пошук  
версія для друку
Періодика › Бюлетень "Права Людини"201328
16.10.2013 | Светлана Филонова

К 35-летию понтификата Иоанна Павла II

   

Теперь уже трудно вспомнить, кому принадлежала фраза, быстро ставшая крылатой: «Если бы Солженицын стал генеральным секретарем Организации Объединенных Наций, это обеспокоило бы Кремль меньше, чем избрание поляка Папой Римским».

Анджей Гвязда, известный польский диссидент, в последствие один из лидеров «Солидарности», в октябре 78-го года был в заключении. О том, что Римским Папой избран кардинал Войтыла, он узнал от охранника, который вбежал в камеру Гвязды, хоть это было строжайше запрещено, глубоко потрясенный, с ужасом повторял: «Что же теперь с нами будет?».

Можно предположить, что эта непосредственная, инстинктивная реакция «низов» была показательна для всего коммунистического лагеря. Однако поздравительная телеграмма Эдварда Герека, Генриха Яблоньского и Петра Ярошевского новому понтифику должна была убедить мир в обратном:

«На папском троне впервые в истории сын польского народа – созидающего в единстве и сотрудничестве всех граждан величие и благосостояние своей социалистической родины; народа, известного всему миру своим беспримерным стремлением к миру; народа, который является горячим сторонником дружбы и сотрудничества людей всех национальностей; народа, который внес всемирно признанный вклад в развитие общечеловеческой культуры. Выражаем уверенность, что этим великим свершениям будет служить дальнейшее развитие отношений между Польской Народной Республикой и Апостольской Столицей».

Почти одновременно польский журнал «Политика» и советский еженедельник «Новое время» опубликовали статьи, словно бы написанные одной рукой. «Политика» усмотрела в выборе Папы «яркий пример творческого и плодотворного сотрудничества марксистов и католиков». Советский Журнал «Новое время» писал:

«Чем же объясняется такой выбор? Некоторые западные обозреватели выдвигают аргумент, что, дескать, кардиналы избрали папу, знающего по своему опыту, что такое социализм и коммунизм и как с ними бороться. Не выдают ли такие обозреватели желаемое за действительное? Их объяснения кажутся нам весьма далекими от истины хотя бы потому, что, как показывает печальный опыт Пия ХII, антикоммунизм заводит церковь в тупик. Сам факт возведения польского кардинала на папский престол – лучшее опровержение созданного Пием ХII мифа о „церкви молчания“ в странах социализма. Скорее всего, избрание Войтылы – результат серьезного поражения группировки кардиналов-итальянцев, тормозящих воплощение решений II Ватиканского Собора. Первые заявления Иоанна Павла II показывают, что он намерен действовать в духе этих решений, открывших возможности нормализации отношений церкви с государством в странах социализма. На этом пути были достигнуты определенные сдвиги».

Что касается «первых заявлений» Иоанна Павла II, то его слова действительно с первых дней понтификата звучали прямо и недвусмысленно. Его проповедь во время первой инаугурационной мессы заканчивалась словами, не менее значимыми, не менее программными для всего понтификата, чем его знаменитое «Не бойтесь!».

Я обращаюсь ко всем людям – к каждому человеку лично. И с каким же глубочайшим почтением апостол Иисуса Христа должен произносить это слово: ЧЕЛОВЕК! Молитесь обо мне! Помогите мне, чтобы я мог служить Вам! Амен.

Человек с разбуженным чувством собственного достоинства и коммунистический режим – две вещи несовместные. Могли ли лидеры компартий забыть об этом и не почувствовать смертельной опасности?

Вскоре после 16 октября Андропов вызвал резидента КГБ в Варшаве и спросил: «Как вы могли допустить, что Папой избран гражданин социалистической страны?». Резидент посоветовал задать этот вопрос в Риме. Андропов тотчас же дал указания подготовить анализ выборов Папы. Из подготовленного в результате рапорта следовало, что Войтыла был избран в результате немецко-американского заговора, в котором одну из главных ролей сыграл Збигнев Бжезиньский, советник по национальной безопасности в администрации президента Джимма Картера. Заговор этот был нацелен на дестабилизацию Польши, что должно было стать первым шагом к распаду Варшавского Договора.

Советский диссидент Владимир Буковский, которому этот документ знаком, сказал как-то, что насколько смешон был здесь анализ ситуации, настолько точным и проницательным оказалось само определение опасности.

Одновременно ЦК КПСС дал распоряжение подготовить свой анализ политических последствий выбора Войтылы. Рапорт был подготовлен Олегом Богомоловым, директором Института Всемирной Социалистической Системы, менее чем через три недели после выборов Папы. В этом рапорте бывший краковский архиепископ был охарактеризован, как «правый», который, однако, избегал открытых атак на коммунизм. Богомолов верно указал на одну из острых проблем: после избрания Войтылы скорее всего следует ожидать, что Ватикан будет с особой силой настаивать на обеспечении религиозной свободы в странах Варшавского договора. В качестве одного из средств противодействия этому Богомолов предлагал дать понять Апостольской Столице, что «враждебная» кампания за права человека может привести к усилению репрессий против религиозных организаций в Центральной и Восточной Европе.

==================================

ЦК КПСС (№ 184/5с от 13.11.1979).

О мерах по противодействию политике Ватикана в отношении социалистических стран (выписка)

4. МИД СССР и КГБ СССР изучать вопрос о дальнейших шагах по противодействию негативным аспектам новой «восточной политики» Ватикана и по мере необходимости вносить в ЦК КПСС соответствующие предложения.

5. КГБ СССР принять меры к публикации по специальным каналам за рубежом материалов, в которых ставился бы вопрос о нецелесообразности действий со стороны Ватикана, могущих обострить его отношения с социалистическими странами и осложнить тем самым положение в них католический церкви, осуждались бы в соответствующей форме опасные тенденции в поведении папы Иоанна Павла II (особая папка).

===================================

В 79–81 годах по стране прокатилась новая волна репрессий. И не волна даже, а девятый вал. Если за весь период 70-х годов лишению свободы подверглись примерно сто христиан, то после арестов 79–81 гг. в заключении находилось 393 человека различных христианских вероисповеданий.

25 января Папа едет в Мексику. Это его первая пастырская поездка и ее маршрут был выбран не случайно. Католическая Церковь в Латинской Америке, очень многочисленная и динамичная, имела одну серьезную проблему – так называемую теологию освобождения, которая, пусть в исключительных случаях, но все же допускала насилие как средство в борьбе за социальную справедливость, и включала в себя некоторые элементы марксизма. Папа, который знает, что такое марксизм и победивший социализм не понаслышке, в каждом своем выступлении помогает освободиться от этих заблуждений, уничтожает миф о справедливости и гуманности коммунистического учения. Он фактически выбивает почву из-под ног коммунистов, считающих себя единственными защитниками слабых и угнетенных.

За ходом визита Москва следит тщательно, о чем свидетельствуют документы:

…В политике Ватикана ярко проявляется стремление повысить авторитет и роль католической церкви в современном мире, укрепить ее позиции в общественно-политической жизни, усилить воздействие католицизма на население социалистических стран. Иоанн Павел II выступает против участия духовенства и верующих в антиимпериалистической борьбе. Он более резко, чем его предшественники Иоанн XXIII и Павел VI, осуждает коммунизм и атеизм…

* * *

79-й год был звездным часом советских журналистов, аккредитованных в Варшаве. Практически ни один номер «Правды» не выходит без материалов из братской Польши. Читатели узнают об успехах ансамбля «Червоны гитары», о деятельности обществ польско-советской дружбы, о том, что поляки собираются разводить форель в теплых сточных водах гидроэлектростанций, но только не о том, чем действительно живет страна – о напряженном ожидании приезда своего земляка – Иоанна Павла II.

Иоанн Павел II должен был приехать на родину в день 900-й годовщины мученической смерти святого Станислава, епископа Краковского, то есть 8 мая 1979 года.

Святой Станислав, покровитель Польши и всех поляков и наиболее почитаемый в Польше святой, живший в 11-м веке, был, по сути дела, первым правозащитником. Вернувшись после длительного военного похода, воины короля Болеслава Смелого обнаружили, что их жены не были им верны. Болеслав, не знавший удержу ни в гневе, ни в щедрости, приказал неверным женам вскармливать грудью щенков и поросят. Станислав, епископ Краковский, прилюдно, на воскресной мессе, вступился за обесчещенных женщин. Никакое наказание, заявил он, не может посягать на божественное достоинство человека, а королевская власть не может нарушать, установленных Богом законов.

Войтылу вся Польша знала и любила как прямого преемника святого Станислава не только по должности, но и по духу. Всенародное чествование ТАКОГО святого, которое к тому же возглавит Папа Римский, да еще – ЭТОТ Папа,  – такая мысль, вероятно, была для лидеров обеих коммунистических партий верхом кошмара.

Первая защитная реакция – не пустить. Такое решение проблемы настоятельно рекомендовали московские товарищи.

Герек, лидер польской коммунистической партии, вспоминал впоследствии, как ему позвонил разгневанный Брежнев: «Я вам не советую его принимать, вы можете иметь большие неприятности». Герек объяснил, что польское правительство не может найти причины, хоть сколько-нибудь приличной, чтобы не впустить Папу-поляка на родину. «А вы поговорите с Папой,  – посоветовал Брежнев,  – он умный человек, поймет. Пусть скажет публично, что не может приехать, потому что заболел. А впрочем, делайте, что хотите, только смотрите, чтоб вам не пришлось потом жалеть».

В день памяти святого Станислава Папу в Польшу все же не пустили. Он приехал почти на месяц позже. Но в мире уже что-то изменилось. И что бы ни делали теперь коммунистические лидеры, все оборачивалось против них. Репортерам запрещают снимать общие планы; в объектив должны попадать преимущественно старушки и монахини, и упаси Бог, чтобы за ними проглядывалась многотысячная толпа! Но каждый третий житель Польши, включая грудных младенцев, лично участвовал в одной из встреч с Папой, то есть реально был в этой толпе. Никакие происки империализма не смогли бы разоблачить ложь коммунистической пропаганды безжалостнее, чем это сделала она сама. Папе не дали приехать в День святого Станислава, но время, которое устраивало правительство Польши, пришлось на праздник Пятидесятницы. То обстоятельство, что историческая месса на площади Победы в Варшаве происходила в День сошествия Святого духа, для тысячи верующих многократно усиливала силу эмоционального воздействия известных слов Папы: «Да снизойдет Дух Твой и да обновит лицо земли. Этой земли».

Лицо земли, и не только польской, вскоре действительно изменится до неузнаваемости. Многими, в том числе и не католиками, в том числе и неверующими, за точку отсчета будут приняты именно эти девять дней первого визита Иоанна Павла II на родину.

2002

Рекомендувати цей матеріал
X




забув пароль

реєстрація

X

X

надіслати мені новий пароль


догори