MENU
Документирование военных преступлений в Украине.
Глобальная инициатива T4P (Трибунал для Путина) была создана в ответ на полномасштабную агрессию России против Украины в феврале 2022 года. Участники инициативы документируют события, имеющие признаки преступлений согласно Римскому уставу Международного уголовного суда (геноцид, преступления против человечности, военные преступления) во всех регионах Украины

‘Люди сидели без куска хлеба, все боялись сюда заезжать’

30.11.2023    доступно: Українською | in English
Алексей Сидоренко
Виталий Корецкий — житель села Копылов в Киевской области. Говорит, что видел в селе преимущественно бурятов. Его сосед погиб, когда в порыве отчаяния пытался выехать через заминированное поле, а племянника и друга нашли расстрелянными со связанными руками.

Я просто вышел на улицу, в туалет. Выхожу, с правой стороны — хоп! Россиянин навел на меня автомат. Говорю: “Я понял”. Откуда они взялись? Смотрю, а там техники полно. Расставили, ремонтируют и сами себя охраняют. И россиянин стоит с автоматом. В таких случаях лишних телодвижений лучше не совершать. Я ведь служил в армии. Знаю, что нужно сохранять спокойствие. Я — назад. Что ж тут поделаешь, власть-то у них… Они ринулись на Белогородку и Мотыжин. Забор разнесли и уехали.

Едет боевая машина пехоты, сидят в каждой одиннадцать мужчин, автоматы новешенькие. Все в форме, узкоглазые, буряты. Один с танковым пулеметом и сразу стреляет. На въезде в село — сразу стреляет.

И лупит сильно! “Ту-ду-ду”. Чтобы все прятались. БМП, танк Т-72, БМП, танк — такие у них колонны [были]. С красными крестами на кузове БМП тоже были, чтобы собирать раненых. Целые колонны. Они сразу организовали на 51 километре блокпост и в Мотыжине блокпост поставили. Едут люди [наши] несчастные. Вы только представьте, колонны машин по сто, люди хотят уехать, а россияне не дают. Никто никуда этих людей не выпускал. Уехать они не могли ни из Бучи, ни из Ирпеня. Вот такая была картина.

Виталий Корецкий, житель с. Копылов, Киевская обл.

В деталях расскажу, что происходило. Страшное побоище было в районе Калиновки, наша 95 бригада их бомбила. Каждый день, в восемь утра, как по часам, едет БМП, сидят на ней одиннадцать мужчин, машина с красным крестом, чтобы собирать тела, и сзади БМП. В районе Макарова, Бородянки — страшная бойня была постоянно. И это каждый день, как отче наш. В конце нашего села, возле домов — база селекционная. Они хитро ставили [технику].

Поставили танк возле домов, где люди жили, чтобы наши не стреляли. Понимаете, в чем дело? Прятали они свою технику. Патрулировали село. Но боялись, никогда не заходили во двор. Только вдоль забора ходили.

Они все маленького роста были. Глаза узкие. У меня здесь на трассе магазин ритуальный, там-то они меня и поймали. Организовали блокпост, расставили пулеметы и сидят. Решили поживиться в магазине, вырвали жалюзи. Смотрят — ритуальные венки. И никто не взял. Я говорю: “Бери! Забирай, пожалуйста!” И там же, в этом здании, на втором этаже, убили моего племянника 85 года рождения. Я могу это подтвердить. Вергуна Сергея Владимировича и Романа Журбенко 90 года рождения. Убили со связанными руками. Нашего Сергея опознали в Фастове, ему из автомата в голову выстрелили. В чем была его вина? Он даже женат еще не был. Его по правой ноге опознали в Фастове. А второго, со связанными ручонками, так и похоронили в братской могиле в Брусилове. Я сам видел фотографии.

Мужчина потерял племянника и сам чудом остался жив, когда в его дом влетели два вражеских “Града”.

У россиян везде были отметки, все углы были в желтой краске. Так они помечали территорию для разных частей, которые заезжали. Чтобы понимать, куда и как им ехать. Каждому же не будешь кричать по рации. И по ночам они шли колоннами без света, у них приборы ночного видения [были]. Патрулировали деревню, магазины грабили. Люди все это видели. У нас здесь аптека, магазин, я сидел на втором этаже, мне все видно было. 28 числа, когда наша 98 бригада выбивала их, люди не выдержали и давай выезжать. А куда? Прямо на Пашковку, а там поля были заминированы. Если бы сидели [здесь], может, остались бы живы. А так, у Валеры Фесенко, с улицы Заводской, машина подорвалась на мине, там он и погиб почем зря.

Люди сидели без куска хлеба, все боялись сюда заезжать.

Как-то россияне тащили на тросе два БМП, танки Т-72 поломанные. И там соскочила левая гусеница. Крика было… Аж жуть! Они взбесились, отцепили тросы, из танка как зарядили в здание. Бетонную стену разворотили. И все, и уехали. А тут и наши [люди] набежали: кто аккумулятор, кто солярку тащит, потому что нечем топить. Говорю: “Слушайте! Было сказано, пусть нашим останется. Не забирайте вы все это!” Но не прошло и получаса, как, слышу, ревет техника, из Мотыжина летит. Приехали россияне, вырвали свои аккумуляторы из машины. Какую-то [штуку] по типу шайбы бросили, и оно все вспыхнуло. Сгорела вся техника. И уехали.

А потом я думаю, пропали мои племянники, надо поехать посмотреть, куда они подевались. Их родители выехали, и как-то так вышло, что остались дети за бортом. Ну как дети: 85-го и 90-го. Я на велосипед и тихонько еду себе. Думаю, посмотрю на свой магазинчик, что там с ним, и заодно дом ребят. Не успел доехать до 14 номера, как кацап такой — хоп! Из автомата “тра-та-та”. Я резко упал, счастье, что песок [был]. А залезть ни в какой дом не могу. Лежал почти до темноты. Все люди боялись, все закрыто было, даже самые захудалые ворота были закрыты на замки. Бросил я велосипед, лег и лежу возле песка. А что? Если встану — убьют.

Обломки “Градов”, которые уничтожили дом Виталия.

Когда попало в дом, я был в летней кухне. Вдруг — резкий удар. Два удара. Я же говорю, “Грады” оттуда [летели]. Сразу прошивает дом насквозь... Как я остался [жив]… Оно ведь над головой, буквально в 20 сантиметрах пролетело. Я выскочил, ничего не видать. Темень, все горит. Мгновенно все случилось… За секунду. Видите, здесь буква “Г” есть. Это обломки от “Града”. Вот номер его, а вот второй. Два разных, видите. Вот крыло от одного и другого. Все эти обломки загораются мгновенно. Горело здесь сильно. Вон, у Николая, по соседству, пилорама сгорела, все здание сгорело и пошло [пламя] туда, на село. И люди давайте бежать.

 Поделиться