MENU
Документирование военных преступлений в Украине.
Глобальная инициатива T4P (Трибунал для Путина) была создана в ответ на полномасштабную агрессию России против Украины в феврале 2022 года. Участники инициативы документируют события, имеющие признаки преступлений согласно Римскому уставу Международного уголовного суда (геноцид, преступления против человечности, военные преступления) во всех регионах Украины

‘Если бы мне дали автомат, я бы их всех убила...’

20.12.2023    доступно: Українською | in English
Алексей Сидоренко
Елена Мовчан — жительница села Шибене Киевской области. Населенный пункт был оккупирован с первых дней полномасштабного вторжения. Женщина пережила немало лишений. Елена говорит, что была вынуждена общаться с россиянами. Преимущественно это были буряты и кадыровцы.

Никого нет, уже темно, ходят двое парней. Говорю: “Ребята, что вы здесь делаете?” — “Бабушка, идите домой”. Дети и зять покойный были дома, а я переночевала в сельсовете, на асфальте, застудила мочевой пузырь. Сколько я в лес ходила, сколько видела танков, сколько всего! Четыре большие ракеты оставили после себя россияне, а в глубине леса — противотанковые мины. 18 штук оставили. 25-го или 26-го они зашли в школу. Паб заняли, клуб и сельсовет. Они все позанимали, а потом видят, что завод у нас здесь есть, где сушка зерна, и туда пошли. Нам, слава богу, владелица магазина — Ирина, начала давать продукты. Чуть полегче стало.

У нас людей не пытали. Они пытали в Красном Роге. Я как-то ехала с дач — и танк навстречу едет. Я прижалась к стене, а шесть человек сверху на меня наставили автоматы.

Один вылезает из танка и говорит: “Бабушка, это вы?” Говорю: “Я”. — “Отложить, — говорит, — мы мирных людей не трогаем”. Они резко развернулись и уехали. Три колонны шли. Я встречала кадыровцев и бурят. Говорю: “Ребята, дайте сигаретку”. Кадыровец меня спрашивает: “Бабушка, какой вы власти хотите?” Я скрестила руки на груди и говорю: “Мне все равно, какая власть, главное, чтобы мир был на земле”. А второй, узкоглазый, дает пачку. Я смотрю, наш парень, лет 25 на тягаче, на первой машине сидит аж зеленый!

Пришла домой, говорю зятю покойному: “Сашка, набери бутылку воды”. Приношу бутылку воды, а россиянин говорит: “Бабушка, вы хотите нас отравить?” Говорю: “Нет! Если хотите, я глоток сделаю”. Я выпила, только тогда они пили. Когда колонна тронулась, тот паренек плакал. Говорит: “Бабушка, я с Житомирщины, я в плену”. И после этого я его уже не видела.

Мы пережили, конечно, многое. Восьмого марта как грохнуло что-то возле меня: то ли снаряд, то ли еще что. Я упала на лопату, которая возле меня стояла. Поранилась. Здесь столько техники стояло... Россияне сидели в беседке, а я собирала их пайки и раздавала детям, на дачи возила. Эта семья до сих пор мне благодарна за помощь. Я завтра еду к дяде Толе, проведаю. Их было семеро: трое детей и четверо взрослых.

Елена Мовчан, жительница с. Шибеное, Киевская область

Сначала россияне заняли Сосновку, Красный Рог, потом Шибеное. Когда наши зашли, откопали мужчину. 51 год. Из Иванкова. Подали в розыск. В школе дивизия россиян стояла, в пабе. Вот так-то. В клубе их медсанчасть была. Я проезжала, кадыровцы ждали врача и фура стояла с вяленым мясом. Они говорят: “Бабушка, берите”. Так я возила на дачи продукты. Россияне увидели, что у соседки есть скважина. Привезли свою станцию, воду брали кубами. Возили в Красный Рог. Жили мы, как говорится, на пороховой бочке.

Выходили, каждому кланялись, здоровья желали. А у самих душа так болела… Болела душа. Я даже поседела. У нас россияне были, белорусы и кадыровцы. Они воду брали, а один спрашивает: “А что вы, бабушка, на огороде сажаете?” — “Свеклу, картофель, огурцы”. — “А что такое огурцы?” А у меня были испорченные. Один другого спрашивает: “А их есть можно?” Тот отвечает: “Нет, но бабушки едят”. Так мы и выживали.

Заходили россияне в дом. Дочь на землю клали под автоматом, бросали стеклянные бутылки в печь и в дом бросали. Искали что-то. В конце концов ничего не нашли.

Мы выживали кто как мог. Помогали друг другу. Здесь две женщины у нас были. Захотелось покойной Оле лука и мяса — пошли на Красный хутор, на Небрат. А там россияне стояли всюду. Как пошли, так потом только кости нашли. Девочку (на этой стороне) дядя на улицу не пускал. Снаряд в стену дома влетел. Ее осколком убило. Десять лет ребенку. Один дом сгорел, второй, третий, четвертый — разрушены. А здесь были буряты настоящие. Мы шли с дочерью и покойным зятем, а они грузили машину свою побитую, так нас сильно проверяли.

Много их зашло и очень неожиданно. Боялись мы ходить, боялись все. Я бы их расстреляла, если бы мне дали автомат! Я бы их всех убила. Что они здесь делали? Зачем они сюда пришли? Мирных жителей стрелять? Земли нашей хотят? Больше они ничего не хотят. Они хотят всю страну забрать себе, ан не выходит.

 Поделиться