MENU
Документирование военных преступлений в Украине.
Глобальная инициатива T4P (Трибунал для Путина) была создана в ответ на полномасштабную агрессию России против Украины в феврале 2022 года. Участники инициативы документируют события, имеющие признаки преступлений согласно Римскому уставу Международного уголовного суда (геноцид, преступления против человечности, военные преступления) во всех регионах Украины

‘Кладбище на огороде, мародерство, пьяные солдаты’ — жительница Бородянки рассказала про оккупацию

21.01.2023    доступно: in English | Українською
Алексей Сидоренко

Жительница Бородянки Татьяна Клигунова вместе со своей семьей пережила оккупацию Бородянки. Ей приходилось общаться с русскими военными и хоронить соседей просто в огороде. Она признается, что спасалась бытовыми делами, а ее муж умудрился сделать стиральную машинку, которая работала без электричества.


— Клигунова Татьяна, 57 лет, живу здесь. У меня есть муж, дочка, зять и двое внуков. Я на пенсии. 23-го числа я разговаривала с подругой, она говорит: “Таня, как думаешь, будет война?” Говорю: “Ты что? Да нет! В наше время напасть просто так …”. А 24-го включила телевизор, бомбят Киев. Вообще в голове не укладывалось, что такое может быть. Что будут стрелять, бомбить. Потом вспыхнула наша нефтебаза. Горела недели три. А потом русские до нас дошли. Я сама из Яковлева, это Белгородская область, отец мой оттуда. Он там служил. Я хорошо говорю по-русски. Зашел русский солдат и говорит: “Ты русская?” Отвечаю: “Я образованная”. Тут буряты стояли возле калитки. И вот представьте, стоит он такой и спрашивает: “Вы не голодны? Может, вам что-то надо?” Говорю: “Нет, спасибо, у нас все есть”.

У меня в доме девятеро. Двое внуков, сват, сваха пришли. Сначала сваха, потом сват. Его русские из собственного дома выгнали. Сказали: “Давай, иди”. Он спрашивает: “Куда?” А ему в ответ: “Куда хочешь”. Они у него в огороде вырыли траншею, поставили зенитку.

Так сват к нам пришел. Вот, считайте: я, муж, дочка, зять, двое внуков, сват, сваха и племянник. И вот стоишь, и что ему сказать? “Вы полицейских не видели?” — “Да нет, парни, у нас тут мирная улица. Тут только пенсионеры”. — “Национальные войска?” — “Парни, ну вы же взрослые умные люди. Откуда здесь национальные войска?” А потом началось. Сюда, конечно же, мы боялись выходить. Потому что утром БТР идет, они сидят как голубцы с автоматами. Потом эта большая машина — радиостанция или еще что … И сзади что-то. И так каждое утро. Так они по всем улицам ездили утром и вечером. Вертолеты летали. Я говорю внукам: “Парни, не лезьте, откуда мы знаем, что у них там в голове. Он сейчас возьмет и выстрелит, им же скучно”.

Водку всю из магазинов они где-то за неделю выпили. А потом летают, летают и куда-то стреляют.

Там где Буча и Ирпень — зарево было. Мы в погреб спускались. Дети там почти все время сидели. У меня давление поднялось, не падало, ничем не могли сбить.

 Вы думали про эвакуацию?

— Хотели, чтобы дети поехали, но машина была не заправлена. Муж 24-го поехал на заправку, а там такая очередь, что три дня стоять можно. Мы еще не верили. Да и девятеро людей. Кого оставить? Кого? Дед сказал, что он никуда не поедет, он в этот дом всю жизнь вложил. Мы сумки собрали, документы, деньги какие-то. Но куда ехать? Даже если бы мы машину заправили. Куда ехать? Наша машина до Львова не доедет.

 Как вы жили?

— Когда начинали бомбить, работой спасались. Когда летало над головой, я машину чистила, еду готовила. Мой муж стиральную машинку сделал. Разобрал старую стиральную машинку, сделал ручное управление, мы по очереди стирали. Я говорю: “Дед, какую программу включить?” А он: “На 40 минут”. [показывает стиральную машинку с ручкой, которую надо было крутить непрерывно]

Бородянка, последствия российских бомбардировок

 У вас был свет?

— Ничего не было. После бомбежек с самолетов. Вот представьте, восемь ракет. На Бородянку — восемь. Летел первый самолет, мы быстро детей в погреб. С зятем заходили последними. Я поднимаю голову, а над нами — огромная ракета. А потом уже сюда пришли “хозяева”. Сначала их не было, но мы знали, что они по селу катаются. Снайперы были кругом. А потом вертолеты. То туда стреляют, то сюда. У нас в конце огорода морг был.

Мне зять помогал сносить с улиц и дворов погибших. Шестеро людей. Соседи. Просто складывали людей в огороде. Позже пятерых опознали, а шестого так никто не опознал.

 Что с вашим имуществом?

— Вылетели окна на летней кухне. Гараж пострадал, курятник. Вы вышли с утра, если это можно было назвать утром, двери [курятника] книжкой сложились и упали. Гремело так … Лупили куда хотели. Мы уже привыкли, что нас не трогают вечером. Зять и старший внук выносили лавку, сидели и ждали: синяя или красная ракета? Они уже знали, что в зависимости от цвета первой ракеты, будут стрелять туда или сюда. В районе Бучи, Ирпеня, Ворзеля — сильное зарево было.

У меня там много коллег бывших. Там зарево было такое, что я стояла возле погреба и поверить не могла. В доме люди сидели в подвале. А одна семья была на втором этаже. Муж вышел посмотреть. Говорит: “Выйду, гляну, мои же дома”. А тут стрелять начали. Ранили его, он убежал в подвал, а потом погиб. Больница еще работала, его прооперировали, но он не выжил.

 Мародерства были?

 — Я вышла как-то, смотрю, подъезжает фура. А они [русские] вещи все носят и носят. Загрузили, поехали. И так везде. Потом снова подъезжает фура, снова загружают. А что? Гаражи все в их распоряжении. Заходи, бери что хочешь.

 Изменилось ли ваше отношение к русским?

— Отношение может измениться к человеку. Но это — нелюди! Это не нация. Это … Они просто перестали для меня существовать. Вот у нас есть соседи. Терещуки: Игорь, Илона и мальчик. Они жили в нашем доме. Когда в их дом попали, они перешли в другой дом. И в тот дом попала авиабомба. Их просто не нашли. Долго думали, что они где-то. Но очевидно, что их просто разнесло и все.

Клигунова Татьяна, Бородянка

 Поделиться