пошук  
версія для друку
Періодика › Бюлетень "Права Людини"200004
26.12.2000 | Г. Мурсалиева, г.Москва

"Эхо черного пиара"

   

Как выйти из тупика психологического дискомфорта? Совесть лихорадочно ведет поиск мотиваций убийства. Очень хочется верить, что оно, зло, вынужденное. Мы добрые, но нас убивать заставили - удобная тропинка? По ней - бежим. Даже понимая, что она - бесконечна. Как у Раскольникова: хотел одну, получилось - трех.

- Вы уже слышали обращение и. о. президента к россиянам? Он сказал, что только что получены неопровержимые доказательства того, что теракты в Москве были подготовлены и осуществлены намордоранцами.

С этой сенсационной версией наш обозреватель Галина Мурсалиева пошла по улицам Москвы.

Популярный ведущий беседует на ОРТ с министром внутренних дел Израиля Натаном Щаранским. И не столько даже беседует, сколько просто считывает информацию, ловит каждое слово, он весь - внимание. Щаранский говорит, что, как бывший правозащитник очень высоко ставит ценность соблюдения прав человека, так как это - вообще речь о качестве жизни. Защита прав - самое важное, но есть одно только дело, которое важнее, - защита самой жизни.

Ответственность момента вытягивает ведущего в струнку. Он замирает, боясь спугнуть такое откровение. Запад кричит о нарушении прав мирного населения Чечни, но там, на Парламентской ассамблее Совета Европы, никто из уполномоченных высокопоставленных наших "ответчиков" не смог подыскать нужных слов: защита жизни - важнее прав. Никто не смог, а у него в студии слова найдены. Сказаны - здесь и сейчас.

Есть такие люди: они уже встроены в официальную линию, но немного мучаются из-за нехватки морального алиби, каких-то духовных подпорок. Слова Запада: "Россия неадекватна в своем отпоре террористам", "гуманитарная катастрофа" их слегка ранят, а вот Израиль в лице Щаранского врачует царапинку: разве на Западе есть такая опасность для жизни? Нет. С терроризмом столкнулись Израиль и вот теперь Россия. С угрозой жизни целым городам. А значит, любая мера адекватна.

Это такие слова - указатели к единственной, может быть, тропке из тупика психологического дискомфорта. Пойдем и мы по этому пути, поищем выход. Проверим: есть ли он и в самом ли деле там?

Последние приготовления: психотерапевт Владимир Крысенко достает из сумки одолженный у приятеля нормальный такой большой концертный микрофон. Подсоединяем кое-как к моему диктофону. Он не то чтобы подсоединился, но держится. Поехали?

Добрый день! Вас приветствует радиостанция "Эхо черного пиара". Мы находимся неподалеку от станции метро "Маяковская", на наших часах полдень, и мы сейчас видим очаровательную даму. Будьте любезны, ответьте: вы слышали последние новости?

- Я? Как? - женщина лет на вид от тридцати пяти до пятидесяти в малиновой дубленке поправляет очки в дорогой оправе. Она явно смущена и польщена.

- Представьтесь, пожалуйста, - вежливо, но достаточно деловито требую я.

- Валентина Никитична Тарасова, бухгалтер, - неуверенно произносит интервьюируемая, - но. Я не знаю. Это прямой эфир? Я-то так не очень умею говорить.

- У вас замечательно получается, - вступает в роль просто сияющий от восхищения Володя.

- Правда? - радуется женщина. - А что надо говорить? - И поправляет прическу.

- Вы, конечно, уже слышали обращение исполняющего обязанности президента России Владимира Владимировича Путина к соотечественникам, - бодренько произношу я, не обращая внимания на ее отрицательное мотание головой. - Он сказал, что только что получены неопровержимые доказательства: теракты в Москве были совершены намордоранцами.

- Кем? - потрясенно переспрашивает Валентина Никитична.

- Странно, что вы до сих пор не в курсе, вся страна уже горячо обсуждает этот факт, - с укором говорит Володя. - Сейчас решается главный вопрос: вывода войск из Чечни.

- Кошмар какой!

- Почему кошмар?

- Ну как почему? Почему! Опять поражение! Опять отзывают войска! Наглость какая. Предательство!

Притормаживает шаг какая-то компания, вслушивается.

- Вот нам и нужен глас прохожих, - говорю я как можно тише, - ваш в данном случае глас.

- Мое мнение: от Путина народ отвернется. Мы-то поверили, что защитит, что такой энергичный. А он сдается, - сразу, не задумываясь, выдает Валентина Никитична.

- Но поймите, - тоже теперь уже приглушенным голосом говорит Володя. - Он не сдается, он теперь будет защищать нас от намордоранцев.

- А они не чеченцы? с угасающей надеждой в голосе спрашивает она.

Да ну что вы! возмущается Володя. Вы что, совсем не учили в школе географию? Намордорания небольшой полуостров Ахинейского залива.

А, да, да, да. както удивительно правдоподобно припоминает женщина.

Уже объявлено: нашим войскам будет дан двухдневный отдых дома, а потом они будут направлены на войну туда, говорю я.

Ужас какой. повторяется женщина. Но никак нельзя сейчас выводить войска из Чечни. Тамто ведь тоже надо додавить гадину в ее логове.

Понятно, сочувственно кивает ей Володя. Но тут ведь что выяснилось: гадина не в Чечне.

А Басаев? вдруг находится женщина. И араб этот, друг его?

Ну, они, может, и гадины, только к взрывам жилых домов в России не имеют отношения. То есть угрозы терактов с их стороны нет.

Нет угрозы нашим жизням с их стороны, уточняю.

И что? Это повод войну прекращать? вдруг както совсем уже запальчиво вопрошает дама. Повод? Знаете что, я вот как скажу: не надо с той страной, как там название. ну. не надо никаких с ними боевых действий. Пусть у нас кому положено с ними разберутся дипломаты, спецслужбы. Кому положено. А войска должны воевать в Чечне я вот так скажу.

Но почему? не понимаю я.

Потому что все испоганили! Раньше вот таксопарк престижнейшее место работы было. Так? Очереди выстраивались, чтоб в такси сесть. А что теперь! Никто не садится. У мужа выручка слезы, а не деньги. И зря Путин. Мыто верили. Он если в Чечне не победит не будет ему поддержки.

Спасибо, говорю я, и Володя опускает микрофон. Мы должны вам кое в чем признаться. Это розыгрыш. Никаких сообщений Путина не было.

Она явно не знает, как реагировать. Смотрит тревожно.

Цель у нас, поверьте, безобидная, мягко улыбаясь, говорит ей Володя. Нам надо понять: люди, поддерживающие сегодня войну в Чечне,чем они руководствуются? Если защитой от терроризма, то как отреагируют, если им неожиданно и от имени авторитетного для них лица заявят, что за теракты в России несут ответственность совсем другие люди?

Ну как отреагируют. эхом отзывается Валентина Никитична.

Как? Вариантов много. Может, предложат извиниться перед мыкающимися по палаткам людьми, чьи дома уже разбомбили.

Она не дает Володе договорить: Чтоо? Извиниться? Да вы. Машет рукой. Резко повернувшись, делает пару шагов в сторону. И, будто передумав, останавливается.

Вполоборота: Что с этимто народом теперь будет? Как их там. На полуострове? Намара. как там их?

Да нет такого народа, устало говорю я.

Она нахмуривается и уж не знаю о чем думает. Уходит в явном раздражении.

Ну, говорю я напарнику, будешь комментировать, психотерапевт?

Он пожимает плечами: какой тут комментарий?

Комментарий психиатра, психотерапевта Марины Игельник:

Знаете, до парламентских выборов у меня был огромный наплыв клиентов. И я отмечала такой общий тревожнодепрессивный фон настроения у людей. Они находились во внутренне небезопасном для себя состоянии. Проблемы личные: разводы, измены все усугублялось вот этим общим фоном безысходности и непонимания что будет? Многие жаловались на психологическую атаку с телеэкрана. После этой атаки они себя ощущали как парализованные тараканы, побрызганные ядовитой жидкостью.

И вот всех этих людей както успокоил фактор Путина. То есть проблемы у них остались те же, и эти проблемы во многом отражают состояние общества. Желание, чтобы ктото пришел и чтото за них сделал, ощущение себя жертвами, вера в то, что есть человек, который точно знает все, мудрец, советчик, защитник.

Почему Путин, он ведь пока никакой? Трудно же судить о человеке, который себя никак не показал, кроме как в войне с Чечней. А потому Путин, что общество сегодня, на мой взгляд, находится в доэдипальном периоде (так называют возраст ребенка от трех до шести лет). Мама не пришла, не накормила страшно. И нельзя нас без пригляда оставлять, мы что угодно натворим, чтонибудь сломаем, пуговицу проглотим. Да еще чужие дяди нас обижают.

"Мы накормим, присмотрим, догоним чужих дядей, накажем, отнимем, вам раздадим", слышат они во всем том, что говорит Путин. Он дал им образ виноватых для движения, для ощущения собственного смысла жизни, которого у них не было.

Вся политика на этом играет, к сожалению. На вот таком инфантилизме народа. Компания трое мужчин, которые явно пытались прислушаться и явно хотели дать интервью, кудато делась. Мы поискали, но не нашли. Знаешь, давай больше не заговаривать с одноклеточными, взмолился Володя, остановившись у Театра сатиры. Продолжаем беседу, если только человек мыслящий. Идет?

Тогда нужно забыть про Намордоранию, внесла я ценную коррективу, но он уже подался вперед. С афиш списывал чтото себе в блокнотик молодой человек в длинном черном пальто.

Добрый день. Вас приветствует радиостанция "ЭЧП". Привет, отозвался парень и глянул с нарочитой скукой.

Представьтесь, пожалуйста, попросила я, поднося ему микрофон.

Иван Андин. Род занятий надо? Ну. Образование гуманитарное, а работа не очень.

Не гуманитарная?

Нет, как ни крути. Э. то есть не то, что вы подумали. Без криминала. Понимаете меня, да?

Замечательно, сказал Володя. Ну и что вы думаете по поводу заявления Путина?

А что такое он там заявил? теперь уже не нарочито, а совершенно искренне поскучнел интервьюируемый. Но выслушал внимательно.

Намордоранию Володя в рассказе своем совершенно неожиданно для меня заменил на Украину. И горестно добавил: Представляете, мнето каково? Я ж сам украинец. У меня там мать живет, в Киеве. Начнут теперь бомбить.

Маразм, спокойно и задумчиво сказал явно невпечатлительный Иван. Просто полная петля. И посмотрел на часы. Да вы не расстраивайтесь, это, помоему, очередная утка. Ясно ж было с самого начала: никаких следов чеченских. Уж как носом землю рыли не нашли. И с Украиной вашей так же будет. Кому выгодны были эти взрывы, я думаю, всем ясно. Всё аккурат к выборам состоялось. Явная заказуха спецслужбам. И дрожжи для Путина. Просто люди убирают в подкорку то, что не положено понимать, а думы думать стараются те, что культивируются. Понимаете меня, да?

Ну, укоризненно говорит Володя, такие вещи нельзя утверждать без доказательств. Существует презумпция невиновности.

Но почему она не существует для Чечни? Покрошили там народ, дома, положили наших пацанов и что? он говорит и снова смотрит на часы.

Торопитесь?

Да нет. Я тут жду. Но пока нет человека, можно и поговорить. А когда это Путин с заявлением выступил? Утром? Вот, кстати, странная вещь. только можно это не записывать? Понимаете меня, да? Спасибо. Так просто скажу вам: очень странная вещь. Вроде бы все мне ясно на каких адских дрожжах вырос Путин, что это за кот в мешке, что если ты человек, то не должен вот так вот грубо навязанное принимать. А я его уже принимаю, даже симпатизирую.

Вычитал в "Общей газете", что подал Путин руку подвыпившему Ширвиндту, развернул свою свиту и отправился с артистом пить в театральный буфет рад. Там же сказано, что, вернувшись из Германии, он разыскал друга, который когдато его выручил, помог, и опять рад. Вы фильм смотрели с Аль Пачино в роли дьявола? Он там шепчет: сбрось с себя эти кирпичи чувства вины. Дьявол мне шепчет? Вот ненавижу умом Путина, а магия какаято есть.

Комментарий психиатра Степана Матевосяна:

Я вижу Путина как человека с действительно выраженным комплексом неполноценности. Обычно такой человек кривит губу, хочет казаться круче, взгляд у него холодный. Он не может быть симпатичным по восприятию. Любой человек, который занимается определенным видом деятельности, имеет вокруг себя, ну не ауру, а информацию, он носитель какойто культуры. А профессиональный шпион он ведет беседу иначе, думает иначе. Его обучили так врать, чтобы при этом не краснеть. Была такая передача, в которой его бывшая соседка вспоминала его детство и говорила, что он был положительным, но дети его не любили. Это интересно, потому что детская интуиция обычно очень точная.

И вот такой человекмаска самый реальный кандидат в президенты, и нормальная человеческая психика начинает защищаться. В психологии это называется рационализацией. Простое понятие: включаются механизмы, направленные на психологическое оправдание объекта, от которого невозможно избавиться, или ситуации, с которой реально столкнулся.

Вы купили автомобиль красного цвета, а вам говорят: надо было белого, белый в жару отражает лучи солнца. Но вы уже купили красный и подсознательно ищете информацию, которая бы оправдала ваш выбор. Вот говорят: для тумана хорош красный цвет и вы это ловите. То же и в отношении к Путину. Это наша адаптация.

.Мы уже давно сдались и рассказали Ивану про эксперимент. Он посмотрел на часы и только после этого погрозил нам пальцем. Объяснил, что давно ничему не удивляется, даже если бы сказали, что у Путина мать чеченка. Добавил: "Легко верю любой новости. Реальностьто у нас виртуальная, понимаете меня, да?"

Мы понимали только то, что человек, которого он ждет, уже вряд ли появится. Но он ждал и все старался както снова завязать разговор, чтобы мы не ушли. И мы не ушли.

Он полюбопытствовал: "Часто так экспериментируете?" Мы ответили: "Со времен секты "Аум Синрикё" помните, с ее именем были связаны теракты в японском метро? Мы тогда с Володей прикинулись вербовщиками секты, которую назвали "Заумь Бесиё", и пошли по московским улицам проверять духовный иммунитет сограждан.

"Завербовали?" поинтересовался он и посмотрел на часы. "Многих", ответили мы и немного поговорили про секты. Так просто, чтобы помочь ему скоротать время до встречи с человеком, которого он ждал. Иван пожал плечами: Не знаю, помоему, если ты не хочешь, тебя никто никуда не заманит, будь то секта, будь наркота.

И тогда мы стали ему рассказывать то, что объяснял нам два с половиной года назад конфликтолог, консультант по проблемам защиты от психологического и духовного насилия доцент Нижегородского университета Женя Волков.

Все понимают ужас психотропного оружия: говоря грубо, оно сдвигает физику и химию организма. То есть ломает сам механизм, как если бы взяли и сломали компьютер. Но если компьютер цел, а все программы в нем подменены, это не менее страшно. Вот он, человек, живой и невредимый, он с вами, но по сути его уже нет он гдето далеко и к вам больше не возвращается. Что произошло?

Есть несколько видов техники контроля сознания. Например, групповое давление через игры, подобные детским, через пение, объятия, прикосновение и лесть. Через изоляцию. Есть способы, останавливающие мышление: монотонное пение, повторяющиеся действия. Многим кажется, что поддаться этому могут только люди неопытные, но это не так.

Одна американская ученая долгое время изучала приемы, которые применялись в некоем скандально известном культе. Люди, попадавшие туда, сходили с ума, кончали жизнь самоубийством, покушались на жизнь своих близких. И вот она решила провести эксперимент. Прикинувшись человеком с улицы, дала себя "уговорить" и уехала с ними за город.

Первое, что она спросила у заехавшей к ней на третий день коллеги, было: "Пожалуйста, напомни: а что там у них плохого?"

Точно как я. неожиданно вставляет Иван и не смотрит на часы. Он вообще о них, кажется, забыл напрочь. Три дня болел, ни с кем не общался, телевизор смотрел. А через эти три дня и сам бы спросил: напомните, что там я вам плохого говорил о Путине?

.Перчатки больше не греют, руки мерзнут. Я подаю жалобные сигналы Володе, и он едва заметно кивает: пора. Иван в этот момент произносит отстраненноошарашенно: И с компьютером! Все похоже!

Мы терпеливо ждем. Долго. Не выдерживаем: Что? Ну. говорит он и тянет, тянет паузу. У меня жена вторая, ей всего двадцать лет. А мне 32, понимаете меня, да? Такая девчонка была. И точно, как будто в ней программы подменяются! Она так жутко стала рассуждать. Как будто не она, а двойник ее рассуждает!

Мы молчим. И не то чтобы деликатно ждем, когда он снова вспомнит про нас, а просто каждый от его слов нарывается внутренне на какуюто собственную боль.

Вот ты представь, не ктонибудь, а мой коллега, умничка, светлая голова! Я всегда ему верил как себе, рассказывал мне пару дней назад Володя. И он не ктонибудь, а он! вдруг изрекает: "С психотерапевтической точки зрения войну нельзя останавливать. Нам нужна эта победа. Иначе комплекс неполноценности будет развиваться. Это целебная война!" Представляешь? Жареный лед! Доброе убийство. Сухая вода. Психотерапевт, елки.

Если есть хотя бы два ряда можно перестроиться из одного в другой. Но если второй ряд встречная полоса, маневр убийствен, это добровольная авария.

Грустная вещь отсутствие маневра. Безличные глаголы сразу вспоминаются: моросит, смеркается. Кто это делает? А нет существительных. Глаголы есть, но они как бы никем не управляются. Нельзя спросить напрямую: "Кто смеркается?"

И вы заметили? побежали носороги. Прямо по городу. Творят чтото неожиданное и ужасное. Почувствовали? Ну да, непостижимым, необъяснимым какимто образом, и както вдруг носорожьи признаки стали проявляться не гдето там, а в кругу уже ваших знакомых. Сначала этот. Потом вон тот. Потом сосед, коллега, родственник носороги! Большинство! И те, кого это отвращало, теперь задумались: а может, это хорошо? Нормально? Вы тоже? Ведь не в абстрактном городе, как в пьесе Ионеско, а в Москве, как у нас, бродит, вращается, прокручивается чтото такое безличночудовищное в неопределенной форме. И всето оно подобрало, и всето в себя вобрало. Пожирнело. Пробежавшее гдето бесстыдство взяло с радостью (а все летелиплылиехали, прибывали. А всем срочно надо было сказать пароль: "Путин". "Свои, значит? уточняли у вчерашних врагов. Ну, проходите").

И уже спокойногордостепенное безобразие тоже вобрало (вовсе там был не Боярский. Там образ д’Артаньяна спекулировал девизом "Все за одного!", спекулировал потому, что этот один, за которого все, не мушкетер вовсе. И никакой не Райкин, а Гамлет самим фактом своего присутствия сообщал, что "быть или не быть?" для него не вопрос больше. Быть, но как, чтобы уж очень качественно? вот в чем вопрос. И чтобы не в массовке единодушно голосующих, а так, чтобы эпохально. Как? Тень отца призвать не грех, всем сообщить просто: "Буду полезен"). И доблестную беспринципность подобрало. ("А в чем здесь преступление?" спросил Марк Захаров.) Вбиралоподбирало и прорвало тоненькие рамки приличий, в которые мог раньше както уместиться цинизм. А стал беспредельным и нет больше рамок, выброшены за ненадобностью, и все "можнее и можнее" то, что непорядочно.

Какой хороший! Ждет до сих пор! Девочкажена виснет на Иване и тараторит без умолку: Я к маме заскочила. Думала на минутку, но ты же знаешь маму, она. Познакомься, перебивает ее Иван. Радиостанция. как вы сказали? У тебя могут взять интервью. Здорово. А о чем? Спрашивайте. Ну, спрашивайте!

Володя смотрит на Ивана с укоризной и с явной неохотой достает из сумки микрофон. Мы спрашиваем. Да хоть инопланетяне. какая разница, кто взрывал? говорит она, не меняя интонации. Людей с Гурьянова и Каширки не оживишь, а чечены всё еще живые. Их надо было с самого начала всех взорвать. Чтоб и беременных всех, чтоб они не плодились. Вот Ивашка отворачивается, он у меня гуманный. А я мыслю здраво если всех мужчинчеченов перебить, родятся новые и будут без отцов. И наши станут их жалеть: ах, бедненькие сиротки. А когда они вырастут.

Я улыбаюсь. Володя смотрит на меня с беспокойством. А я вообщето просто анекдот вспомнила. Ковбой там говорит ребенку: "На конфетку, сиротка". "Я не сиротка, вон мой папа, вон там моя мама". Ковбой целится из пистолета, убивает папу с мамой и поворачивается к ребенку: "На конфетку, сиротка".

Она не была такой, нервничает Иван. Это чтото совсем непонятное, почему она так. Вам трудно представить, вы ее не знали раньше.

А я, в смысле, тормоз, да? вглядывается в наши лица девушка. Вы, в смысле, за чеченов? Ну. я пошла тогда и все такое.

Девушка, говорит Володя, понимаете, в каждом народе есть, кроме бандитов, другие люди. Подругому быть не может. Ктото лечит, ктото учит, то есть существуют чеченцы врачи, учителя, плотники, клоуны. И дети растут не только у бандитов, но и у них.

Нам нужна победа над ними, говорит девушка.

"Спартак" чемпион. Напомните мне, кстати, что это мы там несли такое про моральный дискомфорт? И есть ли в действительности такие слова? И что там было про Израиль? У которого всегда есть конкретные авторы террора. И в котором тем не менее всякий раз после актов террора берутся под охрану в первую очередь кварталы, в которых есть подозреваемые. Полиция охраняет меньшинство арабов от большинства, от возможной стихийной мести.

Володя прячет микрофон. Бездна это значит без дна, а без дна на самом деле только небо. Кто это говорил? Иван смотрит в небо. У нее на самом деле добрая душа, говорит он и все еще смотрит в небо. Что он там видит: душу девочкижены? Что там делает ее душа? Смотрит на красивое тело, которое переминается с ноги на ногу: А как ваша радиостанция называется?

"Эхо черного пиара".

Очень приятно. А меня зовут Елена Андина.

Иван смеется. Говорит: "Она еще очень юная. Понахваталась."

Мы тоже думаем: может быть, это все пока только клиническая смерть? Может, спасется?

Рекомендувати цей матеріал
X




забув пароль

реєстрація

X

X

надіслати мені новий пароль


догори