MENU
Документирование военных преступлений в Украине.
Глобальная инициатива T4P (Трибунал для Путина) была создана в ответ на полномасштабную агрессию России против Украины в феврале 2022 года. Участники инициативы документируют события, имеющие признаки преступлений согласно Римскому уставу Международного уголовного суда (геноцид, преступления против человечности, военные преступления) во всех регионах Украины

‘Бабушке оторвало ногу, кровь брызнула на девочку’

16.12.2023    доступно: Українською | in English
Тарас Зозулинский
С первого дня войны город Харьков и пригород подвергались жестоким бомбардировкам. Россияне уничтожили целые жилые микрорайоны. Несмотря на это, некоторые российские родственники нашего собеседника не хотят смотреть правде в глаза.

Меня зовут Макаренко Николай Борисович. Родился 20 мая 1964 года в городе Лебедин Сумской области. В восемнадцать меня призвали в Вооруженные Силы Советского Союза. Направили в учебное подразделение, город Фергану, Узбекской ССР. Следующим местом прохождения службы была Демократическая Республика Афганистан, где я прослужил полтора года.

После демобилизации я вернулся домой, устроился работать на Лебединский военный завод сначала учеником токаря, потом токарем. Проработал три года, но завод закрыли. Надо было как-то устраивать свою дальнейшую жизнь. Мне предложили пойти в школу прапорщиков, чтобы продолжить военную службу. Я согласился.

Окончил ее в 1989 году. Был назначен в военную ракетную часть, на должность техника по колесному шасси МАЗ-543. Прослужил до 1992 года, воинскую часть расформировали из-за закрытия ракетного потенциала Cоветского Cоюза и каждый остался сам по себе. Поскольку у меня было звание и опыт работы, знакомые ребята предложили поступить на факультет противовоздушной обороны Харьковского военного университета, на должность старшины курсов противовоздушной обороны. Прослужил до 2010 года и вышел на пенсию.

После пенсии отдохнул немножко, но сидеть дома уже не мог, потому что невозможно сидеть в четырех стенах, ничем не занимаясь. Мы с сыном начали заниматься ремонтами квартир. Это у нас неплохо получалось. Это продолжалось до двадцать третьего февраля (2022). Мы должны были утром встретиться и поехать на работу.

Какими были для вас в Харькове первые два месяца полномасштабной агрессии?

Двадцать третье февраля был обычный день. Двадцать четвертого я проснулся не понимая, что происходит. Послышались какие-то то ли взрывы, то ли гром. Я в окно посмотрел — вроде ничего, нормальный день. И вдруг началось. Первые ракеты полетели на военные объекты. Хотя, Харьковское танковое училище военным объектом очень тяжело назвать. Там было около шести-семи единиц танков, как учебная материальная база. И студенты — дети по 13,14,15 лет. Там вообще военного ничего не было.

Николай Макаренко, Харьков

Через дорогу находился кадетский корпус — его разнесли в щепки. Я не знаю, были там жертвы или нет. Никто этого не ожидал. Разрушили рынок “Сказка” на Полтавском шляхе. Снаряды попали в дом, снесло почти весь угол дома. Потом ГСЧС разбирали — там просто дырки через весь дом, метров десять пробоины. Повредили супермаркет “Класс” на противоположной стороне. Разнесли корпус следственного изолятора, я не знаю сколько там арестованных было.

Потом начались обстрелы. Бомбили так, что это трудно описать... Гудело каждый божий день по несколько раз в день. Не помню какого числа, в десять утра я разговаривал с сыном по телефону. Слышу — гудят истребители над домом. Кричу: “Сынок, нас бомбят!"

Ракета прошла почти над домом и попала в частный сектор возле вокзала. Взрыв был такой силы, что дом ходуном ходил.

Потом выглянул в окно — черный дым такой валил! На мой двор залетали частицы пепла.

Было очень много меток. В том числе у меня на заборе они были нарисованы краской, я их случайно увидел, когда ходил за водой. Вышел, смотрю — какие-то оранжевые кружочки нарисованы. Говорю соседу: “Слушай, у нас ведь их не было, гараж ведь кирпичный, а кирпич был везде чистый. Кроме показателей и кабелей там не было ничего”.

Я попробовал метку соскрести — она не соскребается. Потом на другую сторону улицы вышел, смотрю — на столбах тоже метки. Где видел, там замазывал. Много было меток на асфальте по Полтавскому шляху.

Разрушенный кадетский корпус Харьковского танкового училища (март 2022)

Сталкивались ли вы с преступлениями против таких мирных жителей как вы?

В центр города прилетела авиабомба на площадь. Там стояла волонтерская палатка с 2014 года. В землю был закопан снаряд от “Града”, который нам “братья” наши прислали. Бомба попала как раз в палатку, где были волонтеры. Вот такое случилось с нашим городом. И это только то, что я видел. А то, что осталось от Салтовки... Уничтожили практически целый микрорайон.

Много людей погибло. Девочка шла с кровью на ноге. Люди стояли в очереди за продуктами, попал снаряд, бабушке оторвало ногу, а кровь брызнула на девочку.

Бабушка лежала возле магазина, ее нога — в стороне. Девочку спрашиваем, что и как, говорит: “Бабушке ногу оторвало, кровь на меня попала”. Девочка в шоке была, ей лет пятнадцать-шестнадцать.

Очень пострадала Алексеевка, Пятихатки. Там тоже нет военных объектов — одни жилые дома. У нас только сделали нормальные дороги. Парк Горького как Диснейленд был. Все, что можно было уничтожить, — все уничтожили. В Циркунах — это пригород Харькова — жил мой знакомый. Мы делали ему ремонт. Этого дома уже нет. Отец этого парня тоже пострадал. Снаряд попал в помещение и уничтожил в пепел.

Там куда ни глянь — вокруг одни руины, особенно, ближе к границе (с Россией)... В Сумской области Ахтырку стерли с лица земли. Этот небольшой городок разбомбили полностью. Там от воинской части было только одно название.

Как относятся к полномасштабной агрессии ваши родственники из России?

Есть у меня сестра двоюродная, в Архангельске живет. Есть сестра по матери в Севастополе. Та, что в Севастополе, ждет, когда оккупанты уйдут из Крыма. А та, что в Архангельске, ну что сказать... Нет у меня больше сестры! Она мне сказала, что я — Бандера, что бандеровцы убили ее деда.

Я говорю: “Ты хоть бандеровцев в глаза видела? Ты хоть понимаешь, кто такой Бандера? Его уже сколько лет нет, а вы его боитесь до сих пор. Вы там сумасшедшие!”

Но доказывать что-то бесполезно, там мозги промыты. “Ты — Бандера, я тебя знать не хочу”. На этом все и закончилось, больше я с ней не общался... Очень хочу, чтобы все, что они сделали, им вернулось! А больше я ничего не хочу...

Перевод: Международное общество прав человека (Немецкая секция)

 Поделиться