MENU
Документирование военных преступлений в Украине.
Глобальная инициатива T4P (Трибунал для Путина) была создана в ответ на полномасштабную агрессию России против Украины в феврале 2022 года. Участники инициативы документируют события, имеющие признаки преступлений согласно Римскому уставу Международного уголовного суда (геноцид, преступления против человечности, военные преступления) во всех регионах Украины

‘Я знала людей, которые погибли в подвалах Бородянки ...’

09.12.2022    доступно: Українською | in English
Алексей Сидоренко

Торгонская Валентина

Я — Торгонская Валентина Федоровна, дата рождения — 15 декабря 1953 года.

Я жила в этом доме в тринадцатой квартире со времен его постройки. Жила одна. Вырастила двоих детей. Было тяжело, но потихоньку покупала вещи для дома. Когда вышла на пенсию, в квартире было все. И вдруг такая беда настигла нашу Бородянку.

— Вы ожидали, что будет полномасштабная война?

— Даже не думала. Я и прессу читала, и Ютуб смотрела, говорили, что 15 февраля будет нападение, но я была категорически несогласна. Нет! Как такое может быть? Прошло 15-е … И ничего. Потом сказали, 20-го, а я говорю: “Да не может такого быть!” Подождали. 20-е. Снова — ничего. А 24-го с утра — наступление. Это был шок.

— Как прошел первый день войны?

— Старшая дочь позвонила, говорит: “Мама, на нас напали. Идут со стороны Беларуси на нас”. Они пошли через села Шибеное, Берестянку, должны были идти на Киев. Но их там остановили, они развернулись и давай на Бородянку. Я не думала, что они пойдут через нас.

— Когда появилась первая техника?

— Первая техника появилась 26-го. У нас есть массив — Старики, сбросили бомбу и разрушили дом под фундамент. Там погибло шесть человек. Потом они начали ездить туда-сюда и обстреливать дома. Я сначала была в другом подвале. Здесь у нас дом № 324, а я была в 332-м. Сидели, а на улице автоматные очереди: “Тук-тук-тук-тук-тук …”

— Вы круглосуточно сидели в подвале?

— Днем поднимались, чтобы переодеться, взять еду. А после шести вечера спускались в подвал.

— Вы думали про эвакуацию?  

— Нет, я не думала, что будет такой масштаб. Что будут авиабомбардировки. Что танки будут стрелять по жилым домам. У нас в Бородянке нет никаких важных стратегических объектов, ничего нет, только гражданские. Даже подумать не могли, что будут уничтожать мирное население. Первого марта пропал свет. Младшая дочь ночевала у нас с 27-го на 28-е. Куда ей в подвал с маленьким ребенком? Когда пропал свет, старшая дочь забрала ее к себе. Они приготовили еду, поели. Зять был координатором: стоял на балконе, считал количество проходящей техники и передавал нашим. Он никогда не спускался в подвал. Но в тот день ему срочно позвонили и сказали спуститься. Только они спрятались, как авиабомба попала в соседний дом. Первый подъезд полностью снесло и их [дом] зацепило. Они выскочили из подвала с двумя детьми и побежали с другими людьми в поле. Зять говорил, что было очень страшно. Запах войны, все горит, трупы … Машина дочери стояла возле дома. Она сгорела. Осталась только рама и диски. Машина зятя уцелела, потому что была в гараже. Он ее выгнал, забрал деток, и они поехали в соседнее село Загальцы. А я после авиаудара спустилась в подвал. Но примерно в 20:10 – 20:15 взорвалась ракета возле нашего дома.

Стоял такой грохот — словами не описать. Такой ужас! Панели поднялись, все посыпалось, ничего не видно. Нас было 12-15 человек. Мы думали, что уже все. Нас завалило.

Когда немного стихло, начали искать выход. У нас их было два — на обе стороны. Люди вылезли, стали разъезжаться, а мы с соседкой остались, потому что некуда было бежать. Переночевали, а второго числа вышли на связь дети и сказали, что свяжутся с Терробороной, чтобы меня вывезли. Вечером один Терробороновец, Мишкин, зашел в подвал и стал кликать: “Есть кто живой? ” “Есть”, — отвечаю. Он нас забрал, привез меня к детям, а соседку завез в Загальцы в детский сад. Там был пункт сбора, а оттуда уже дальше везли на Запад. Вот такая история. Я просидела там три дня, потом нас вывезли в Хмельницкую область, а дочь выехала раньше на машине в Закарпатье. Вместе с мужем и детьми. Они неделю там пожили, потом он их отвез на границу, а сам вернулся к нам в Теофиполь. У него там родители. Мы почти два месяца были там. Бородянку освободили 31 марта-1 апреля, а мы вернулись 27 апреля.  

— Что случилось с вашим домом?

— Ох, что тут скажешь. Дом, который вы фотографировали, разрушен. У меня на пятом этаже несущие стены повреждены. Отошла панель, пострадали все вещи, мебель, абсолютно все. А что осталось, растащили мародеры или кто тут еще ходил. Всю жизнь собирала, а на старости лет осталась бездомной. Ни жилья, ни вилки, ни ложки. Немного в “секонде” набрали, вот так и живем. Я сейчас живу у младшей сестры на Семашко 2. Она за границей с дочерью и двумя внуками. Младшая сестра живет в Германии, а ее дочь — в Италии. Куда мне деваться, когда они вернутся? Я не знаю, где мне жить.

Разрушенный дом в Бородянке

— Какие еще преступления совершали российские военные против мирного населения?

— Я слышала, но лично не видела. Мы же в подвале сидели. Только слышали, как они стреляли, катались туда-сюда. Один дом подорвали. Моя подруга была в подвале на Семашко, говорили — мужчину расстреляли.

Отца одноклассника моей дочери расстреляли, когда он ехал на машине. Он ехал собак кормить, а его расстреляли.

В доме рядом с моей дочерью людей завалило. Я лично знаю тех, кто погиб в том подвале. Артем из соседней двухкомнатной квартиры пропал без вести. Нет его. Где — неизвестно. Его бабушка жила в 371-м доме. Там двух подъездов нет полностью. Ее тоже ищут, но, скорее всего, она в подвале погибла. Допускаю, что и Артем мог быть с ней.

— Что планируете делать дальше?

— Жить, но я не знаю, в какие двери стучать. Где жить? Где искать жилье? Где? Не знаю. Приезжают инвесторы, говорят — дайте деньги, есть кому строить. Деньги дают, но они расходятся. Уж сколько мы воюем с местной властью! У нас есть исполняющий обязанности. Перед войной действующего главу отстранили, остался исполняющий обязанности. Во время оккупации он даже не эвакуировал людей. Просто сбежал, а теперь ходит и делегации встречает. И деньги просит.

— Изменилось ли ваше отношение к русским?

— Да! Очень изменилось. Это — нелюди, с которыми невозможно разговаривать. Была у меня одна приятельница из Хабаровска. Она жила здесь с мужем более двадцати лет. Он был из Бородянки, умер пять лет назад. Летом они всегда приезжали сюда на три-четыре месяца. Она видела отношение. Никаких бандеровцев, ничего плохого! Сейчас она живет в Хабаровске. Позвонила мне.

Я говорю: “Слушай, почему вы не выходите на протесты? У нас дома разбомблены”. А она: “Да нет, мы за путина”.

Говорю: “Люба, после этого разговора, я вообще не буду с тобой общаться. Знать тебя не хочу. Не звони мне и не пиши”. Потом она снова начала сбрасывать разную информацию, что это — Америка, это — НАТО. Если бы они не напали, НАТО напало бы на них. Я не употребляю матерные слова, но тогда обматерила ее! Говорю: “Я тебя знать не знаю! Ты для меня умерла! Все!” Вот так я отношусь к русским, которые поддерживают путина. Есть, конечно, люди, которые нас поддерживают, но в массе своей — вот так.

 Поделиться