пошук  
версія для друку
23.08.2018 | Николай Козырев

Гуманитарно-правовое измерение одного судебного решения

Ілюстраційне фото
   

Постанова Киевского апелляционного административного суда от 4 июля 2018 года (судьи апелляционного административного суда Кузьмишина О. М., Беспалова О. О., Глущенко Я. Б.) всколыхнула сотни тысяч внутренне перемещенных лиц (далее переселенцев или ВПЛ) с востока Украины: она дала им надежду, что мучительный груз социальной дискриминации в виде проверок по месту регистрации будет снят с их души.

Социально-правовой аспект проблемы

Пояснить этот феномен легче, если рассмотреть его в более широком контексте.

Напомню историю этого резонансного дела. Еще в сентябре 2016 года я подал административный иск[1] о признании отдельных норм 365-го и 637-го постановлений правительства незаконными и противоречащими нормативным актам высшей юридической силы. Окружной административный суд г. Киева иск удовлетворил, а Киевский апелляционный административный суд оставил это решение без изменений.

Однако, хотя решения судов формально вступили в законную силу, Кабмин обжаловал их в кассационной инстанции – будет еще рассмотрение дела в Верховном суде.

Каждый переселенец – жертва войны и нуждается в особой государственной опеке. И правительство, конечно, обязано учитывать их размещение на территории страны и контролировать социальные выплаты как дополнительные гарантии социальной защиты. Однако получилось наоборот: установленным Порядком осуществления контроля над социальными выплатами по месту их регистрации, а также Порядком назначения (восстановления) социальных выплат, он, переселенец, прямо и необоснованно ограничен в праве на свободу перемещения по территории страны и выбора места проживания, на свободу от дискриминации. Опосредованно – в праве на социальную защиту.

Фактически установленный Порядок предполагает буквально: сиди и жди, когда работник социальной службы по своему усмотрению придет к тебе домой и «оприходует» твоё существование здесь и сейчас актом проверки. Отлучка на момент проверки по бытовым причинам, а тем более выезд, скажем, на неделю-две в другой регион, автоматически переводит переселенца в статус «нарушителя» с соответствующими санкциями. И бедняга рискует потерять на несколько месяцев средства существования, поскольку к проверкам, установленным этими Порядками, привязаны социальные выплаты, в том числе пенсии переселенцев.

В правовом отношении обжалованные нормы указанных нормативных актов противоречат:

Части 1 статьи 33 Конституции Украины: «Каждому, кто на законных основаниях пребывает на территории Украины, гарантируется свобода перемещения и свободный выбор места проживания».

Пункту 1 статьи 2 Протокола 4 Конвенции о защите прав человека и основных свобод: «Каждый, кто на законных основаниях пребывает на территории любого государства, имеет право свободно перемещаться и свободно выбирать место проживания в пределах этой территории».

Статье 2 Закона Украины «О свободе перемещения и свободный выбор места проживания в Украине»: «Гражданам Украины, а также иностранцам и лицам без гражданства, которые на законных основаниях пребывают в Украине, гарантируется свобода перемещения и свободный выбор места проживания на её территории, за исключением ограничений, установленных законом.

Регистрация места жительства или места пребывания лица или ее отсутствие не могут быть условием реализации прав и свобод, предусмотренных Конституцией, законами или международными договорами Украины, или основанием для их ограничения».

Обоснование дискриминационного порядка проверок переселенцев по-своему логично – по логике технократов: Кабмин имеет конституционное право издавать нормативно-правовые документы, обязательные к исполнению. А специальный Порядок контроля за социальными выплатами якобы обоснован тем, что статья 9 Закона Украины «Об обеспечении прав и свобод ВПЛ» обязывает переселенцев уведомлять соответствующие органы власти о смене места проживания или о возвращении на неподконтрольную территорию. Эту норму закона Кабмин и положил в основание своей компетенции издавать нормативный акт относительно проверок ВПЛ.

Но в этом случае правительство нарушило часть 2 статьи 19 Конституции Украины, определившей, что органы власти и должностные лица обязаны действовать на основании, в пределах полномочий и способом, предусмотренными Конституцией и законами. Никакой закон не даёт правительству права на инициирование проведения проверок ВПЛ.

Кроме того, законодатель, установивший обязанность переселенца извещать в течение 10 дней о перемене места проживания, руководствовался заботой о его социальной защите – чтобы в случае необходимости за ним последовали и документы, на основании которых он своевременно получит пенсию или иные социальные выплаты. То есть законодатель в этом случае предоставил дополнительные гарантии социальной защиты ВПЛ.

Правительство же в лице Минсоцполитики установило Порядок контроля над выплатами ВПЛ, которым, наоборот, усложнило ситуацию тем, что, например, пенсионеры из числа ВПЛ выделены в отдельную группу, относительно которой применяется особый механизм приостановления пенсионных выплат, что не предусмотрено пенсионным законодательством. Как и особый порядок восстановления пенсий, социальных выплат специальными комиссиями, не предусмотренными законом.

В социально-культурном и моральном смысле эти проверки являются антигуманным рецидивом административного волюнтаризма советской эпохи. А по своему политико-правовому смыслу – необоснованным и просто диким рецидивом крепостного права.

Гуманитарный аспект проблемы

Цитата: «Украина переживает самый большой кризис, связанный с вынужденными переселенцами в Европе, со времен конфликта на Балканах в 1990-х годах. Более 3,4 миллиона человек, пострадавших от конфликта в Украине, нуждаются в гуманитарной помощи», – заявил недавно в Киеве глава представительства Агентства ООН по вопросам миграции в Украине Томас Лотар Вайс.

Между тем, по данным Министерства социальной политики Украины, их, «вынужденных переселенцев», на август 2018 года насчитывается 1 516 237 человек. Следует обратить внимание на важную статистическую деталь: на январь 2016 года цифра была иная: 1 684 815 вынужденных переселенцев из зоны АТО и Крыма. Скорее всего это значит, что за полтора года почти 170 тысяч переселенцев вернулись назад либо выехали в другие страны.

В частной жизни это выглядит так. Переселенка из Луганска И. выехала сразу, как началась война. Получила инвалидность уже после выезда. Но ее гнетет не столько проблема с физическим здоровьем, сколько душевные муки от ощущения, что ты выброшен из привычной нормальной жизни, что твой гражданский статус неполноценен из-за дискриминационных проверок, провоцирующих постоянный риск потерять даже эту минимальную пенсию, на которую в чужом доме приходится не жить, а выживать. Сейчас И. желает поскорее вернуться в Луганск. Надеется, что там, в своей уцелевшей квартире, будет проще жить.

«Боже, как же я хочу домой! – пишет она. – И не на два месяца, разрешенных мне Ревой и Розенко, а навсегда. Но не могу уехать, потому что получаю пенсию в размере, страшно сказать, целых 1 373 грн. И, если я уеду из Северодонецка, меня лишат этой „царской“ пенсии – единственного источника моего дохода. Очень тяжело жить в такой нищете. Я не могу покупать нужные лекарства и нормально питаться! Какие цены на всё! И никаких льгот. Это просто невыносимо, даже ненависть рождается от бессилия и обиды. Я не звала Россию в мой Луганск, я ни в чем не виновата ни перед государством, ни перед людьми. Так за что такая участь? Им бы, правителям, в старости жить на съемных квартирах и на минимальную пенсию», – в отчаянии пишет переселенка.

Подобное кризисное душевное состояние наблюдается у очень многих переселенцев, люди очень устали. На пятом году войны, в условиях стресса и некомпенсируемых потерь сформировался устойчивый травматический «синдром переселенца – жертвы войны». Его устойчивость имеет как ментальные, гендерные, так и материальные основания.

По данным исследования, проведенного Агентством ООН по делам миграции, медицинское обслуживание недоступно для многих вынужденных переселенцев из-за высокой стоимости лекарств и услуг. Доля ВПО, довольных доступностью медицинских услуг, резко снизилась с 85 % в декабре 2017 до 62 % в марте 2018.

В то же время ситуация с занятостью ВПО остается относительно стабильной. Сейчас трудоустроены 48 % перемещенных лиц. 12 % ВПО в настоящее время активно ищут работу, и подавляющее большинство из них (78 %) – женщины. Почти 40 % среди тех, кто ищет работу, отметили, что самой большой проблемой является отсутствие вакансий.

Не более утешительны сведения о доходах. Текущий среднемесячный доход на одного члена семьи переселенцев составляет 2 239 грн., что на 207 грн. меньше, чем в декабре 2017 года, и ниже прожиточного минимума, рассчитанного Министерством социальной политики Украины в марте этого года на уровне 3 215 грн. Четверть ВПЛ имеют среднемесячный доход до 3 тыс. грн., тогда как почти половина семей вынужденных переселенцев живут на 3–7 тыс. грн. в месяц.

Томас Лотар Вайс зафиксировал и экзистенциальный аспект проблемы: «Конфликт на востоке Украины и его экономические последствия за последние годы подорвали способность людей преодолевать трудности, зато усилив их уязвимость».

К сожалению, руководителям нашего государства, формирующим социальную политику, недоступны высоты и сопряжения гуманитарного и государственного мышления. Именно поэтому они так легко и беззаботно нарушают основной принцип правоприменения в демократических странах – принцип верховенства права, подменяя его принципом целесообразности и произволом.

Мотивация такой «политики» хоть и проста, но, по сути, иррациональна – она формируется бюджетным фетишизмом как следствием управленческой некомпетентности. Денег мало, экономика в стагнации, Пенсионный фонд практически банкрот (див. Звіт Рахункової палати за 2017 рік, Київ, 2018 с. 191–192): «Протягом 2014–2016 років у структурі надходжень бюджету Пенсійного фонду частка коштів державного бюджету зросла з 31,3 % до 56,1 %»), а потому получается «тришкин кафтан». В одном месте отрезаем, в другом пришиваем. Чтобы выплачивать пенсии тем же переселенцам, им же задерживаем выплаты пенсий и коммунальных компенсаций с помощью громоздкой и затратной системы проверок ВПЛ по месту регистрации, а также грандиозной военно-коррупционно-бюрократической системы верификации: под надзором СБУ, налоговой, пограничной и других силовых служб отслеживается ежедневное перемещение десятков тысяч ВПЛ через КПВВ на линии размежевания. Все на подозрении!

По данным Управления Верховного комиссара ООН по правам человека (УВКПЧ), «В апреле 2017 года было приостановлено выплату 200 200 пенсий. По состоянию на апрель 2018 года 123 500 человек подали иски о восстановлении своих прав на пенсионное обеспечение, которые были удовлетворены 91 600 лицам. УВКПЧ отмечает, что значительному количеству пенсионеров выплата пенсий была приостановлена из-за процедуры верификации и идентификации, которая связывает выплату пенсий с регистрацией в качестве ВПЛ» (Доклад о ситуации с правами человека в Украине. 16 февраля – 15 мая 2018 года. УВКПЧ, стр. 13–14).

Верховный комиссар ООН по правам человека настоятельно порекомендовал правительству Украины отменить нормативные положения, которые связывают выплату пенсий с регистрацией переселенцев!

Но где там! Правительство не прислушивается к этим рекомендациям и продолжает гнуть свою линию дискриминационной политики в отношение ВПЛ. Об этом свидетельствует и его попытка заблокировать исполнение решений судов, признавших незаконной практику злосчастных проверок, через кассационную судебную инстанцию.

Между тем, нас обнадёживает уже принятое «образцовое» решение Верховного Суда от 3 мая 2018 года по другому делу – было признано неправомерным прекращение выплаты пенсии ВПЛ на том основании, что оно «не предусмотрено законом». Суд постановил также, что такие действия могут представлять неправомерное вмешательство в право собственности заявителя. Это решение суда станет типовым для использования другими судами по аналогичным делам. Оно имеет императивное значение для формирования судебной практики. В сущности, можно говорить о начале реформирования судебной системы, направленного на независимость от исполнительной власти.

Это, в свою очередь, является оптимистическим признаком того, что в Украине постепенно право вытесняет произвол и насилие как принципы организации социальной жизни. Что Украина становится на путь модернизации на основе верховенства права и уважения прав человека.


[1] Иск готовился совместно с адвокатом Чекаревым Е. В. Он же был моим представителем в судах.

Рекомендувати цей матеріал
X




забув пароль

реєстрація

X

X

надіслати мені новий пароль


догори