MENU
Документирование военных преступлений в Украине.
Глобальная инициатива T4P (Трибунал для Путина) была создана в ответ на полномасштабную агрессию России против Украины в феврале 2022 года. Участники инициативы документируют события, имеющие признаки преступлений согласно Римскому уставу Международного уголовного суда (геноцид, преступления против человечности, военные преступления) во всех регионах Украины

‘Людей хоронили возле больницы’

12.12.2023    доступно: Українською | in English
Алексей Сидоренко
Татьяна Сологуб — медсестра в Бородянской больнице Киевской области. Она вспоминает, как люди хоронили погибших возле больницы, как вспыхнула квартира и она бежала домой мимо российских танков, которые расстреливали подъезды. У Татьяны ничего не осталось. Она продолжает работать и копить деньги, чтобы обустроить быт.

Я не верила. Думала, как может начаться война? Не могла поверить в это. Но немного подготовились: собрали сумки, документы. Когда вечерело, спускались в подвал, сидели там до 27 числа. Я работаю в больнице, младшей медсестрой, мне 28 числа нужно было на дежурство идти. Посидели в подвале, там холодно было. Я себе думаю, завтра же на дежурство идти, пойду домой. Зашла, дом пуст, страшно, окна закрыты, такое ощущение, что ты в Чернобыле. Я боялась в окно выглянуть.

Ночь переночевала, а утром встала и стала собираться на работу. Вдруг соседка в дверь стучит и кричит: “Быстро беги, заехали российские танки. Быстро беги в подвал”. Я взяла только сумку с документами, побежала в соседний дом, в подвал, потому что он глубже. Забежали туда и сидим.

В восемь утра это было. И вдруг танки мимо дома едут. Мы сидим, медсестра мне звонит: “Что вы не идете на работу? Уже десять утра!”

А два часа танки шли, где-то триста танков, может, прошло. Я еще думаю, какая работа, а она — давайте, бегом! Танки проехали, я вышла, думаю, зайду в квартиру, хоть посмотрю, что там происходит. У меня окна на дорогу. Захожу в квартиру, а все окна побиты. Они стреляли: на танках ехали, фугасными своими снарядами стреляли и все окна побили. Стекла полон дом, балкон шатается. Думаю, подвяжу его, чтобы рамы не сломались, а потом приду и все уберу. Взяла документы и пошла на работу.

Татьяна Сологуб, жительница с. Бородянка, Киевская обл.

Пришла, а там из Андреевки была Клименко Таня. Сказала, что пятый день не может до дома добраться. В Андреевке уже танки стояли у нее во дворе, а муж с ребенком сидели в подвале. Она говорит, нужно как-то выехать, да не знаю как. С 28 по первое мы прятались в подвале. Больные люди, которые не смогли уехать, сидели в подвале. Роженицы тоже с детьми в подвал спускались. А потом еще один человек появился. Он ехал, кажется, в Ровно из Харькова. Одному сыну было шесть лет, а другому — десять, и жена. А в Тетереве мост уже взорвали, они вечером ехали, не заметили и перевернулись. Жена в реанимации лежала, старший сын погиб, а мужчина и шестилетний сын не пострадали.

Они сидели в подвале неделю, и этот мужчина не мог ребенка никак похоронить. В морге мальчик лежал в больнице. Мы второго числа уезжали, он еще не похоронил сына. Возле больницы многих хоронили.

Первого числа, в пять вечера, звонит подруга моя и кричит, что у меня квартира горит. Бегом домой! А что? Что я могу поделать? Я бегом домой, а танки по дороге едут. Наверное, кто-то спровоцировал, потому что танк остановился, выскочил россиянин и давай стрелять по подъездам. Бегает, стреляет, а я бегу и думаю, хоть бы не ранил меня. Быстро в подвал заскочила в следующий дом. Они проехали, эти танки, мы из подвала выходим, смотрим, а квартиры уже начали гореть. Я на третьем этаже, а на четвёртом загорелась [квартира]. Уже некому было приехать пожар потушить, так я сама забежала, думаю, может, что-то возьму. А что ж мне взять? Все трещит, пламя рвется, я думаю, сейчас этот дом сложится как карточный домик и мне ничего не нужно будет. Так я с перепуга и выскочила из квартиры. Посмотрела… Что я могу сделать?

Дом Татьяны Сологуб

Пошла в больницу, ночь прятались в подвале. Вечером бегал какой-то россиянин, привели его, осколок вытаскивали из руки. А потом его забрали. Еще мужчину привезли, 72 года, он у разрушенного дома лежал. Говорили, что вышел посмотреть на танки, а они ему в живот выстрелили. А воды не было, рентгена не было, ничего нельзя было сделать, так он и умер там. Мы еще ночь переночевали, бомбы бросали-бросали на Бородянку, а второго числа я встала рано, все собираются выезжать, потому что самолеты летают, бомбы бросают. Люди говорят, давайте, быстро собирайтесь, скоро выезжаем.

Ехала скорая, я к ним подсела. Выехали на Семашко, еще можно было проехать. В Загальцы, а потом уже приехали ребята и забрали нас. Отвезли меня в Мигалки. Я там 10 дней побыла, а россияне все бомбят и бомбят Бородянку. Автобусы заехали в Мигалки и вывозили детей. Я села со своей родней и поехали во Львов. Я выехала где-то первого числа из Мигалок, во Львов приехали, а там уже нет мест. Так мы в Польшу поехали. Побыла там месяц, а потом звонят с работы и спрашивают: “Ты выйдешь?” А что мне остается? Говорю: “Выйду”. Я вернулась домой 27 апреля.

Квартира Татьяны

Мне 66 лет. Все, что у меня было, все мое богатство — сгорело и превратилось в пепел. Нет ничего. Думаю, буду ходить на работу. Я месяц в общежитии прожила, а когда сдавали эти домики модульные, с первого дня перешла туда жить. Так и живу. Одежда из секондхенда. Когда привозили в школу продукты, там же кормили. Так я ходила, брала еду, так и выживала. И сейчас работаю в больнице. Думала, за квартиру не платим, соберу деньги хоть на диван. Собрала… Надо было операцию на почках делать, камни удалять и сорок тысяч… Что собрала, того нет. И так по кругу, так и живу.

 Поделиться