увійти | реєстрація | забув пароль
сьогодні 26.09.2016 18:43
(за Київським часом)

навігатор

Kharkiv Human Rights Group Social Networking



Альтернативный отчет о выполнении Украиной Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации

11.07.16

Подготовлен Антидискриминационным центром «Мемориал» и Харьковской правозащитной группой

к 90-й сессии КЛРД ООН, 2016

Предисловие

Антидискриминационный центр «Мемориал» и Харьковская правозащитная группа осуществляют тщательный мониторинг нарушений прав представителей уязвимых этнических меньшинств, пострадавших в ходе вооруженного конфликта на востоке Украины (в Донбассе), который повлиял на жизнь всех жителей этого региона. Свидетельства нарушений прав человека были собраны в 2014-2016 гг. во время специальных поездок, основной целью которых было исследование положения рома (цыган), поэтому значительная часть настоящего отчета посвящена проблеме нарушения прав рома в зоне конфликта. Это, впрочем, не означает, что в поле зрения авторов отчета не попали нарушения прав других меньшинств, в частности, жертвами политической нестабильности и дискриминации в самопровозглашенных республиках (т.н. ДНР и ЛНР) оказались турки-месхи, в результате чего большинство из них покинули страну.

Называя себя «антифашистами», на деле лидеры непризнанных «республик» проводят в жизнь ксенофобную, антисемитскую, антицыганскую и антиукраинскую идеологию. В Крыму, аннексированном Россией, и риторика, и практика тоже имеют выраженный антиукраинсий, антизападный характер, а в отношении крымских татар имеют место разжигание розни, запугивание и репрессии.

В этом отчете анализируются лишь некоторые из перечисленных проблем, поскольку авторы основывались на фактах, доказательства которых были получены ими в ходе полевых исследований.

Кроме того, отчет затрагивает и общие проблемы: язык вражды, преступления на почве ненависти, влияние ультраправого дискурса на политическую жизнь современной Украины.

Общая ситуация

Общая ситуация с правами человека в Украине обусловлена двумя главными факторами: с одной стороны, это процесс евроинтеграции и желание, выражаемое как обществом, так и правительством, соответствовать международным правозащитным нормам; с другой стороны, это конфликт на востоке страны, агрессия России и милитаристское влияние на общество.

Приветствуя принятие антидискриминационного закона и усилия украинского правительства по поддержке прав этнических и языковых меньшинств, следует, однако, отметить ряд проблем в выполнении новых прогрессивных законов и государственных программ. В условиях очевидного недостатка финансовых ресурсов и вклада государства в обеспечение прав меньшинств большинство инициатив в этой сфере развивается самими общинами и активистами, в том числе выпуск образовательных материалов, проведение культурных мероприятий, работа средств массовой информации.

Повод для критики дает и закон «О национальных меньшинствах в Украине»: в нем проводится различие между так называемыми «этническими украинцами» и «теми, кто идентифицирует себя как украинцев». Это противоречит ст. 11 этого же закона о праве на свободный выбор национальности. Определяя принадлежность к национальному меньшинству, следует в первую очередь учитывать не объективный, а субъективный характер идентификации человека как члена специфического национального меньшинства. Среди недостатков закона следует отметить отсутствие механизма реализации мер по защите прав национальных меньшинств, а также отсутствие определения национально-культурной автономии или иного способа идентификации того или иного меньшинства.

Статьи Уголовного кодекса Украины, устанавливающие ответственность за преступления на почве ненависти и язык вражды, тоже не всегда ясны и применимы. Так, ст. 161 УК предусматривает наказание за умышленные действия, направленные на разжигание национальной, расовой или религиозной вражды и ненависти, на унижение национальной чести и достоинства, или оскорбление чувств граждан в связи с их религиозными убеждениями. Существенными недостатками этой статьи следует считать то, что она относится только к гражданам Украины, а не любым лицам; то, что она не предполагает защиту чести и достоинства по таким основаниям, как раса, этническое происхождение и язык; то, что она не определяет любые действия расистского или ксенофобного характера как преступления.

Главная сложность при применении ст. 161 УК Украины в случае преступлений на почве ненависти – необходимость доказывания ксенофобного мотива. В последние годы ни одно уголовное дело, возбужденное по ст. 161, не завершилось судебным приговором. Как говорит известный адвокат и эксперт по преступлениям на почве ненависти Вячеслав Якубенко, «Время от времени в наиболее резонансных случаях по этой статье возбуждаются уголовные дела — главным образом, под давлением общественности, народных депутатов. Но признать кого-то виновным в совершении этого преступления практически невозможно».[1]

Согласно ст. 67 Уголовного кодекса, расовая, национальная или религиозная вражда или раздор признаются отягчающими обстоятельствами при назначении наказания. Суд, однако, имеет право не счесть эти обстоятельства отягчающими – впрочем, в этом случае судья должен объяснить мотивы своего решения в приговоре.

Список правонарушений, подлежащих преследованию по закону, в законодательстве Украины неполон и не соответствует ст. 4 Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации, которая объявляет «караемым по закону преступлением всякое распространение идей, основанных на расовом превосходстве или ненависти, всякое подстрекательство к расовой дискриминации, а также все акты насилия или подстрекательство к таким актам, направленным против любой расы или группы лиц другого цвета кожи или этнического происхождения, а также предоставление любой помощи для проведения расистской деятельности, включая ее финансирование», а также ст. 20 Международного пакта о гражданских и политических правах, которая устанавливает, что «Всякое выступление в пользу национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющее собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, должно быть запрещено законом».  

 

Негативные последствия аннексии Крыма и военного конфликта на востоке Украины для ситуации с правами меньшинств

Важнейшим вызовом для Украины в аспекте прав человека вообще и прав меньшинств в частности стала аннексия Крыма Россией и возникновение пророссийских самопровозглашенных республик на востоке Украины. В этих регионах страны имеют место серьезные нарушения прав этнических меньшинств. Особенно драматично положение крымских татар, а также уязвимых групп в зоне военного конфликта.

Крымские татары, пострадавшие от насильственной депортации в 1944 году и получившие возможность вернуться на родину только после распада Советского Союза, снова стали жертвами откровенной дискриминации: в аннексированном Крыму происходят политические преследования, массовые аресты, обыски и закрытия школ и детских садов, культурных центров и мечетей. Меджлис – представительный орган крымскотатарского народа – был запрещен в России как «экстремистская организация». К сожалению, в настоящее время власти Украины не могут повлиять на ситуацию в аннексированном Крыму и защитить коренной народ Крыма от дискриминации, осуществляемой РФ.

Впрочем, очевидно, что в прошлом власти Украины недостаточно поддерживали крымских татар. Лишь после аннексии Украина приняла законы, предполагающие специальные гарантии прав крымскотатарского народа в украинском государстве, в том числе восстановление прав тех, кто пострадал от этнически мотивированной депортации. Эти законы были приняты слишком поздно для тех крымских татар, кто решил остаться в Крыму, но могли бы помочь тем, кто был вынужден покинуть аннексированный полуостров. Впрочем, положение крымских татар, живущих в Херсонской области и других регионах Украины, тоже не слишком улучшилось с принятием специальных законов. Поскольку большинство образовательных учреждений, культурных объектов и политических образований, относящихся к крымским татарам, находятся в Крыму и не могут сейчас быть поддержаны украинским государством, очевидно, что декларированная законами помощь должна распространиться по крайней мере на тех крымских татар, которые живут в других частях Украины.

В настоящее время за пределами Крыма (в Херсонской области) работает только одна школа, где изучается крымскотатарский язык, но даже там имеются трудности с обеспечением учебными материалами. Ни в одном университете или ином высшем учебном заведении за пределами Крыма нет специальных образовательных программ на крымскотатарском языке для подготовки учителей и журналистов. Среди мер поддержки украинское правительство могло бы сохранить вещание на крымскотатарском языке с территории Украины, после аннексии резко сократилось финансирование телевидения, радио и газет. Особенно чувствительным оказалось сокращение программ на крымскотатарском языке для детей и юношества.

 

 

 

Проблемы ксенофобии, языка вражды и преступлений на почве ненависти

Проблемы ксенофобии, языка вражды и преступлений на почве ненависти все еще актуальны в Украине. Жертвами таких преступлений в 2015-2016 гг. стали, главным образом, студенты африканского происхождения, а также евреи и уроженцы Кавказа. Получившее широкую известность нападение фанатов футбольного клуба «Динамо» на чернокожих африканцев (октябрь 2015 г.) глава украинского государства впоследствии объявил российской провокацией, совершенной «с целью обвинить Украину в расизме».[2] Впрочем, независимое расследование показало, что хулиганы, совершившие расистское нападение, были связаны с известным корпусом «Азов» и депутатом Верховной Рады Андреем Билецким.[3]

Несомненно, российская пропаганда старается представить Украину как антисемитскую и расистскую страну, но далеко не все преступления на почве ненависти можно объяснить как российские провокации.

Члены корпуса «Азов» часто выражают ультраправые идеи и демонстрируют неонацистскую символику, такие действия нередко принимаются государственными чиновниками как должное, а иногда даже открыто поддерживаются.

Отмечено использование националистической риторики против меньшинств представителями власти, принадлежащими к партиям «Свобода» и «Самопомощь». Весной 2016 года с большими трудностями столкнулись организаторы «Фестиваля равенства Львов-2016», призванного противостоять дискриминации уязвимых групп, таких как этнические общины, ЛГБТ, лица без гражданства, мигранты и др. Фестиваль стал мишенью многочисленных угроз и агрессивных выпадов: так, член партии «Свобода» призвал «дать отпор дегенератам и их пейсатым спонсорам».[4] Мэр Львова, лидер партии «Самопомощь» назвал нападения на участников фестиваля «последствием хорошо спланированной провокации», по его мнению, «участники с обеих сторон выступили сознательными или бессознательными участниками “картинки”», целью которой была «международная дискредитация Украины».[5]

Антисемитизм проявляет не только в форме языка вражды – были совершены акты вандализма на еврейских кладбищах и мемориалах Холокоста: в 2014-2015 гг. неоднократно осквернялся мемориал в Бабьем Яру (Киев), в 2015 г. были осквернены мемориалы в Никополе (Днепропетровская область), в Запорожской области, в 2016 г. – в Полтаве и Коломые (Ивано-Франковская область).

Большинство случаев антисемитского вандализма и языка вражды остались безнаказанными, большинство преступлений на почве ненависти были квалифицированы как «хулиганство».

 

 

 

 

 

 

 

Дискриминация ромов

В целом, положение ромского населения Украины остается сложным: по мнению украинских экспертов, сохраняется традиционная дискриминация этого меньшинства, распространены стереотипы и предрассудки.

            Ольга Жмурко, директор Ромской программной инициативы Международного фонда «Возрождение», рассказала: «Обстановка с правами ромов оставляет желать лучшего. Сейчас в Украине появился правительственный уполномоченный по вопросам этнополитики. Но пока все, что он делает, носит декларативный характер и больших горизонтов перед общинами ромов не открывает. Все остается на прежнем уровне также благодаря полному отсутствию желания Министерства культуры что-либо делать. Оно у нас, как и в России, с недавних пор, занимается вопросами национальных меньшинств. В случаях, когда власть пытается передать какие-то полномочия по этому вопросу Министерству социального развития, которое, по идее, должно этим заниматься, оно всегда отказываются, мотивируя это тем, что у них нет то средств, то возможностей, чтобы эту программу потянуть».[6]

 

Положение ромов – жертв войны на востоке Украины

 

За год (весна 2014 – весна 2015 гг.) военных действий на территории Донецкой и Луганской областей Украины пострадали миллионы людей. Эта непризнанная война обернулась потерями тысячей жизней военных и мирных людей, десятками тысяч раненых, сотнями тысяч беженцев из региона конфликта. Несколько миллионов человек остаются жить в зоне военных действий, страдая от различных форм насилия (обстрелов, налетов, неправовых действий непризнанных местных властей), от холода, голода, отсутствия постоянных доходов и необходимой медицинской помощи, предметов первой необходимости.

По данным УВКБ ООН (март 2016 года) жертвами конфликта на востоке Украины стали 30 346 человек (более девяти тысяч были убиты, более 21 тысячи, около тысячи неопознанных тел). Количество вынужденных переселенцев в Украине достигло почти 1,8 миллиона человек (число внутренне перемещенных лиц из-за конфликта в Украине достигло в 1,1 миллион человек, в соседних странах пытаются легализоваться 674,3 тысячи человек, в том числе 542,8 тысячи человек в России и 80,7 тысячи в Белоруссии.[7]

По данным УВКБ ООН, основывающихся, в свою очередь, на сведениях, полученных от ромских НКО Украины, число ромов, покинувших места прежнего жительства в зоне боевых действий, оценивается как примерно 6 000 человек.[8]

Некоторые ромы бежали из зоны военных действий – Донецкой и Луганской областей – в иные регионы Украины. Другие остались в местах, где развернулись боевые действия. Кто-то бежал от войны, но на момент написания этого доклада уже вернулся домой в отвоеванные украинской армией пункты. Эксперты АДЦ «Мемориал» беседовали с ромами и активистами общественных организаций, помогающих беженцам, в Харькове, Киеве, Запорожье в октябре 2014 г. В конце ноября 2014 года правозащитники посетили Славянск и Дзержинск (ныне Торецк) Донецкой области и опросили ромов, которые вернулись домой после освобождения этих мест от вооруженных формирований «ополченцев»; ситуация в этих же местах была исследована в декабре 2015 г. и в марте 2016 г.

Свидетельства опрошенных экспертами АДЦ «Мемориал» украинцев показывают, что с самого начала массового переселения людей из региона конфликта в другие области Украины средств, выделенных государством для снабжения внутренних переселенцев, катастрофически не хватало, а правовая база, которой можно было бы руководствоваться чиновникам, отсутствовала. Лишь 1 октября 2014 года, спустя более полугода после начала «антитеррористической операции», правительством Украины были приняты постановления, регулирующие права внутренних переселенцев с территорий, контролируемых «ополченцами»: № 509 «О порядке учета лиц, которые перемещаются с временно оккупированных территорий Украины и районов проведения антитеррористической операции»[9] и № 505 «Об оказании ежемесячной адресной помощи лицам, которые перемещаются с временно оккупированной территории Украины и районов проведения антитеррористической операции, для покрытия затрат на проживание, в том числе на оплату жилищно-коммунальных услуг».[10] 7 ноября 2014 года кабинет министров принял третье, объединяющее предыдущие два, постановление № 595, касающееся не только порядка начисления и выплаты пенсий и пособий, но и финансирования всех бюджетных учреждений, которые работают на территории непризнанных ДНР и ЛНР («Некоторые вопросы финансирования бюджетных учреждений, осуществления социальных выплат населению и оказания финансовой помощи отдельным предприятиям и организациям Донецкой и Луганской областей»[11]).

Постановление №595 вызвало споры среди юристов и правозащитников, так как фактически этим документом власти Украины сняли с себя ответственность за предоставление социальных гарантий жителям территорий, контролируемых «ополченцами». Например, для жителей этих территорий не предусмотрена выплата пенсий и пособий до тех пор, пока они не зарегистрируются на территории, подконтрольной Украине, что, согласно украинскому законодательству, невозможно, если человек не проживает в том месте, где хочет зарегистрироваться, или его документы были утрачены. «В Донецке, например, пенсионеры не получают пенсию потому, что им ее перестали перечислять на карточку. Это делается якобы для того, чтобы не финансировать сепаратистов. Поэтому многие из Донецка и Луганска ездят туда-сюда в поисках регистрации, чтобы получить хоть какие-то деньги»,– говорит сотрудник Харьковской правозащитной группы Людмила Клочко.[12] Закон «Об обеспечении прав и свобод внутренне перемещенных лиц», регулирующий статус внутренних переселенцев, одобренный Радой 20 октября 2014 года[13], был подписан президентом Украины лишь спустя месяц, 19 ноября, но и он, по словам самого Порошенко, содержит множество недоработок и требует дополнений.[14]. Все это время люди, бежавшие из зоны военных действий, не имели официального статуса, что негативно отражалось на их доступе к социальным услугам: получению выплат, медицинской помощи т.д.

Тот факт, что общественные организации Украины пытаются учитывать количество ромских переселенцев из зоны конфликта, озабочены их проблемами, стараются понять и помочь – нельзя не приветствовать. Большой заслугой активистов и правозащитников надо признать то, что им удалось донести проблемы ромов и до представителей власти, и до общественности, что позволило добиваться реакции чиновников в конкретных вопросах.

 

 

Положение ромов в так называемых Луганской и Донецкой народных республиках

 

Когда в Луганской и Донецкой областях начались военные действия, все население, в том числе и ромы, страдали от артиллерийских обстрелов. Так, первые обстрелы Свердловска Луганской области в конце июня 2014 года затронули места проживания ромов-сэрвов – пос. Шарапкино и им. Стаханова и особенно оказавшийся в зоне прямого обстрела пос. им. Луначарского, где жили около 20 семей ромов – влахов и молдовая. Ромские дома в пос. им. Луначарского представляли собой «хибарки», от обстрелов они сильно пострадали или были совершенно разрушены. Жители покидали дома в спешке, многие не успели взять с собой теплую одежду, вещи первой необходимости, даже документы.

 

            Бегство ромов с территории, занятой «ополченцами», было вызвано не только опасением погибнуть от обстрела. Не меньшим риском именно для ромов стало беззаконие, произвол и насилие со стороны «ополченцев», санкционированное властями непризнанных республик и начавшееся еще до массированных военных действий. Документированы случаи произвольных задержаний, грабежей, избиений и даже убийства, а также настоящие погромы ромских домов:

 

«Что касается поведения ополченцев, то вели они себя здесь очень нагло. У кого хотели, отбирали транспорт, могли зайти в любой магазин и взять сколько угодно продуктов, не заплатив. С местным населением они вели себя по-хамски. А если говорить о цыганах, то к ним отношение было еще хуже»[15].

 

«У меня прямо во дворе ларек стоит продовольственный. Мы были дома в тот день. Слышим, какой-то шум на улице. Решили выйти с женой, посмотреть, что происходит. Оказывается, это кричала продавщица из ларька. Туда зашли ДНРовцы и вытащили все, что было можно. Все продукты. Я уверен, что если бы они заметили нас в тот момент, точно расстреляли бы»[16].

 

«В первый раз я столкнулся с ними, когда ехал к себе домой. Было это так. По дороге меня обогнала десятка, которая свернула на один из цыганских дворов. Из машины вышли три человека в камуфляже, с автоматами, и зашли в дом. На дворе стоял почти новый джип Тойота Лендкрузер, 2008 года. Сначала они представились, что они солдаты Донецкой независимой республики и что им нужна его машина. Цыган отказался, тогда они избили его, забрали ключи от машины и угнали ее».[17]

 

Сепаратисты заставляли ромов дежурить на блокпостах на границах населенных пунктов, объясняя это необходимостью защиты жителей от «хунты» и «бандеровцев». Так, ромская активистка из поселка Д. В Луганской области рассказала:

«Они приехали в цыганский поселок, семей, наверное, тридцать там жили. Говорят: «Ребята с такого-то такого-то возраста – нужно на блокпосты. Хотите не хотите – на блокпосты. Хотите свои семьи защитить?» Они там стояли всего дня четыре, потом мы приехали и сказали, что это наше добровольческое желание. Если мы захотим – мы поедем, но нас принуждать никто не имеет права. И мы забрали своих ребят с блокпостов, увезли домой, потом они уехали на Россию».[18]

 

Документирован случай изнасилования и убийства (расстрела) двух ромских женщин (45 и 28 лет) и девочки 7-8 лет вооруженными людьми в Щётове (Антрацитовский район Луганской области). Инцидент произошел в мае-июне 2-14 года, когда эти женщины вернулись домой после временного отъезда из зоны военных действий. Родственники жертв отказались официально заявить о преступлении, опасаясь за свою жизнь; никто не понес наказания за это преступление:

 

«Когда бои начались, люди все оттуда уехали. Там табор, 50-70 семей это точно, в основном влахи, но сэрвы тоже. Они уехали в Россию, когда все наладилось, когда отошли бои за Луганск, притупились, хозяин посылает жену, невестку и внучку – поедьте, посмотрите, что там дома. У них там работник остался, скот был, они такие зажиточные. Они приехали – скота нет, хата вся растянута. На этой хате были солдаты – казаки или ополчение, не поймешь. У нас же сперва казачество было, потом стало ополчение. И не поймешь, кто это был. Они как штаб-квартиру сделали в этом доме. Когда приехали эти женщины, они выгнали их на правах собственности – они имеют право. Они (ополченцы) перешли в комендатуру. А женщины как глянули, что ничего нет в хате, пошли наутро с жалобой: «Куда вы подевали, возместите нам все». А их берут и закрывают до вечера. Их нету, они исчезли и все. На ночь их отпустили домой, они пришли и говорят – «надо уезжать», типа, им там угрожали, чтобы эти угрозы не произвели они в действие. Но они не успели уехать - ночью подскочили, их забрали и увезли. И они пропали бесследно. Работник звонит хозяину – «женщин забрали военные, я не знаю, кто, увезли, и куда увезли, я не знаю тоже». Хозяин приезжает, начинает бегать, требовать, искать – никто ничего не знает, никто никого не брал и никуда не увозил. Искали –уже он наемных военных нанял, платил– нашли могилу в посадке, там такая лесополоса по трассе «Ростов – Харьков», И в этой лесополосе нашли могилу – завалена просто яма, ветками. И там нашли трупы – там было много солдат – не знаю чьих, и среди них нашли вот этих женщин. Мать – свекруха, невестка и девочка 7-8 лет. Все они были изнасилованы, даже и девочка, все изорвано на них, расстреляны и в эту могилу скинуты. Когда их нашли – по описанию похожих, что три именно таких женщины, приехал мужчина этот – хозяин, он их опознал по вещам. И он их вывез оттуда и захоронил. Сам лично, даже побоялись родственники приехать на похороны. И он бросил все и уехал. Так это дело не раскрылось никем. Заявлять он отказался, он побоялся: «Если женщины им языком угрожали – и они их уничтожили, а я документально заявлю, да и на кого – казаки или ополченцы, или нацгвардия, или это банда в форме военной, то что же они со мной сделают? Хватит, я и так все потерял».[19]

 

Жертвами и произвола «ополченцев», и военных действий стали несколько десятков пленных и задержанных, запертых в здании городской администрации Дзержинска Донецкой области. При отступлении 21 июля 2014 года «ополченцы» подожгли здание, многие из тех, кто там находился, погибли, не все жертвы были опознаны. Одним из погибших, по всей вероятности, был задержанный накануне ром Ян Белоус. Родственникам с большим трудом удалось добиться начала расследования гибели Яна украинскими властями. Когда жена Яна обратилась к начальнику, он стал трясти перед ней стопкой бумаг и говорить: «У нас тут русских – знаешь, сколько пропало? А ты со своим цыганом пристала»., На момент написания этого отчета расследование не было закончено.[20]

 

Антицыганские погромы в Славянске Донецкой области

 

            Особенно драматичным оказалось положение ромов в Славянске Донецкой области, где в апреле 2014 года произошли сопровождаемые насилием погромы ромских домов представителями так называемой «самообороны» – вооруженных формирований под командованием «народного мэра» Славянска Вячеслава Пономарева[21]; антицыганские высказывания информанты приписывают и Игорю Гиркину, командовавшему «ополчением» в Славянске.

По свидетельству М., ромской жительницы Славянска, которая после первого погрома бежала с семьей в Харьков, еще в марте 2014 года поползли слухи о том, что сепаратистски настроенные активисты интересуются у чиновников городской администрации источником дохода ромов:

«Если в администрации отвечали, что источник дохода им неизвестен, то к этой семье потом приходили военные и крушили всё. Они не спрашивали и не разбирали, кто чем на самом деле занимается, просто приходили, выбивали стекла, забирали деньги, поджигали дома».[22]

 

            По сообщениям СМИ, первые погромы в Славянске произошли в районе железнодорожного вокзала и в пос. Черевковка, где жило много ромов, 19 апреля 2014 года – не прошло и недели после того, как «народным мэром» Славянска стал криминальный авторитет и наркоторговец Вячеслав Пономарев. Вооруженные люди врывались в ромские дома, выводили жителей на улицу и ставили их лицом к стене, требуя от них деньги, золото и другие ценные вещи[23]. Они уничтожали имущество, поджигали кровлю домов и избивали мужчин. По информации, полученной от Ольги Жмурко (фонд «Возрождение»), в официальных заключениях пожарных служб значилось, что в домах произошло возгорание проводки. Ромов, обратившихся впоследствии за медицинской помощью в медицинские учреждения, врачи отказывались принимать, опасаясь репрессий со стороны «ополченцев»[24].

Таким образом, по-видимому, цыганские погромы изначально были связаны с переделом криминального рынка и направлены на устранение конкурентов «народного мэра», но пострадали от них все ромы, живущие в Славянске. Вячеслав Пономарев, в свою очередь в одном из своих интервью заявил, что «нападений на цыган в Славянске как таковых не было. Мы зачищаем город от наркотиков».[25]

            Ром из Славянска П. так объяснил происходящее:

 

«Слава Пономарев — наш тогдашний мэр, из бывших бандитов. Его весь город знает. В 90-е он входил в какие-то группировки и сам был наркоманом. Естественно, он обо всех точках знал не понаслышке. Они были как раз на вокзале и Черевковке самые известные. Там жил цыган по имени Паша. Весь город знал, что он торгует наркотиками, причем очень давно. Именно там основные события и разворачивались. Цыган выводили из домов, забирали у них золото, деньги, все ценное, запирали в подвалы. Так поступали практически со всеми цыганами, не только с привокзальными. Мимо моего дома несколько раз проезжали ДНРовцы, но так как я не очень похож на цыгана, а они не различают, какие дома цыганские, а какие нет, меня не трогали. Только один раз к ко мне зашел человек с автоматом. Он было один и хотел обыскать дом, но не стал. Если бы их было несколько, они точно перевернули бы весь дом и забрали что-нибудь.

В начале мая пострадал мой знакомый и вся его семья. Они как раз жили на ж/д. Дело было так. Ему позвонили и сказали, что в его квартиру ворвались ополченцы и вывели на улицу детей и жену. Он приехал разобраться, в чем дело. Когда попытался отнять у ополченцев детей, ему прострелил ногу. С этого дня ополченцы начали выгонять цыган из их квартир и домов и занимать их жильё. Все ценное, что было там, вывозили машинами: золото, украшения и другие дорогие вещи. У многих цыган угоняли машины. Несколько человек избили в городе. С них снимали золотые цепочки и кольца. Мне рассказывали, что тех, кого избили, даже не принимали потом в больницах, так как врачи не хотели проблем с сепаратистами. Так продолжалось примерно полтора месяца, пока они не ушли. Мы вообще боялись выходить на улицу все это время, прятались дома. Не дай Бог кому-нибудь из них попасться на глаза».[26]

 

Проблемы при выезде с территории, подконтрольной «ополченцам»

 

Погромы держали в страхе ромское население Славянска: люди опасались попадаться на глаза «ополченцам» и пытались найти пути безопасного отъезда из города. Однако на блокпостах ДНР ромов задерживали и возвращали обратно в Славянск, объясняя это приказом «не выпускать из города цыган» (принадлежность этих блокпостов вооруженным формированиям ДНР подтверждается тем, что, по свидетельству ромов, там не было украинских флагов, а солдаты не носили знаков отличия). Ромская беженка М. и ее семья смогли покинуть Славянск лишь с третьей попытки:

 

«В мае через наше село по ночам стали ходить солдаты большими группами. Они громко кричали и пугали всех местных. На холмах постоянно дежурили люди с оружием. Как только это началось, мы попытались уехать в Харьков. Два раза нам не разрешали покинуть город. В первый раз, когда мы попытались выехать через пост на Барвеновке, нас остановили солдаты и велели ехать обратно: «Цыган из города не выпускаем». Я просила отпустить хотя бы детей, но солдаты сказали, что у них есть указ командира, по которому цыган выпускать из города строго запрещено. Во второй раз отправить получилось только моего внука, так как он рыжий и не похож на цыгана. Я посадила его на автобус с другими людьми, а сама следом ехала на машине с родственниками. Нас не пустили, а внук смог уехать, так как сепаратисты не поняли, что он цыган. Других цыганских детей сняли с автобуса, а его нет. Его еще украинские женщины прикрыли, когда поняли, что он цыган. На третий раз проехали, с другой стороны Славянска».[27]

 

            Со слов информантов, «ополченцы» не выпускали на подконтрольную украинской армии территорию мужчин без семей, подозревая, что они будут воевать против них, и молодых женщин, т.к. «видели в них потенциальных снайперов»[28]. У семей с детьми при преодолении блокпостов «ополченцев» тоже возникли проблемы, которые они решали путем взяток: свидетели утверждают, что проезд мужчины, в частности, через блокпост «ополченцев» в Глубокой Макатихе стоил 1000 гривен, женщины – 500.

 

Некоторые информанты сообщили, что солдаты украинской армии тоже не пропускали ромов через свои блокпосты, ссылаясь на соответствующий приказ начальства. Имеются свидетельства о таком противодействии на блокпосту в Барвенково (к западу от Славянска) и на выезде из Краматорска. Преодолеть украинские блокпосты ромам, по их словам, удалось с помощью взяток:

«8 мая 2014 года мы с женой и детьми решили уехать из Славянска в Новомосковск, где принимали переселенцев. На третьем по счету украинском посту под Барвенково нас задержали. Это был блокпост районной милиции (по крайней мере, так они представились). Солдат, остановивший нас, сказал, чтобы мы разворачивались и ехали обратно, так как начальство приказало им не пропускать цыган. До этого нас без проблем пропустили на всех ДНРовских и украинских постах. Я пытался уговорить его, показывал, что со мной едут мои дети и жена, но ему было все равно. Моя жена очень сильно испугалась и стала плакать, как и дети. Я даже не мог их успокоить. Мы вернулись на предыдущий украинский блокпост, который находился в Черкасском. Там даже удивились, почему мы приехали обратно. Я рассказал, что произошло. Тогда солдат позвал своего начальника, он еще раз проверил все наши документы и сказал, что свяжется с тем блокпостом и попросит, чтобы нас пропустили. Жена, если честно, в слезах, чуть ли не на коленях его умоляла, чтобы он помог нам уехать. Когда мы снова подъехали к барвенковскому блокпосту, нашу машину обступили человек пятнадцать. Я вышел и сказал, что нам разрешил проехать их начальник и что им должны были звонить, но в ответ один из них сказал, что никто им не звонил. Они окружили меня и стали по очереди толкать, обзывали меня, потом один из них спросил, где мой ребенок. Я открыл заднюю дверь и показал сына и дочь. Тогда он спросил: «И что, долго будем так стоять?». Я даже не понял, что он имеет в виду, но потом догадался, что бесплатно он нас не выпустит. У меня с собой было всего гривен двести, их я ему и отдал. У моего сына из-за всего этого пошла из носа кровь от нервов, а у дочери поднялась тошнота».[29]

 

            Трагедией, потрясшей ромов Славянска, стало убийство в мае 2014 года молодого рома-ловаря Бунчура Череповского, пытавшегося выехать через блокпост ДНРовцев (предположительно, в пос. Былбасовка к западу от Славянска). По словам опрошенных, он умер от побоев. Его родная сестра Г., одинокая мать, смогла бежать из Славянска в Киев сразу же после прихода к власти «ополченцев», вернулась домой в конце октября. Она рассказала:

«Как только по городу стали ходить люди в черных масках с оружием, я поняла, что надо уезжать. В первые же дни они уничтожили телевышку. Потом сожгли два джипа, которые принадлежали «Правому сектору». Я вовремя уехала, а вот моего брата, Бунчура, они убили. Его задержали на посту и избили до смерти. По крайней мере, мне так сказали. Теперь я не знаю, оставаться тут или снова уезжать».[30]

 

Жизнь ромских беженцев по возвращении домой (в так называемых ДНР и ЛНР или на территориях, вернувшихся под контроль Украины)

 

Те ромы, которые временно покинули зону военных действий и впоследствии вернулись в места, находящиеся под властью непризнанных республик, сообщают, что произвол и насилие «ополченцев» продолжается. Например, ромские жители Свердловска Луганской области, бежавшие оттуда в июне 2014 года, были вынуждены, несмотря на тяжелые условия жизни, вернуться к своим разрушенным домам в занятый «ополченцами» город (из-за отсутствия документов и по другим причинам ромы не смогли получить помощь и устроиться на работу в других регионах Украины, родственники не имели возможности долго поддерживать беженцев). Они сообщают, что вооруженные ЛНРовцы терроризируют ромское население Свердловска: врываются в жилища, устраивают обыски, забирают ценные вещи.[31]

Жительница поселка в Луганской области, ныне находящегося в т.н. ЛНР, сообщила о незаконном обыске своей квартиры, произошедшем в марте 2016 года:

«Ко мне стучатся рано утром. Я открываю дверь– милиция, хотя они в гражданке, двое мужчин. «Нам сказали, у вас молодые парни». Я говорю: «У меня молодых парней может быть много – я отсюда родом, много родственников. Кто вам конкретно нужен?» – «Нам нужно поговорить», и идут с проверками по квартире. Я их раз – и останавливаю: «Вам никто не даст идти по квартире, у меня здесь дети, у меня инвалиды. Вы нарушаете мой покой, это моя собственность. Я вас даже могла не пустить через порог. Вы пришли с обыском – дайте мне ордер на обыск». А они мне прямо в лицо так пальцем: «Сейчас военное положение, мы имеем право вас забрать – вы вообще пропадете бесследно». Так они две комнаты у меня просмотрели, что дети лежат спят, инвалиды, развернулись, вышли, сели и уехали. Я хотела пойти жаловаться, но это бесполезно – это как в пустую стенку стучаться». [32]

 

Те ромы, что пытаются иметь дело с властями сепаратистов, сталкиваются с их полным нежеланием помогать ромам, оказавшимся в тяжелой ситуации, поскольку власти обвиняют их в «предательстве». Ромская активистка из Луганской области рассказала:

«Сейчас у нас проблема с нашими местными цыганами – они повозвращались домой, хаты поразрушены, обворованы, бои очень приняли большие. Они обращаются к нам, мы обращаемся к нашим теперешним властям, но они нам ничем не могут помочь. Сейчас я обратилась к губернатору города, в комендатуру: «Вы в курсе, что есть ромская организация областная?»  - «А вы в курсе, что сейчас области нет, сейчас республика, статус пока не установлен, и мы сейчас с меньшинствами не поддерживаем связей». И начинает мне высказывать: «Сколько у вас мужчин? Сделайте статистику мужчин до 45 лет. Почему ваши мужчины, мол, типа, не шли на защиту республики?»[33]

 

С такими же обвинениями ромы столкнулись и при попытке устроить детей в школу:

«В этом году мы отправляли детей в школу, тех которые вернулись, но тоже с проблемой – не хотели детей брать: «Вы уехали, вы убежали, как только плохо стало в республике. Вы, типа, показали себя как предатели. А вас там в России выгнали – вы опять явились в республике. Вы и тут не нужны никому». Но мы граждане Украины – они не имеют права нас например выгнать, у нас там прописка, какое-то жилье. Они нас не имеют права выгонять».[34]

 

Многие ромы, вернувшиеся в Славянск после освобождения города от власти «ополченцев», нашли свои дома разрушенными или сильно поврежденными: оконные стекла вылетели от взрывов, на стенах следы обстрелов. Например, рядом с домом рома А. располагался блокпост ДНРовцев, который постоянно обстреливался с воздуха, но большинство снарядов попадало в соседние жилые дома и другие постройки.

«Пока мы жили в Новомосковске, в моем доме, как оказалось, пожили ДНРовцы. Мы приехали и застали дом в ужасном состоянии: внутри бардак, грязь, на полу валялись гильзы и шприцы, в крыше дыра. Не осталось ни одной батареи, ни на первом, ни на втором этаже – все были вырваны из стен.  Я не знаю, что они с ними сделали, продали, наверное. Мы сделали небольшой ремонт. Жена ходила в Горисполком просить помощи, но там отказали. Сейчас я его сдаю, потому что просто боюсь там жить. Рядом с ним находится военная база и Карачуновская телевышка, которую уничтожили. Сейчас там постоянно стреляют, и днем, и ночью».[35]

 

Многие ромские семьи бежали из Славянска под Харьков в апреле 2014 года – сразу после того, как тогдашний «народный мэр» Пономарев санкционировал антицыганские погромы. Когда они вернулись, то нашли свои дома разграбленными и непригодными для жизни: мародеры утащили газовые печки, даже подушки, одеяла и посуду. В декабре 2015 г. и марте 2016 г., когда эксперты АДЦ «Мемориал» посетили территории, освобожденные от вооруженных сепаратистов, пострадавшие от войны дома еще не были восстановлены. Хозяйка разрушенного дома жаловалась: «Ополченцы все вынесли из нашего дома, потом по ним стреляли – тоже в дом попали. Они выясняли отношения, а крайними оказались мы».[36]

 

Вернувшиеся в Славянск ромы опасаются нападений со стороны украинских солдат, которые, по их мнению, винят всех ромов в том, что много жителей Славянска участвовали в референдуме и голосовали за присоединение к России[37]. Ромы становятся жертвами насилия и вымогательства, совершаемого на этот раз под прикрытием проукраинской риторики:

«Недели три назад за продуктами поехал наш парень, цыган. Пока ходил по рынку, ему раза три встретились какие-то люди. Он купил все, что ему надо было, и поехал домой. По дороге его подрезала машина, из нее вышли четыре человека, которых он видел на рынке. Все они были в камуфляжных штанах и спортивных куртках. Они вытащили его из машины и спросили, почему он здесь, а не защищает родину. Этот вопрос сопровождался оскорблениями и побоями. Они пригрозили, что отвезут его в горотдел милиции и оттуда он поедет на фронт, если не заплатит им 2000 гривен. Он позвонил жене, а жена позвонила мне. Я скинул им какие-то деньги, что-то было у нее и у их друзей. Всего мы собрали 1000 гривен, но этого хватило, чтобы его отпустили».[38]

 

Во время обстрелов ромов дискриминировали и не пускали в убежища. Убежище становилось порой единственной надеждой на спасение для мирных жителей таких городов как Краматорск, Славянск, Дзержинск. Но укрыться там удавалось далеко не всем – мест не хватало, в некоторые убежища пускали только тех, кто работал на определенных объектах (например, на шахтах) или жил в наиболее благоустроенных домах. Ромскому населению обстреливаемых городов нередко было некуда прятаться.

Ромни Лидия из Торецка (бывший Дзержинск) рассказывает, как во время обстрелов города она с девятью внуками прибежала в ближайшее бомбоубежище, принадлежащее шахте, но цыган, да еще с маленькими детьми, туда пустить отказались. Почти километр взрослые и дети бежали до шахты – под обстрелом, в черном дыму от горящего здания городской администрации, оглушенные гулом летающих самолетов, – но и там укрытия не нашлось, ромы долго стояли на грязном дворе шахты. Наконец им позволили спуститься в необорудованный, холодный и сырой подвал, где полдня они стоя пережидали обстрел, держа детей на руках, – даже сесть было некуда. [39]

Ромы, переселившиеся из зоны военных действий в другие регионы Украины, живут в крайней бедности, не могут устроиться на работу, не имеют государственной поддержки. Вот типичная история большой ромской семьи:

Семье многодетной Татьяны пришлось бежать из Макеевки – маршрутка, в которой они осенью 2014 года выезжали из зоны военных действий, попала под обстрел. Дом Татьяны в Макеевке больше не существует: «Сначала, видимо, внутрь попала бомба, а потом, все что от него осталось, местные растащили на дрова». Вынужденным переселенцам в Харьковскую область найти жилье на новом месте долго не удавалось, участковый милиционер помог договориться с его хозяевами заброшенного дома. Сложно было обжить покинутое жилище – провести свет (пастор помог найти электрика), самим сложить печку, вставить окна, убрать мусор, при этом плата за жилье оказалась выше возможностей семьи. Татьяна просила разрешения хотя бы собирать хворост для отопления дома в ближайшем лесу, но местное лесничество ей отказало. В семье трое маленьких детей, а старший сын Татьяны – инвалид-колясочник и нуждается в медицинском обеспечении. Муж Татьяны Артур не может восстановить утраченные документы (госорганы Украины не запрашивают т.н. ДНР) и получить пособие переселенца, из-за отсутствия паспорта ему не устроиться на работу. [40]

               Из-за военных действий и вынужденных перемещений ромские дети часто прерывают школьное образование. В декабре 2015 г. и марте 2016 г. эксперты АДЦ «Мемориал» документировали множество случаев, когда ромские дети по возвращении домой из мест вынужденного переселения все еще не ходили в школу.[41]

Иногда доступ ромских детей к образованию осложнен ксенофобным отношением местных властей. Так, 29 марта 2016 года на сайте «Дзержинск – город шахтеров» (www.dzerghinsk.org) появилось сообщение «Школу №5 закрывают, а помещение передадут для размещения ВСУ». Ряд родителей лично слышали ту же информацию от мэра Торецка Слепцова. В школе обучается 170 учеников, в том числе 43 ромских ребенка, и любое изменение школьной среды может привести к тому, что ромские дети прекратят образование. Ряд активистов из Торецка уверены, что решение о размещении военных в школе было принято для того, чтобы разжечь негативное отношение к украинской армии, которая «отнимает у детей помещение школы». Благодаря мобилизации активистов и родителей ромских и неромских детей школа не была закрыта, и 31 марта 2016 года Сектор внутренней политики Торецкого городского совета опроверг сообщение о планируемом закрытии школы и называл ее «слухами» и «дезинформацией». Впрочем, работа городской администрации настолько непрозрачна, что родители опасаются принятия внезапных и не обсужденных с общественностью решений, которые могут ухудшить положение как ромских, таки других детей.[42]

               Территории, граничащие с зоной военных действий, опасны не только обстрелами и отсутствием убежищ, но и минными полями, окружающими поселки и деревни. Особенно рискуют дети и подростки:

До войны цыганские семьи из Дзержинска (ныне Торецк) зарабатывали на жизнь, собирая в лесу орехи, очищая их от скорлупы, продавая в местах, где орехи не растут. Теперь из-за блокпостов невозможно свободно проехать туда, где рома раньше недорого получали целые орехи и сдавали чищеные на приемные пункты (например, в Горловку), при этом ужесточился контроль и на российской границе, а российский рынок оказался практически недоступным. Чищеные орехи теперь трудно реализовать, там, где их еще принимают, платят так мало, что привычное для цыган занятие почти перестало приносить доход. Нечищеные орехи все труднее купить по доступной цене, а собирать орехи самим очень опасно: ром Джими недавно пошел в лес за орехами и подорвался на мине, одной из «памяток войны», которых там еще много в местах недавних боев. Джими удалось спасти, но он остался инвалидом — потерял глаз, голова пострадала от осколочных ранений. Медицинское лечение отняло у семьи последние сбережения.[43]

Война и возникшие границы усложнили и без того уязвимое положение ромских детей:

Житель Дзержинска Олег не может оформить детские пособия на дошкольницу Ангелину и первоклассника Арсения. Их семья распалась – жена Олега с двумя младшими детьми уехала в Донецк. Брак не был зарегистрирован, Олег не указан в свидетельствах о рождении детей и не может получить государственную поддержку на Ангелину и Арсения, которых он воспитывает. К матери Ангелину и Арсения не доставить, так как их не провезти через блокпосты без официально признания отцовства Олега.[44]

 

Жизнь беженцев в местах вынужденного переселения

 

Крупные города Украины – Киев, Харьков, Запорожье – не стали местом постоянного жительства большинства ромских переселенцев: пробыв здесь какое-то время (иногда только несколько дней), ромы двигались дальше – в безопасные регионы к родственникам или обратно домой – в случае освобождения территорий от власти непризнанных республик (или даже в подвластные «ополченцам» места, если не удавалось получить долговременную помощь и закрепиться в безопасном районе). Некоторое время они жили в палаточных городках для беженцев, организованных силами МЧС Украины и волонтеров, после чего уезжали в другие регионы Украины. Информанты отмечают, что надежда вернуться домой у них появилась после заключения Минского соглашения в сентябре 2014 года.

По данным общественных организаций, общее число ромских беженцев, получивших помощь летом 2014 года, составляет около 1000 человек в Запорожье и около 900 человек в Харькове и Харьковской области[45].

Власти регионов Украины, куда в мае 2014 года массово стали прибывать беженцы из зоны военных действий, оказались не вполне готовы к такой ситуации. Средств, выделяемых государством – в условиях экономического кризиса и войны, – на обустройство переселенцев не хватало, опыта тоже не было. Это привело к тому, что в государственных органах ромы зачастую не получали никакой помощи.

Например, в Дзержинске Донецкой области уже после ухода оттуда «ополченцев» оказалась ромская семья Щербак из Краматорска – 13 человек, в том числе двое стариков, несколько детей школьного и дошкольного возраста, один из них – ребенок-инвалид. По сообщению О., гражданской активистки, власти Дзержинска ограничились занесением членов семьи Щербак в список нуждающихся. Когда они попытались оформить пособие на детей, им сказали, что им надо поехать в Краматорск и взять какие-то необходимые документы, но поехать туда они не могли, так как у них не было средств. На это в службе социального обеспечения им ответили, что «это не их проблемы». Несколько дней эта семья скиталась по городу. Они собирали где-то абрикосы и продавали их на рынке, но так как они продавали их дешевле, чем надо, их оттуда быстро прогнали. Потом их приютили баптисты в своей церкви, но там они также прожили недолго, так как не смогли найти средств к существованию, и уехали в Россию.[46]

В то же время жители Украины проявили большую солидарность с беженцами и готовность им помочь. Пока местные власти занималась, скорее, сбором информации о внутренних мигрантах, конкретную помощь нуждающимся оказывали волонтеры и активисты общественных организаций, представители церкви (ромам, в частности, по свидетельствам опрошенных, помогали баптисты и протестанты).

Впрочем, правозащитники, помогающие переселенцам из зоны боевых действий, отмечают в некоторых случаях недостаточную координацию между ромскими активистами и другими вовлеченными в процесс помощи беженцам организациями и учреждениями.

В отсутствие реальной государственной помощи средств, которые собирали волонтеры и обычные граждане, было недостаточно, чтобы постоянно обеспечивать переселенцев даже самым необходимым. Во многих гуманитарных пунктах один человек мог получить помощь не больше одного раза.

Таким образом, ромские переселенцы, вставшие на учет в госучреждениях и в общественных организациях, находились в таком же тяжелом положении, что и другие беженцы: их подчас размещали в не приспособленных для жилья помещениях, еды и другой гуманитарной помощи не хватало.

По результатам опроса, проводившегося ромской общественной организацией «Чачимо» и волонтерами «Станции Харьков», 67% опрошенных ромов в первые дни пребывания в Харьковской области вынуждены были ночевать на улице, на вокзале или в палатках в лесополосе, не получая никакой помощи. Так, например, одна многодетная ромская семья из Славянска расположилась в лесополосе вблизи станции метро «Пролетарская». Самому младшему ребенку на тот момент было 2 месяца. Еще одна семья в количестве 19 человек (10 детей и 9 взрослых) на протяжении 4 суток жили в парке в районе Харьковского тракторного завода под открытым небом, не имея средств к существованию. Ромов-переселенцев часто можно было видеть на железнодорожном вокзале в Харькове, где они по несколько дней ютились в зале ожидания.[47]

Некоторые ромы, с которыми говорили эксперты АДЦ «Мемориал», жаловались на отсутствие материальной помощи. Некоторые из опрошенных экспертами АДЦ «Мемориал» ромов попали в такое положение. Так, ромни Г., одинокая мать, с тремя детьми бежала из Славянска в Киев, где три месяца им пришлось прожить на вокзале, так как ее и детей некуда было селить. Когда она обратилась в промежуточный пункт помощи за пособием на детей, ее отказались принимать, сославшись на то, что «денег нет».[48] Как пояснили украинские правозащитники, таких пособий для переселенцев вообще не было предусмотрено.

У всех беженцев из зоны военных действий возникли проблемы с получением пенсий и пособий. Перевод пенсий и пособий на новое места жительства переселенцев занимает значительное время. А если эти люди имели счета в «Приватбанке», то воспользоваться своими деньгами они уже не могли. С такой проблемой столкнулась мать троих детей Н., бежавшая из Луганска под Харьков: «По закону мне положено 2800 гривен в месяц, но в социальной защите сказали, что за перевод средств из Луганска придется заплатить комиссию в 1300 гривен, так как я клиент «Приватбанка», а он теперь в зоне АТО не работает. То есть, пообещали дать только 1500 гривен, но и их я получить не смогла».[49] Как пояснил представитель Проекта «Без границ» Максим Буткевич, «вкладчики «Приват-банка» из числа ВПЛ, выехавшие с оккупированных территорий Крыма или зоны АТО, столкнулись с неожиданными проблемами в вопросах снятия средств со своих счетов, даже по предъявлении документов о вынужденном переселении в другие регионы Украины. Факт невыдачи денег – массовый. Банком не указываются законные способы ускорить выдачу денег со счетов ВПЛ, находящихся в сложной ситуации, или стребовать вложенные средства».[50]

 

 

 

Специфические проблемы ромов,

осложнившие их положение по сравнению с другими беженцами

Положение ромских переселенцев, кроме перечисленных обстоятельств, осложнено по ряду причин. Во-первых, часто у них отсутствуют или не в порядке личные документы (типичная проблема ромов Восточной Европы), что не только стало препятствием при выезде с занятых «ополченцами» территорий, но и затруднило получение гуманитарной помощи в местах переселения. По утверждению Евгении Левинштейн, активистки «Станции Харьков», около 80% ромов, обратившихся в организацию за помощью с мая по июль, не имели паспортов, 45% не имели никаких идентификационных документов: «Без паспортов они не могут покинуть зону военных действий, так как на многочисленных блокпостах действует режим строгой проверки документов, а если им и удается бежать в безопасные регионы, то какую-либо помощь они могут и не получить по тем же причинам. Их не хотят здесь брать на работу, часто отказывают в медицинской помощи».[51]

Во-вторых, большинство ромов малообразованны или вовсе неграмотны и не могут самостоятельно разобраться в том, на какую помощь они имеют право и где ее получить. В отсутствие доброй воли представителей власти и при ограниченных ресурсах общественных организаций ромские переселенцы оказались более уязвимыми, чем другие беженцы[52].

В-третьих, нередко имеет место ксенофобия по отношению к ромам со стороны и населения, и ответственных лиц, и сотрудников и волонтеров организаций, помогающим беженцам. Ромы, прибывшие из зоны военных действий и остро нуждавшиеся в предоставлении жилья, сталкивались с проблемами при поселении в лагеря для внутренних переселенцев, а также при получении гуманитарной помощи в Харькове (свидетельства ромов и волонтеров, записанные экспертами АДЦ «Мемориал»), Житомирской и Черкасской областях (информация получена от Ольги Жмурко, фонд «Возрождение»). Так, по утверждению Н., активистки «Станции Харьков», было несколько случаев, когда в специальной палатке на вокзале, где беженцы могли получить еду и предметы первой необходимости, принимали славянские семьи, но отказывали в помощи ромским семьям именно из-за того, что они ромы. Многодетным семьям, обратившимся в социальные службы, отказывали в предоставлении пособия на детей, либо ставили в очередь, где выплаты нужно было ждать 3-6 месяцев.[53]

Ромская беженка Н., с тремя детьми прибывшая из Луганска и живущая у родственников в пос. Мерефа под Харьковом, столкнулась со сложностями при получении социальной помощи. Несколько раз в Харькове ей отказывались давать сухой паек по причине ее национальности: «Я несколько раз подходила к палатке у метро «23 августа» взять молока и вещей для детей, но мне говорили, что ничего не осталось, хотя я видела, что украинцы и русские выносят оттуда и крупу, и вещи какие-то».[54]

По информации, полученной от Ольги Жмурко (фонд «Возрождение»), в Золотоноше Черкасской области было зафиксировано несколько случаев, когда в поселении отказывали именно ромским семьям. При наличии мест в пунктах размещения и возможности предоставления пищи и теплых вещей отвечающие за расселение лица из гуманитарных служб, узнав о том, что расселить хотят именно ромов, в последний момент отказывались их принимать. В то же время никаких проблем не было, например, у крымских татар. Здесь же были случаи, когда ромов отказывались лечить в медицинских учреждениях из-за отсутствия у них документов[55].

В начале июля украинские СМИ сообщили, что депутат городского совета Николаева Валерий Буркун отказался селить бежавших из Краматорска ромов на принадлежащей ему базе отдыха из-за их национальности и потребовал с них плату за проведенные там три дня[56]. Впоследствии эта информация была опровергнута, сообщалось, что представители местных властей и сам Буркун активно помогают беженцам[57].

Часто ксенофобия по отношению к цыганам, в том числе бежавшим из зоны военных действий, распространяется через СМИ. Вот примеры заголовков публикаций: «Цыгане из Зоны АТО терроризируют волонтеров»[58], «В Запорожье цыгане - «беженцы» из Донбасса наладили наркоторговлю»[59], «Цыгане превращают Дарницу в помойку»[60] и т. д.  Подобные публикации и высказывания создают негативный и криминальный образ цыган и формируют у аудитории мнение, что решение проблемы наркоторговли или мошенничества напрямую зависит от борьбы с представителями этой этнической группы, что не может не усугублять их и так бедственного положения.

Сотрудники общественных организаций называют еще одну причину, по которой получение помощи ромскими переселенцами было затруднено. Это недоверие ромов к окружающим как результат травматического опыта, полученного ромами в зоне военных действий, – пережитой опасности погибнуть от обстрелов или от рук вооруженных бандитов. В частности, ромские беженцы из Славянска, пережившие погромы, в Харькове отказывались общаться с прессой и правозащитниками, опасаясь, что внимание к ним может вызвать нападения националистов или других агрессоров. Евгения Левинштейн, активистка общественной инициативы «Станция Харьков», предоставляющей бесплатную поддержку переселенцам из Восточной Украины сообщила, что все ромы, с которыми она работала лично, вообще не хотели выделяться из общей массы переселенцев и говорить кому-то, что они ромы: «Женщины просто боялись что-то говорить. Мужчины иногда скупо проговаривались, что сепаратисты выгоняли их из дома, били или заставляли рыть окопы».[61]

Таким образом, ромы – беженцы из Донецка, Луганска, Краматорска, Славянска и других городов, ввиду отсутствия у большинства из них идентификационных документов, низкого уровня образования и закрытости ромских общин, а также в результате недостаточных усилий государственных органов и раскоординированности действий различных организаций зачастую оказывались лишены возможности легализоваться в других регионах Украины и реализовать базовые права, гарантированные внутренним переселенцам.

Более подробно положение ромов востока Украины описывается в правозащитном отчете АДЦ «Мемориал» «Рома и война: ромские жители Восточной Украины, пострадавшие от войны: беженцы, переселенцы, жертвы насилия»[62] (2015) и дополнительной информации к этому отчету «”Сегодня вроде не стреляют…” Жизнь цыган Донбасса в послевоенные немирные дни» (2016).[63]

Выводы и рекомендации

 

Закон «О национальных меньшинствах» нуждается в изменениях. Следует признать не вполне адекватным определение национальных меньшинств как групп «граждан Украины, не являющихся украинцами по национальности, проявляющих чувство национального самосознания и общности между собой» (ст. 3 обсуждаемого закона). Определение национальных меньшинств должно относиться к тем группам украинских граждан, которые не воспринимают себя как этнических украинцев, но идентифицируют себя с иными этносами и общинами. Это должно гарантировать свободу выбора этнической идентичности и соответствуют норме «Государство не вмешивается в вопросы этнической идентификации граждан Украины».

 

В целях улучшения законодательства рекомендуется:

 

-        Подготовить новую версию закона «О национальных меньшинствах в Украине», провести экспертизу законопроекта на предмет его соответствия стандартам ОБСЕ, Совета Европы и Европейского Союза.

-        Уточнить определение состава преступления, подпадающего под статью 161 Уголовного кодекса Украины; ввести нормы, предусматривающие обязанности и ответственность за действия, направленные на дискриминацию отдельных лиц и социальных групп.

-        Распространить действие антидискриминационных норм на иностранных граждан и лиц без гражданства.

 

Для улучшения положения национальных меньшинств рекомендуется:

 

-        Права крымских татар должны быть гарантированы законом не только на территории Крыма, государственные программы по защите языковых прав и развитию культуры крымских татар, по обеспечению и поддержке образования и средств массовой информации на крымскотатарском языке должны выполняться и в других частях Украины.

-        Все стороны, так или иначе задействованные в урегулировании конфликта на Востоке Украины – в том числе международное сообщество, – должны обратить особое внимание на положение ромов, не допускать по отношению к представителям этой уязвимой группы насилия и дискриминации, способствовать легализации беженцев и устройству тех, кто вернулся домой.

-        Власти Украины должны реализовывать запланированные специальные меры по интеграции ромов (Стратегию защиты и интеграции в украинское общество ромского национального меньшинства на период до 2020 года) и развивать их с учетом последних событий в Украине, обратив особое внимание на положение ромских переселенцев.

 

 



[6]             Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у директора Ромской программной инициативы Международного фонда «Возрождение» Ольги Жмурко. Киев, 15 октября 2014 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[8] Например, УВКПЧ ООН, Доклад о ситуации в области прав человека в Украине, 15 ноября 2014 г., www.un.org.ua

[12] Интервью, взятое экспертами у сотрудницы ХПГ Людмилы Клочко. Харьков, 16 октября 2014 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[15]          Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у О., гражданской активистки. Записано в Дзержинске после освобождения города от ополченцев, 20 ноября 2014 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[16]          Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал у А., ромского активиста. Славянск Донецкой области, 18 ноября 2014 года Архив АДЦ «Мемориал».

[17]          То же.

[18] Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у Л., ромской активистки из Д., Луганская область. 18 марта 2016 года. Архив АДЦ «Мемориал».

 

[19] То же.

[20]          Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у О., гражданской активистки. Записано в Дзержинске после освобождения города от ополченцев, 20 ноября 2014 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[21]          http://gordonua.com/news/separatism/V-Doneckoy-oblasti-separatisty-prodolzhayut-zapugivat-i-grabit-cygan-19537.html

[22]          Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у ромни М., бежавшей из Славянска в Харьков и впоследствии вернувшейся домой. Славянск Донецкой области, 17 октября 2014 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[23]          http://novosti.dn.ua/details/223201/

[24]          Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у директора Ромской программной инициативы Международного фонда «Возрождение» Ольги Жмурко. Киев, 15 октября 2014 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[25]          http://news.liga.net/news/politics/1445861-separatisty_po_svoemu_obyasnyayut_zachistku_slavyanska_ot_tsygan.htm

[26]          Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у рома П. Славянск Донецкой области, 17 октября 2014 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[27]          Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у ромни М., бежавшей из Славянска в Харьков и впоследствии вернувшейся домой. Славянск Донецкой области, 17 октября 2014 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[28]          Свидетельство рома П. Славянск Донецкой области, 17 октября 2014 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[29]          Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у ромcкого активиста А. Славянск Донецкой области, 18 ноября 2014 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[30]          Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у Г. 17 октября 2014 года, Славянск Донецкой области. Архив АДЦ «Мемориал».

[31] Интервью, взятые по телефону у жителей Луганской области. 19 февраля 2015 года; 29 марта 2015 года.

[32] Свидетельство жительницы поселка в Луганской области. Март 2016 г. Архив АДЦ «Мемориал».

[33] Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у Л., ромской активистки из Д., Луганская область. 18 марта 2016 года. Архив АДЦ «Мемориал»..

[34] То же.

[35]          Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у ромского активиста А. после его возвращения домой. Славянск, 18 ноября 2014 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[36] Полевые материалы, собранные экспертами АДЦ «Мемориал» на востоке Украины. Декабрь 2015 года, март +

2016 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[37]          Из интервью, взятых у ромов, вернувшихся после вынужденного переселения в Славянск. 18 ноября 2014 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[38]          Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у ромского активиста А. после его возвращения домой. Славянск, 18 ноября 2014 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[39] Интервью с ромни Лидией. Торецк (ранее Дзержинск), декабрь 2015 года. Архив АДЦ «Мемориал»

[40] Полевые материалы, собранные экспертами АДЦ «Мемориал» на востоке Украины. Пос. Мерефа (пригород Харькова), декабрь 2015 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[41] То же.

[42] Информация получена от гражданских активистов Торецка в марте-апреле 2016 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[43] Полевые материалы, собранные экспертами АДЦ «Мемориал» на востоке Украины. Декабрь 2015 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[44] То же.

[45]          Данные организаций «Чячимо» (Харьков) – получены экспертами АДЦ «Мемориал» от активиста Н. Бурлуцкого (Харьков, 16 октября 2014 года), данные инициативной группы помощи ромам (Запорожье) – получены от ромского активиста А.П. (Запорожье, 19 октября 2014 года).

[46]          Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у О., гражданской активистки. Записано в Дзержинске после освобождения города от ополченцев, 20 ноября 2014 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[47]          Результаты опроса были получены от главы организации «Чачимо» Н. Бурлуцкого. Харьков, 16 октября 2014 года.

[48]          Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у ромской беженки Г. после ее возвращения домой. 17 октября 2014 года, Славянск Донецкой области. Архив АДЦ «Мемориал».

[49] Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у ромской беженки из Луганска Н. Пос. Мерефа под Харьковом, 18 октября 2014 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[50] Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у соокоординатора Проекта «Без границ», представителя Ресурсного центра для вынужденных переселенцев М. Буткевича. Киев, 19 октября 2014 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[51] Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у Евгении Левинштейн, активистки «Станции Харьков». Харьков, 16 октября 2014 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[52] По данным ромской общественной организации «Чачимо», у 46% взрослых цыган, прибывших в Харьков из зоны военных действий, нет никакого образования, у 8% - лишь начальное.

[53]          Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у Н., волонтерки «Станции Харьков». Харьков, 16 октября 2014 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[54]          Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у ромской беженки из Луганска Н. Пос. Мерефа под Харьковом, 18 октября 2014 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[55]          Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у директора Ромской программной инициативы Международного фонда «Возрождение» Ольги Жмурко. Киев, 15 октября 2014 года. Архив АДЦ «Мемориал».

[57]          www.0512.com.ua; www.rp.mk.ua

[58]          ria-m.tv

[59]          silaslova.zp.ua

[60]          thekievtimes.ua

[61]          Интервью, взятое экспертами АДЦ «Мемориал» у Евгении Левинштейн, активистки «Станции Харьков». Харьков, 16 октября 2014 года. Архив АДЦ «Мемориал».