24 февраля мы прочли в интернете, что из Беларуси к нам идут танки. Сначала мы сидели дома, хотя у нас были машины, и мы могли уехать. Еще до 28 числа я ходила отпускать товар, но ночевали мы в подвале, в квартирах — боялись. Невестка у меня медсестра, она людям помогала: таблетки выдавала, хлеб пекла, чай раздавала. У нас было много пожилых людей и женщин с детьми.
А уже 28 февраля в Бородянку зашли российские танки. Тогда к нам в подвал пришел сын, невестка Елена, Сергей, Вова, их кум Юрик. Как-то мы пили кофе в подвале, я отошла в другую сторону, условно говоря, в другую комнату, и вдруг — все, белая стена. Мы не сразу поняли, что произошло. Это был взрыв.
Люди начали убегать через второй выход. Мы с внуком тоже побежали. Все горело, целого подъезда не стало. Так и началась жизнь ”до” и “после”. Нам сказали бежать в подвал соседнего дома. Мы побежали туда, просидели там ночь. Просили ребят пойти посмотреть на наш дом, узнать, что с нашими родными, но там все горело.
Потом сказали, что это был авиаудар. На наш дом сбросили две или три бомбы. А потом пошли танки, и они стреляли по домам. До сих пор спрашиваю себя: чего мы сразу не уехали?! Тем паче, у нас были машины. Ну, никто не думал, что такое может случиться.
А потом ночью по 10 человек нас начали выводить из Бородянки. Мы с детьми шли пешком, ничего с собой не взяли. В чем были, в том и ушли. Уже в соседнем селе меня, детей, сваху, подругу и сестру посадили в грузовик и вывезли в другой поселок. Потом мы выехали в Ровно, а дальше — в Польшу.
Когда Бородянку освободили, спасатели стали разбирать завалы, подняли плиты и достали тела наших родных — погибла целая семья… У меня погибла невестка — Хухро Елена, сын — Хухро Сергей, зять моей племянницы — Вова Пекарь и их кум — Холявко Юра.
Я все еще не могу подходить к дому. Больно. Живу сейчас в модульном городке, с одним из сыновей и внучкой. Я — опекун детей, внучка ходит в шестой класс. Надеемся, что все отстроят и мы вернемся, потому что очень тяжело здесь жить и морально, и физически, и материально. Живем так, потому что некуда нам деваться.
