Если бы ТУ-154М отвечал на запрос, то в момент обнаружения мишени «Рейс», захвата ее на автосопровождение и пуска ракеты по ней (после нажатия кнопки «ПУСК») идет автоматический опрос цели. Кроме этого, перед нажатием «ПУСК» проводится обязательный опрос в ручном режиме. Если от самолета получен сигнал "Я СВОЙ", это отмечается на экране оператора. О государственной принадлежности цели в каждом из трех опросов докладывает офицер пуска, и только после этого командир принимает решение о пуске ракеты. Но если даже решение ошибочное, ракета не взлетит, поскольку автоматика разорвет пусковую цепь.

Все эти операции были выполнены, но ТУ-154 молчал. Почему на этом факте не акцентировали внимание все три комиссии, почему компания «Сибирь» не признает, что нарушение международного договора экипажем стоило жизни 78 людям на ее борту?

Это прискорбное обстоятельство позволяет раскрыть пожалуй главную тайну этой трагедии: с большой долей вероятности можно указать на таинственного автора «подсветки» пассажирского самолета, из-за которой ракета после срыва автоматического сопровождения ГСН выбрала новую цель, указанную чужим локатором. Автору довелось встретиться с человеком, который на условиях анонимности сообщил, что лично общался с российским офицером роты ЗРК Туапсе, сообщившим, что злополучный ТУ-154 стал причиной приведения российского комплекса С-200 в готовность №1. Эта команда обязывает включить «подсветку» цели: дивизион получает целеуказание из командного пункта, обнаруживает цель и захватывает ее на автосопровождение. И этой целью был ТУ-154 компании «Сибирь».

Что же заставило российских ракетчиков принять боевую готовность? А вот что. Рейс «Сибири» был не регулярным, а чартерным. На запрос российских ПВО опознаватель самолета не ответил, ибо был выключен, поэтому ракетчики приняли свой гражданский самолет за нарушителя воздушного пространства. Россияне объявляют готовность №1, и их радар дает целеуказание на ТУ-154М. Далее: украинская С-200 летит на цель «Рейс», происходит срыв головки самонаведения, ракета улетает в молоко, лихорадочно сканируя в широком диапазоне пространство в поисках сигнала. И она его находит: это сигнал от российского ЗРК РЛС в Туапсе. К тому времени, когда ракета сбивает Ту-154, ее родной РЛС РПЦ давно отключена, но российский-то работает!

Правда, чтобы эта версия нашла свое подтверждение, следует выяснить частоту излучения РПЦ в Туапсе, чего не было сделано. Более того, вскоре после произошедшего, российское Минобороны расформировало воинскую часть, дислоцированную в Туапсе. Совпадение?

Увы, мудрецы из МАК и двух госкомиссий не задавались этими вопросами. Поисками истины там и не пахло. Версия была одна – ее и «доказали».

 

Жертвы политической целесообразности

Больше всего в этой трагедии удивляет жертвенная готовность украинского политического руководства возложить всю вину на свою страну. Любопытно, что вскоре после трагедии над Черным морем российское руководство и СМИ стали лояльнее к нашей стране. Вкрадывается подозрение, что украинские военные оказались жертвой политических торгов. Россиянам было ну очень не с руки разделять с нами ответственность за поражение собственного самолета. И ведь работай опознаватель «свой-чужой», не будь этой загадочной «подсветки» – не было бы трагедии. Только после гибели «Курска» новость о тотальном бардаке в российском царстве была категорически неприемлемой для Кремля.

Автор предпринял попытку встретиться с Леонидом Кучмой, чтобы по прошествии 11 лет узнать правду об украинском «комплексе вины». Данилыч от комментариев отказался – оно ему надо?! «Не мы первые, не мы последние…»

Повторюсь: у автора нет сомнения в том, что ТУ-154 сбит украинской ракетой. Собственно, этот факт ни у кого изначально не вызывал сомнения – даже у россиян, чья прокуратура почему-то возбудила дело по статье «Терроризм». Большинство тех, кто обвиняет украинских вояк, в том числе пресса, не догадываются, что вина за гибель пассажирского самолета может быть солидарной: ее должны делить и «Сибирь» - за выключенный опознаватель, и вероятно, российские ракетчики, «подсветившие» неопознанный ТУ-154, и возможно, российские ракетостроители. На роли последних остановимся подробнее.

 

Чего испугался министр обороны России?

Как мы писали в начале статьи, у злополучных учений на мысе Опук было одно важное задание: исправить ошибку, произошедшую два года назад на учениях «Дуэль-99», когда две С-200, выпущенные по воздушной цели, ушли «в молоко». При «разборе полетов» ошибки в действиях расчета не обнаружили. Если же вспомнить, что все учебники ПВО и производитель ЗРК С-200 гарантируют в штатных условиях 98%-ную вероятность поражения цели двумя ракетами, то руководству МО страны было о чем волноваться. После учений на Опук и Ткачеву и Кузьмуку пришлось волноваться уже совсем по иному поводу. Но почему уже третья С-200 не поразила мишень так никто и не выяснял. А вопрос весьма интересный, особенно с учетом того, что на боевом дежурстве стоит еще много этих ЗРК.

Генерал Владимир Ткачев рассказывает: «Было решено провести два эксперимента, чтобы все-таки выяснить причину трагедии, поскольку у нас были собственные версии, которые почему-то никто не рассматривал. 3 ноября в присутствии российских военных на том же полигоне Опук тот же расчет ЗРК провел макетную стрельбу с воспроизведением всех действий 4 октября. В частности, была произведена стрельба по МИГу, который полностью повторил маршрут мишени на Опуке. В ходе эксперимента присутствовал глава Совета безопасности РФ Рушайло. Россияне утверждали, что при таких условиях наведение на цель по дальности невозможно. Расчет задачу выполнил блестяще: работное время - 30 секунд.

А в аэропорту «Борисполь» стоял ТУ-154М, аналогичный погибшему месяц назад. Планировался пролет «ТУ-шки» примерно по тому же трагическому маршруту. В салоне находились специалисты, которые должны были включить генераторы различной частоты, ноутбук, мощные мобильные телефоны и другую аппаратуру. По одной из наших версий, которая и сегодня представляется мне весьма перспективной, ракета, имеющая очень чувствительную головку самонаведения, могла отреагировать на излучение бытовой электроники на борту ТУ-154. Но в последний момент вылет самолета запретили. Мне известно, что это сделали по просьбе россиян. До сих пор не пойму: а чего они боялись? Ведь запуск ракеты даже не планировался – это было моделирование стрельбы.

Зато удалось провести еще один эксперимент, который подтвердил наши опасения. Сегодня я склонен считать, что ракета С-200 после срыва наведения переключилась на пассажирский самолет из-за особенностей конструкции, о которых нет ни слова в инструкции и справочной литературе. Думаю, сами разработчики не ведали того, что нам удалось выяснить. Дело в том, что до этого испытательные и учебные стрельбы С-200 проводились исключительно в континентальной части, никогда не стреляли по цели, летящей над морем. У нас же цель находилась не просто над морем, но была и низколетящей. В результате, сигнал вначале был потерян, а затем отраженный от воды, подсветил другую цель. Это же могло стать причиной двойного промаха С-200 двумя годами ранее».

Удивительно, почему ни разработчики, ни производители С-200, ни тогдашний министр обороны России не захотели узнать о доселе неизвестных капризах ракеты?

В целом, поведение российской стороны в расследовании трагедии вызывает еще больше вопросов, чем поведение С-200. Знакомство с экспертизой обнаруженных останков вызывает недоумение: почему при множественных каналах слепых ранений, которые могли причинить стальные шарики из боевой части ракеты, самих шариков в этих каналах не было? Заметим: первичный осмотр проводили российские специалисты в Сочи. Позже украинские военные нашли две ракеты ЗРК С-200, выпущенные до и после той, что бесследно исчезла после выстрела на Опуке. Стальные шарики из их боеголовок оказались идентичными. Но они не совпали по цвету и химсоставу с шариками, поразившими ТУ-154М. Никто не разгадал еще одну тайну: почему экспертиза обнаружила на извлеченных из самолета и трупов шариков только следы тротила, хотя боевая часть ракеты начинена смесью тротила с гексогеном в соотношении 2080.

Можно еще долго приводить перечень вопросов без ответов, которые могли бы пролить свет на истинные причины гибели 78 человек. Но даже, если допустить, что расследование начнется с нуля, сегодня вряд ли что-то удастся доказать. Единственное, что удалось установить автору наверняка: расследования этой трагедии не было, а высшее политическое руководство попросту сдало как украинских военных, так и всю страну, бездоказательно объявив Украину убийцей 78 человек. 

 

 

 

Рекомендувати цей матеріал
X




забув пароль

реєстрація

X

X

надіслати мені новий пароль


догори