пошук  
версія для друку
08.04.2004

25 жовтня - 7 листопада 2003 р

   

ПРАВА ЛЮДИНИ

Проблеми законодавства

Мэр города Алушты Алексей Нечаев содержится в изоляторе временного содержания без судебной проверки законности задержания уже более 21 дня.

14 октября 2003 года Печерский районный суд столицы выдал разрешение на задержание Алексей Нечаева и доставление его в суд под стражей. В тот же день, в 14 часов 15 минут, Нечаева задержали. Тот, кто подумал, что была предпринята операция по захвату беглеца от правосудия, очень удивится, узнав, что Нечаев был задержан «с целью доставить в суд» в помещении центрального районного суда г. Симферополя, где ожидал начала слушания дела (!) о своем аресте на основании представления прокуратуры Крыма.

Как оказалось, представление прокуратуры из Центрального районного суда г. Симферополя было отозвано, а в Печерский районный суд – подано. Трудно судить, почему вопрос об аресте был перенесен из Крыма в Киев: видимо, Генеральная прокуратура имела больше оснований полагаться на проверенную независимость Печерского районного суда. Но факт остается фактом: Нечаева задержали в тот самый момент, когда он готовился представить Центральному районному суду г. Симферополя аргументы против своего заключения под стражу; его задержали на основании решения Печерского районного суда, куда Нечаев не приглашался и не имел возможности спорить с аргументами противника. Поневоле закрадывается сомнение в весомости аргументов Генеральной прокуратуры, если с помощью такого трюка она предпочла получить разрешение келейно, а не в открытом состязании с противником.

С тех пор Нечаев находится в ИВС без судебной проверки законности задержания. Родственники Нечаева не были уведомлены о том, что он задержан. В течение четырех дней к нему не допускался адвокат. Нечаев утверждает, что не получает необходимой медицинской помощи, хотя государственным должностным лицам известно о том, что непосредственно во время задержания он находился на стационарном лечении в Алуштинской городской больнице. В связи с откровенным нарушением его прав Алексей Нечаев объявил голодовку.

В данном случае удивляет не столько совокупность правонарушений. К сожалению, такие нарушения прав задержанных в том или ином сочетании – это повседневность отечественного судопроизводства. Поражает беспечность тех, кто допустил эти нарушения, а в данном случае это должностные лица Генеральной прокуратуры Украины. Именно это ведомство ведет уголовное расследование в отношении Нечаева, и именно оно подало представление в Печерский районный суд, произвело задержание и обязано было доставить его в суд для решения вопроса об аресте или освобождении.

И такое спокойствие высокого ведомства обусловлено, не в последнюю очередь, наличием одиозной нормы в действующем Уголовно-процессуальном кодексе Украины. Приведем полностью положения части четвертой статьи 1652 УПК:

«Если в представлении [прокурора] ставится вопрос о заключении под стражу лица, пребывающего на свободе, судья вправе своим постановлением дать разрешение на задержание подозреваемого, обвиняемого и доставление его в суд под стражей. Задержание в этом случае не может продолжаться более семидесяти двух часов, а в случае, когда лицо находится за пределами населенного пункта, в котором действует суд, — не более сорока восьми часов с момента доставления задержанного в этот населенный пункт».

Само по себе полномочие суда выдать ордер на арест при наличии достаточных оснований не может вызвать никаких разумных возражений. Более того, такой порядок предварительной судебной проверки оснований для ареста служит дополнительной гарантий прав личности, которая попала под подозрение правоохранительного органа. Кроме того, именно такой порядок отвечает требованию статьи 29 Конституции Украины, которая допускает несанкционированное судом задержание лишь для ограниченных случаев, когда налицо «неотложная необходимость предотвратить или пресечь преступление». Если такой «неотложной необходимости» нет, правоохранительный орган обязан обратиться в суд для предварительной проверки оснований ареста.

Проблему составляет то место во втором предложении статьи 1652 УПК, где говорится, что «задержание… не может продолжаться… в случае, когда лицо находится за пределами населенного пункта, в котором действует суд,.. не более сорока восьми часов с момента доставления задержанного в этот населенный пункт».

Вообще-то, грамматически выражение «не может продолжаться… не более сорока восьми часов» означает «должно продолжаться более сорока восьми часов» («не более» = «менее или равно»). Но мы не можем приписать законодателю намерение установить минимальный срок задержания, поэтому будем исходить из того, что законодатель на самом деле хотел сказать «не может продолжаться… более сорока восьми часов».

Но за что совершенно определенно в ответе законодатель, так это за создание возможности бесконечно содержать под стражей без судебной проверки, – возможности слишком соблазнительной, чтобы ею не воспользовались. Ведь в нигде в законе не определено, как долго можно «доставлять» задержанного в искомый населенный пункт. Определение момента, с которого начинает течь 48-часовый срок, «скрупулезно» отмерянный законодателем, находится целиком во власти силового ведомства, которое произвело задержание.

Как видно на примере Алексея Нечаева, более трех недель уже потребовалось «чумакам» из Генеральной прокуратуры, чтобы доставить задержанного из Крыма в Киев. Можно с большой уверенностью предположить, что это не предел, и что не только Нечаев в настоящее время доставляется «чумацкими шляхами» бескрайней Украины из пункта А в пункт Б.

Безусловно, каждому разумному человеку понятно, что «доставить» нужно как можно быстрее. Но каждый, кто хоть немного практиковал в сфере уголовного судопроизводства, знает, с каким пренебрежением силовые ведомства отмахиваются от ссылок на «смысл закона», на «здравый смысл» и тому подобные «туманные» рассуждения. Зная такой подход силовиков, есть все основания беспокоиться за судьбу голодающего Нечаева: ведь в законе нигде не сказано, что он вообще должен быть доставлен в искомый «населенный пункт».

Возможно, Генеральная прокуратура считает, что поскольку она действовала с разрешения Печерского суда, то в таком случае доставление задержанного к судье необязательно, что на этот случай не распространяется правило части третьей статьи 29 Конституции, предусматривающей судебную проверку в течение 72 часов.

Но дело в том, что предварительная судебная проверка, которая производится судьей до того, как он выдаст разрешение на задержание в порядке статьи 1652 УПК, совершенно не отменяет обязанности доставить задержанного в суд для проверки законности этого задержания. Если формулировки статьи 29 Конституции еще в какой-то мере могут вызвать споры, то выражения статьи 5 § 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод совершенно определенны. Каждый, кто задержан по подозрению в совершении преступления, должен быть «незамедлительно» доставлен в суд. При всей гибкости понятия «незамедлительно» можно совершенно точно утверждать, что срок в 21 день с ним не согласуется.

Гораздо меньшие сроки были признаны нарушающими требование «незамедлительности». Например, в деле Сакика Суд решил: «Даже предположив, что деятельность, в которой обвинялись апеллянты, связана с угрозой терроризма, Суд не может согласиться, что их необходимо было содержать под стражей в течение двенадцати или четырнадцати дней без судебного вмешательства» (ECHR, Sakэk and Others v. Turkey, 26.11.1997, § 45).

Читателю будет интересно узнать, что и проект нового Уголовно-процессуального кодекса, принятый в первом чтении Верховной Радой Украины, сохраняет такое полезное для силовых ведомств положение в неприкосновенности. Поэтому в конце этой заметки я лишь повторю то, что писал по поводу этой нормы проекта: «Это положение скрывает беспредельные возможности для злоупотреблений милиции, поскольку полностью в ее власти определить, когда именно доставить задержанного в населенный пункт, «в котором действует суд», и, тем самым, определить начало срока. Нетрудно представить разнообразные формы сотрудничества правоохранительных органов различных «населенных пунктов» по «отмыванию» незаконного – и теоретически бесконечно долгого – лишения свободы».

К сожалению, подтверждения этого предположения пришлось ждать недолго. И, к сожалению, это только начало освоения силовиками части 4 статьи 1652 УПК, благодаря которой они могут, лишившись de iure власти бесконтрольно содержать под стражей подозреваемых и обвиняемых, восстановить ее de facto.

(Аркадий Бущенко, Харьковская правозащитная группа)

Резонансні справи

Тем временем с делом Фельдмана происходит нечто странное. Его адвокаты получили письмо из Верховного Суда Украины, в котором говорится: «Верховным Судом были истребованы все 114 томов дела из Артемовского местного суда г. Луганска, поскольку в кассационных жалобах были ссылки на документы, находящиеся в томах дела, которые в Верховный Суд не поступили. По сообщению председателя суда С. Лубяного, направить недостающие тома дела суд не может в связи с тем, что они выделены в отдельное дело относительно Фельдмана и иных лиц, которое находится на рассмотрении в том же суде.

… Исходя из вышеуказанного, дело не может быть внесено на рассмотрение в сроки, предусмотренные ч.2 ст. 294 УПК Украины».

Иными словами, Верховный Суд Украины признает, что он грубо нарушает требования закона относительно сроков рассмотрения дел в кассационной инстанции (соответствующая жалоба Фельдмана была направлена в суд еще 13 марта 2003 г.), а осужденный все это время должен находиться в местах лишения свободы, несмотря на явную незаконность приговора, да и уголовного дела вообще.

Кроме того, Верховный Суд Украины признает, что в «деле Фельдмана» большая часть материалов отсутствует, что означает, что суд вынес приговор, полностью не ознакомившись с делом! Не видел этого дела и Апелляционный суд Луганской области, ибо из упомянутых 114 томов председатель райсуда Лубяной счел нужным направить только 29.

В связи со сложившейся ситуацией, адвокаты Бориса Фельдмана обратились в Верховный Суд с ходатайством приостановить исполнение приговора в отношении их подзащитного до рассмотрения дела судом в кассационном порядке.

(«Свобода», №42, 28 жовтня-3 листопада 2003 р.)

 

***

Один из 11-ти обвиняемых, проходящих по делу так называемых комсомольцев, скончался. Это Сергей Бердюгин, причиной смерти которого стал рак печени, сообщили «Фактам» в городской клинической больнице Одессы.

(«Факты», №203, 4 ноября 2003 г.)

***

19-летний Сергей Бердюгин во время судебного разбирательства жаловался на то, что плохо себя чувствует. После первого заседания Бердюгин был госпитализирован и находился под охраной в больнице. Вероятная причина смерти — острое воспаление печени и сопутствующие болезни.

(«Комсомольская правда в Украине», №205, 4 ноября 2003 г.)

Свобода висловлювань

Загальні проблеми

Цими днями «нашоукраїнець» Сергій Ратушняк заявив, що підтримує ідею своїх колег, які пропонують припинити державне фінансування НТКУ і перекласти цей «почесний обов’язок» на СДПУ(о) на тій підставі, що «Перший Національний», споживаючи бюджетні кошти, перетворився на кишенькову телекомпанію Віктора Медведчука. Бо нині, як стверджує пан Ратушняк, «журналісти Першого каналу дозволяють собі подачу спотвореної, сповненої цинізму і лицемірства інформації, а також подають образливі і емоційні коментарі... Сповідуючи таку інформаційну політику, НТКУ демонструє неповагу до українських громадян, які своїми податками сплачують за конституційне право на достовірну й неупереджену інформацію».

Кожен сам вибирає собі «господаря». Хоча, у принципі, для Першого Національного цю роль відвели народу, і в журналістів цього каналу мав би бути «люфт» для професійного волевиявлення.

І в цьому контексті наївними видаються слова Віктора Януковича: «Бототьбу з «темниками» повинні вести самі журналісти». Повинні. Але хто наважиться з тієї обойми, яка «годує сім’ї» з гонорарів, чий обсяг масштабніший за масу сумління?

(«Шлях перемоги», №43, 16-22 жовтня 2003 р.)

***

В разгар президентской избирательной кампании Украина может лишиться многих центральных ежедневных газет? По крайней мере, "Укрпочта" вовсе не гарантирует доставку периодики день в день

По статистике, еще десять лет назад каждая украинская семья выписывала 3—5 изданий. Сегодня с горем пополам на одну ячейку общества приходится около... 0,5 газеты или журнала по подписке. Но даже эта жалкая статистическая цифра может сойти на нет. Вот она-то и станет реальной оценкой состояния свободы слова в стране.

И причиной тому будут не "темники", на которые жалуются многие журналисты, отказывающиеся писать исключительно по приказу сверху. Не редакционная или внутренняя цензура, в той или иной форме существующая во всех творческих коллективах. Не диктат финансово-политических групп, спонсирующих большинство изданий, а значит, имеющих один из мощнейших (материальный) рычагов влияния на судьбу газеты или журнала. Даже приближающиеся президентские выборы, а в связи с этим и предположение, что кому-то выгодно отсутствие в регионах всех центральных газет, здесь ни при чем.

Все просто и до боли неотвратимо. Издающиеся в Киеве газеты и журналы читатели в регионах почти не видят. Точнее, в розничной сети они еще худо-бедно продаются. А вот подписка практически всех ежедневных центральных газет неумолимо сокращается. И главная тому причина в том, что оплаченные наперед издания доставляются читателям с катастрофическим опозданием. Как следствие — подписчики отказываются продлевать контракт на доставку изданий, и редакции несут колоссальные потери. Ведь основные центральные газеты и журналы ориентированы на получение прибыли (собственно, и позволяющей издавать печатные СМИ) как раз за счет постоянных подписчиков! Но какой же читателям смысл отрывать от семейного бюджета немалые средства, если в итоге они получают устаревший продукт? Ответ на этот вопрос один, и довольно простой — отказаться от подписки. Именно так и поступают в последнее время региональные читатели газет, издающихся в Киеве. Причем независимо от того, поддерживает ли издание оппозицию или занимает провластные позиции. Потому что читатели и тех., и других разочарованы одинаково — они рассчитывали на ежедневное получение киевских газет, а издания им доставляют на дом в лучшем случае раз в неделю... И в равных по своей безысходности условиях оказались, по сути, все центральные газеты. Чтобы не нести громадные убытки от нереализованных тиражей, они вынуждены их попросту сокращать. Круг читателей всеукраинских(!) газет неумолимо уменьшается до... киевской аудитории. Параллельно уменьшаются шансы изданий экономически выжить без финансовой подпитки, оказываемой им подписчиками. Еще чуть-чуть, и многие печатные СМИ, ориентированные не только на розничную торговлю, но и на постоянных подписчиков, начнут закрываться из-за нерентабельности своих предприятий.

Подтолкнуть ежедневные газеты, по сути, на грань разорения, а общество — на грань информационной блокады удается, судя по всему, одной-единственной структуре — государственному предприятию "Укрпочта". Дело в том, что оно является монополистом в почтовой связи и сфере распространения периодики. И хотят того журналистские коллективы или нет, но судьба газет и еженедельников общенационального, а не регионального значения, зависит от этого предприятия. А именно: от того, насколько в очередной раз повысит "Укрпочта" тарифы на доставку, насколько четко она будет выполнять свою основную задачу, испокон веков остающуюся для почтовиков неизменной: доставить корреспонденцию (личную и печатную) адресату как можно быстрее.

Предприятие переживает перестройку. Ее суть заключается... в сокращении структурных подразделений, занимающихся доставкой периодики.

Несложные подсчеты показывают: если полгода назад незначительное сокращение почтовых пунктов доставки привело к потере ежедневными и еженедельными центральными газетами десятков тысяч подписчиков, то нынешний эксперимент "Укрпочты", который стартует 1 ноября, может закончиться тем, что Украина... процентов на 80 лишится всеукраинских ежедневных изданий! Они просто не будут поступать региональным читателям, в лучшем случае их основными потребителями останутся киевляне. Может, именно эта цель и преследуется? Разрушить государственную систему распространения периодики, что в конечном итоге и приведет к естественной смерти свободной прессы, все еще пребывающей в состоянии зародыша? Ведь по сути всеукраинские издания таким нехитрым способом отсекаются от читателей в регионах. Без цензуры, без политического и административного давления, без судебных многомиллионных тяжб. И самое интересное — под этот пресс попадают все всеукраинские газеты: оппозиционные, пропрезидентские, российские "в Украине", партийные, печатные органы Верховной Рады, Кабинета министров... Все они зависят от "Укрпочты". А потом уж, как ни парадоксально, от читателей. Потому как прежде чем попасть к своим потребителям, в большинстве своем газеты должны пройти сначала, образно говоря, через руки "Укрпочты". "Укрпочта" удивительным образом всех уравняла в возможности оказаться неуслышанными. Наверняка в преддверии президентской избирательной кампании подобная ситуация кому-то понравится. Это с киевскими редакциями сложно бороться, а местные региональные СМИ куда легче положить на лопатки. Кому бы то ни было. И наверняка после того, как ситуацию уже трудно будет исправить, поднимется шум по поводу отсутствия в Украине свободы слова, а наши доблестные парламентарии будут рассказывать в Европе о жутких условиях, в которых приходится работать журналистам. Может, все же стоит иногда бороться и за права читателей, зрителей? Хотят они или нет, но право знать, что происходит в стране, они имеют...

Главный редактор "Фактов" Александр Швец:

"Речь идет об удушении свободы слова в Украине. И я не считаю такую формулировку резкой. Перестройка в структуре "Укрпочты" ненавязчиво отталкивает читателей в регионах Украины от центральных газет и журналов, в большинстве своем являющихся более профессиональными и информированными по сравнению с региональной прессой. А она, в силу объективных обстоятельств и отсутствия нормального финансирования, не может предоставлять информацию во всей ее полноте, и даже относительную профессиональную свободу себе позволить порой не в состоянии».

Председатель Национального союза журналистов Украины Игорь Лубченко:

"Проблема — очень актуальна и остра. Как для печатных средств массовой информации, так и для подписчиков, читателей газет и журналов. И в первую очередь именно для них.

Эксперименты "Укрпочты" вполне реально могут привести к исчезновению ежедневных газет. Действительно, никто, будучи в здравом уме, не станет выкладывать деньги за издание, выходящее пять раз в неделю, если его привозят в село один-два раза. Но и о газетных киосках сказано несколько оптимистично. Сам убедился: во многих райцентрах газетные киоски торгуют только еженедельниками и ежемесячниками — так проще, ведь ежедневные газеты нужно УМЕТЬ продать в день выхода, ибо позавчерашние новости никому не интересны.

По настоянию Национального союза журналистов Украины сейчас проводится проверка деятельности "Укрпочты" — проследим за ее результатами. Но уже сейчас смогу сказать: мы категорически против всякого рода экспериментов, которые не обеспечат ежедневной доставки прессы подписчику».

(«Факты», №201, 31 октября 2003 г.)

 

СВОБОДА ВИСЛОВЛЮВАНЬ 

ЗМІ і влада

Людмила Коханець:

ТРК «Альтернатива, яку свого часу очолював керівник інформаційного управління Адміністрації Президента, він же — популярний автор патентованих «темників» Сергій Васильєв, вирішила довести всім скептикам, що «документальне кіно» в Україні не згинуло.

Нині, стверджує інтернет-сайт «Провокація», триває напружений творчий процес над стрічкою «Звичайний нашизм». Всі «документи» відзнято, і тепер триває завершальна стадія — монтаж.

За інформацією «Провокації», творці документально-публіцистичного фільму не є громадянами України.

Показана на ICTV, а потім продубльована на інших керованих каналах «правда» про «антидержавну змову», відому в народі, як «касетний скандал», і причетність до неї Віктора Ющенка також ліпилася за кордоном. Але, як і в цьому випадку, на гроші олігархів з найближчого оточення Кучми.

(«Шлях перемоги», ч. 43, 16-22 жовтня 2003 р.)

Злочини проти журналістів

Зважаючи на специфічність професії журналіста і той резонанс, якого набувають вчинені стосовно працівників ЗМІ кримінальні прояви, кожний такий сигнал перебуває на особливому контролі керівництва УМВС України в Кіровоградській області. Підтвердження тому — факти пограбування трьої кіровоградських журналістів, скоєні у червні та липні поточного року.

Працівники відділення карного розшуку Кіровоградського міськвідділу міліції протягом двох діб розкрили пограбування двох працівників телебачення. Розкриття пограбування кореспондента газети «Україна-Центр» головний редактор цього видання Юхим Мармер охарактеризував як «вияв професіоналізму». На зустрічі в УМВС України в Кіровоградській області журналісти газети «Україна-Центр» подякували правоохоронцям за їх сумінну працю.

(«Іменем закону», №33, 15-21 серпня 2003 р.)

***

Журналистов бьют. Чего добиваются?

Ошибка! Не указано имя закладки.Письмо под таким заголовком поступило в редакцию «2000». Его автор — журналистка Людмила Семенюк утверждает, что ответ на поставленный вoпpoc бoлее чем пoнятен — в Киpoвoгpаде, например, бoльшинcтвo меcтных пpедcтавителей маccмедиа любят дoпoздна посидеть в какoм-нибудь кабачке...

— Да и мнoгoчиcленные пpезентации и фуpшеты веcьма этoму cпocoбcтвуют, — утверждает автор. — Пocтoяннo coпpoвoждаютcя вoзлияниями и заcедания местного пpеcc-клуба рыночных pефopм, фуpшеты для пpеccы даже якoбы вхoдят в oбязательную пpoгpамму. Онo и пoнятнo, иначе ктo бы тpатил cвoе вpемя на пуcтую гoвopильню? Кcтати, не pаз жены жуpналиcтoв выcказывали cвoе вoзмущение пo пoвoду фopмы пpoведения пpеcc-клубoв, ведь кoму пoнpавитcя еженедельнo пьяный муж, веpнувшийся запoзднo с заcедания пpеcc-клуба. На днях пocтpадал его руководитель Владимиp Мoщинcкий, кoтopый вoзвpащалcя пocле пoлунoчи с работы и cтал coблазнoм для хулиганoв. Они oтoбpали у жуpналиcта в темнoм пеpеулке мобильный телефoн, чаcы и деньги. А вдoбавoк и пoбили. Интеpеcнo, чтo из этoгo хулиганcкoгo факта cделали шoу на заcедании так называемoгo кoмитета защиты жуpналиcтoв, кoтopый opганизoвал бывший pедактop газеты «Укpаина-Центp», а ныне cвoбoдный жуpналиcт, активнo pабoтающий на oппoзицию, Никoлай Уcпаленкo. На заcедании кoмитета мнoгo гoвopилocь o cвoбoде cлoва, o Гoнгадзе и o тoм, чтo вcе чаще cтpадают акулы пеpа пpи иcпoлнении cвoих cлужебных oбязаннocтей. Меньше пить нужнo, гocпoда хopoшие, и никтo мopду бить не будет.

«2000» связались по телефону с Владимиром Мощинским, который в настоящее время работает главным редактором творческого производственного объединения (ТПО) общественно-политических программ Кировоградской областной государственной телерадиокомпании (ГТРК). И вот что он нам рассказал.

— 28 сентября съемочная группа ГТРК вернулась в Кировоград примерно в 12 часов ночи. Мне нужно было просмотреть отснятые видеоматериалы, так как сюжет должен был пойти в эфир утром. Мой дом располагается в пяти минутах ходьбы от работы. Закончив работу, примерно в два часа ночи я шел по улице Шевченко, когда кто-то сзади ударил меня по голове, а затем последовали удары по ногам в наиболее болезненные места. Несмотря на плохую видимость, я успел заметить, что нападавших было трое, среди них я разглядел девушку. Черненькая, симпатичная, невысокого роста, стрижка каре. Когда упал на землю, мне нанесли несколько ударов по туловищу. Злоумышленники отобрали мобильный телефон, часы и пять-семь гривен. Они вернули ключи от квартиры, а также затемненные очки и, уходя, как бы извинились, у них, дескать, «такая работа». Мне показалось, что хулиганы владели некоторыми приемами восточных единоборств.

В милицию обращались?

— Разумеется. Они делают все возможное, чтобы найти хулиганов. Кстати, нападения на журналистов в Кировоградской области — не редкость. В нынешнем году было избито и ограблено несколько человек.

Вы не связываете нападение со своей профессиональной деятельностью?

— Мне кажется, что это было обычное ограбление, политика и журналистика здесь ни при чем.

А что скажете насчет обвинений в том, что заседания пресс-клуба якобы заканчиваются обильными возлияниями?

— Эти сведения, мягко говоря, не соответствуют действительности. Заседания проводятся с 16 до 17 часов, на них обычно приходят до 20 журналистов. Происходящее снимают на пленку операторы ГТРК, чтобы показать сюжет по телевидению.

По словам гендиректора Кировоградской областной ГТРК Сергея Омельчука, программа о заседаниях пресс-клуба рыночных реформ пользуется популярностью у зрителей области.

— Мы с удовольствием размещаем ее в эфире, — утверждает г-н Омельчук. — Она современна по форме, а главное — интересна по содержанию. К примеру, одно заседание было посвящено органам местного самоуправления, другое — местному здравоохранению, каким образом оно поддерживает региональные медицинские учреждения. Несколько программ вышло в эфир в связи с резким скачком цен. Кстати, глава областной госадминистрации не стал бы участвовать в сомнительных мероприятиях, результативность которых равна нулю. Мы сейчас подумываем о том, чтобы сделать собственную телевизионную версию пресс-клуба. А что касается утверждений, будто журналисты приходят на заседания только лишь для того, чтобы расслабиться, то в Кировограде есть много мест, где это можно сделать без всяких проблем.

Сергей Омельчук подтвердил, что журналистов в Кировоградской области хулиганы не жалуют. К примеру, в 2003 году было избито четверо, в том числе трое сотрудников ГТРК. О том, что журналисты в последнее время довольно часто становятся жертвами хулиганов и грабителей, свидетельствуют многочисленные сообщения на эту тему информационных агентств. Самый яркий пример из этой области — избиения ряда журналистов в Луганской области и в Донецке, случившиеся в августе нынешнего года.

Злоумышленников интересовали не политические убеждения «акул пера», а ценности и личные вещи. Особенно привлекали их почему-то мобильные телефоны. Во всех случаях журналисты с травмами различной степени тяжести попадали в больницы, а милиция возбуждала уголовные дела. Однако было бы несерьезно обвинять потерпевших в том, что они «шатаются по ночам где попало». Журналисты просто добросовестно выполняют свои обязанности и за это расплачиваются здоровьем. И пока милиция не наведет порядок на улицах, представители средств массовой информации Украины, как и другие граждане, будут по-прежнему попадать под «прицел» грабителей. (Владимир Сенчихин)

(«2000», «Свобода слова», №41, 10 октября 2003 г.)

***

Київський районний суд Донецька виніс вирок 33-річному Олександрові Бернику, який вчинив убивство співробітника газети «Донецькі новини» Олександра Панича. За словами заступника прокурора Донецька Михайла Сакуна, підсудний визнав себе винним, покаявся та попросив вибачення у рідних та близьких загиблого.

Злочинець засуджений до 12 років позбавлення волі.

(«Без цензури», №32, 17 жовтня 2003 р.)

***

Потурання злочинцям. Розповідь про те, як вінницькі правоохоронці "захищають" журналістів

Талановитого вінницького журналіста Костянтина Федоровича Матущака я знаю майже сорок років. Свого часу ми з ним працювали у Вінницькій районній та обласній газетах. Принциповий, чесний, справедливий, цілеспрямований, він завжди шукав правди і допомагав людям знаходити її. Саме тому мене вкрай обурив той випадок, який стався з ним у червні нинішнього року.

Одного ранку Костянтин Матущак під’їхав своєю малолітражкою до вінницького ринку "Юність". Місця для кількахвилинного припаркування автомобіля з правого боку не було. Вільні місця були з протилежного боку, навпроти входу в Інститут кормів. Увімкнувши сигнал лівого повороту і переконавшись, що нікому не заважає, досвідчений автомобіліст розпочав звичний маневр. Коли до місця припаркування залишилося кілька метрів, несподівано позаду його автомашини заскреготіли гальма іномарки БМВ, яка вигулькнула, наче з-під землі. Не зупиняючись, Костянтин Федорович спокійно закінчив маневр. Залишивши авто на смузі зустрічного руху, водій іномарки хижо накинувся на Матущака. Не пред’являючи жодних претензій, почав несамовито грюкати дверцятами його малолітражки. Щоби з’ясувати, що трапилось, Матущак намагався вийти з кабіни. І як тільки просунув частину лівої ноги, розлючений власник БМВ почав гамселити по ній дверцятами. Костянтин Федорович опинився в своєрідній пастці, тому не мав змоги чинити хоча б найменшого опору. На прощання нападник "почастував" свою жертву кулаком у підборіддя. Та так, що аж на устах зацебеніла кров. І нога моментально набрякла...

Власник іномарки сів у своє авто і поїхав у напрямку Хмельницького шосе. Запам’ятавши номер автомашини нападника, Костянтин Федорович під’їхав до Вишинецького відділу міліції і поінформував про все начальника Анатолія Кубряка. Той розпорядився негайно затримати правопорушника. А потерпілий поїхав до судмедекспертизи, щоб зафіксувати тілесні ушкодження. Уже й два тижні минуло, але гематоми на нозі та обличчі не зникли. На нозі утворилася кривава рана, а на підборідді "красувався" фіолетово-чорний синець, про що було зафіксовано в хірургічному відділенні поліклініки УМВС, де Костянтин Матущак стоїть на обліку як пенсіонер МВС.

Із міліції довго не надходило ніяких чуток, і К.Ф.Матущак знову вирішив навідатися до підполковника Кубряка. На його подив, той не міг сказати, хто з підлеглих займається цією справою. У черговій частині повідомили, що матеріали в дільничного інспектора Івана Франчука, який обслуговує ринок "Юність". Два дні "ловив" дільничного потерпілий, але даремно. Тоді ж з`ясувалося, що матеріали — в начальника слідчого відділу старшого лейтенанта міліції Івачковського. Останній обнадійливо пообіцяв: не мине, мовляв, і місяця, як розслідування кримінальної справи буде завершене. Залишилося тільки уточнити деякі деталі й опитати свідків.

 Костянтин Федорович попросив назвати прізвище свого кривдника, його вік та місце роботи.

«Вибачте, я поспішаю до прокурора Ленінського району Сичука. Хочу порадитися стосовно вашого конфлікту», — з цими словами Івачковський закрив теку з паперами.

Шістнадцятого липня потерпілий знову навідався до слідчого, котрий повідомив: «Слідство закінчене. За порадою прокурора, вам належить звернутися із заявою до суду Ленінського району, оскільки проти вас скоєно злочин за статтею 125 КК України — умисне тілесне ушкодження...

«Ви ж не опитували ні мене, ані моїх свідків, — обурився колишній майор

міліції К.Ф.Матущак. - По-друге, це не спричинення тілесних ушкоджень. Це — типове хуліганство, скоєне привселюдно в громадському місці особливо зухвало та цинічно».

 — Нічого не знаю. Звертайтесь до суду...

Не погодившись з такою "інкримінацією", Костянтин Матущак надіслав скаргу Анатолію Кубрякові, у якій зажадав ознайомити його із матеріалами "розслідування", щоб уточнити прізвище нападника.

Скінчився липень. Та відповіді від Кубряка так і не надійшло. Потерпілий подався до прокурора Володимира Сичука, але на місці його не застав. Про загадкову позицію працівників міліції Костянтин Матущак виклав у скарзі прокуророві Сичукові. Просив нагадати, щоб ті своєчасно реагували на звернення громадян.

Минуло більше місяця, проте від прокурора ні слуху, ні духу. Напевне, вирішив провчити писаку. А можливо, Володимир Васильович не читав статті 3 Конституції України. Є нагода нагадати її зміст: в нашій незалежній країні людина, її життя і здоров’я, честь і гідність, недоторканність вважаються найвищою соціальною цінністю. Держава відповідає перед людиною за свою діяльність, забезпечення прав і свобод. А на ділі - зовсім інше "піклування"...

Матущак черговий раз зателефонував Кубрякові, щоби дав відповідь на його скаргу.

«А ви хіба не отримали? — вдавано здивувався він. — Я давно переслав її

поштою».

Лукавив Анатолій Васильович. Дав відписку лише 8 серпня. Варто вдуматися в її зміст: "По факту спричинення Вам тілесних ушкоджень 27.06.2003 р. водієм автомобіля (як його прізвище — секрет) відмовлено згідно ст. 6 п. 2 Кримінально-процесуального кодексу України (за відсутністю в діях нападника складу злочину). По даному факту рекомендуємо Вам звернутися з заявою в Ленінський районний суд міста Вінниці, після чого суду буде наданий відмовний матеріал, де вказані анкетні дані особи, яка заподіяла Вам тілесні ушкодження для вирішення питання по суті".

Тут постає нагальне питання: навіщо звертатися до суду, коли в діях засекреченого хулігана відсутній склад злочину? І ще: який суд прийме заяву, коли в ній не вказано прізвище правопорушника та його адреса? Дивує й таке: чому працівники міліції під пильною опікою прокурора не визнають факт згаданого хуліганства, а беруть до уваги тільки його наслідки — заподіяння легких тілесних ушкоджень? Відповідь частково можна знайти в ст. 27 КПК України, де сказано, що справи про злочини, передбачені ст. 125 КК України, порушуються не інакше, як за скаргою потерпілого, якому і належить право підтримувати обвинувачення. У такому випадку дізнання і досудове слідство не проводяться.

Тепер можна зрозуміти, чому Івачковський не квапився опитувати свідків. Навіщо зайва морока? Легше ж перекваліфікувати хуліганство на тілесні ушкодження!

Костянтин Матущак плідно працює на ниві журналістики майже 45 років. Ним опубліковано в ЗМІ більше двохсот фейлетонів та критичних матеріалів. Він і тепер бореться на шпальтах газет проти людей, що підривають підвалини нашої незалежності. За останніх два роки видав три цікаві книжки художньо-документальних творів, працює над наступною — нариси про ветеранів війни і праці.

Очевидно, комусь не до вподоби відверта громадянська позиція ветерана журналістики. На думку Костянтина Федоровича, самосуд над ним скоєно не випадково. Можливо, в цю справу втрутяться керівники обласної прокуратури. Адже потурання скоєнню злочинів призводить до небажаних наслідків (Юрій Окіпняк, ст. Копай, Барського району Вінницької області).

("Молодь України", 23 жовтня 2003 р.)

Судові справи за участю ЗМІ

За останніми даними, у 2002 році до судів надійшло 770 справ про відшкодування моральних збитків, захист честі та гідності за позовами до ЗМІ. Із них задоволено 223 справи, себто, 62%. В інших випадках справа або була закрита, або розгляд її ще триває. Загальний розмір позовних вимог склав 171 млн. 543 тис. 591 гривню. Але в реальності, після численних судових процесів, із ЗМІ стягнули 1 млн. 191 тис. 47 грн.

(«Без цензури», №31, 10 жовтня 2003 р.)

***

Зараз у Кіровограді тривають численні судові процеси. Зокрема, минулого тижня Верховний Суд постановив стягнути на користь голови Кіровського районного суду м. Кіровоград Володимира Ярошенка 15 тисяч гривень з кіровоградського журналіста Юрія Михайловича та 50 тисяч гривень з місцевої газети «Україна-Центр». Предметом суперечки в даній ситуації стала публікація в газеті «Україна-Центр» інформації, що базувалася на матеріалах прес-конференції в агентстві УНІАН 12 червня 2002 року, коли четверо кіровоградських журналістів обговорювали ситуацію, що склалася під час виборів мера м. Кіровоград. Один із учасників прес-конференції, Юрій Михайлович, заявив, що екс-кандидат на посаду мера Володимир Ярошенко замовив його вбивство. Інформагенція УНІАН повідомила цю інчормацію. 14 червня кіровоградська газета «Україна-Центр» передрукувала повідомлення, посилаючись на УНІАН.

Пан Ярошенко вважає, що публікація мала замовний характер, і «за оприлюднення неправдивої інформації» ЗМІ отримали гонорар. До речі, той же пан Ярошенко судився практично з більшістю кіровоградських ЗМІ («Народне слово», «Кіровоградська правда», обласна ТРК), а на підході — розгляд справи телекомпанії ICTV, де сума відшкодування становить 300 тисяч гривень.

(«Без цензури», №31, 10 жовтня 2003 р.)

***

У нас 6 ноября случилось почти сенсационное событие. Местный судья Головко, рассматривая иск заместительницы мэра г. Херсона Алены Ротовой к местной газете "ВІК", издал постановление:

"Керуючись ст.ст. 152, 156, 157 ЦПК України, та з метою забезпечення незалежності суду, суд, УХВАЛИВ:

Заборонити ТОВ "Телерадіокомпанія "ВІК", редакції громадсько-політичного щотижневика "ВІК: час, події, люди", Кириченку Сергію Олександровичу та іншим особам протягом розгляду справи за позовом Ротової А.І. до ТОВ "Телерадіокомпанія "ВІК", редакції громадсько-політичного щотижневика "ВІК: час, події, люди", Кириченка С.О. поширювати за допомогою засобів масової інформації будь-які відомості щодо причетності Ротової А.І. до діяльності у сфері поховання, про порушення нею вимог Конституції та Законів України.

Ухвала підлягає негайному виконанню в порядку, встановленому для виконання судових рішень".

А эта самая Алена Ротова (она еще и депутат горсовета к тому же) прихватила почти все кладбища в аренду, что само по себе дичь и запрещено законом, она монополистка в этой сфере и диктует правила, сопротивляться которым никто не может — покойник не будет ждать, пока родственники защитят свои права, нарушенные Ротовой).

(Из сообщений в Харьковскую правозащитную группу)

Приватна думка

Тарас Друм, «Главред», 27/10/03:

С легкой руки главного редактора «Киевского телеграфа» Владимира Скачко в украинском языке появился термин «грантоеды».

Чуть позже Андрей Шевченко обогатил наш лексикон семантически родственным словом «темник». Вот, собственно, истоки дискуссии о свободе слова в Украине, следствием которой, в частности, стало появление в „Главреде” рубрики «Четверта влада» и нашей беседы с Владимиром Скачко.

 — Я не вижу, из-за чего сыр-бор между властью и оппозицией». Кампания против так называемых грантоедов в свое время развернулась именно на страницах «Киевского телеграфа» и на сайте «Версии.com». Поясните, пожалуйста, кто такие грантоеды, и за что вы их так не любите?

 — Я бы не говорил о «Версиях» и «Киевском телеграфе». Это, скорее, моя личная позиция. И связана она с тем, во что превратился процесс получения грантов в Украине... Сложился некий союз между распорядителями и получателями грантов, который работает по принципу: чем хуже дела в стране, тем лучше для распорядителей грантов и их получателей. Это некий модифицированный большевизм ленинского толка. Ленин когда-то призвал выступить за поражение собственного правительства в империалистической войне. То есть, за то, чтобы любой ценой сделать все хуже, чтобы подорвать власть, взять ее самому и уже потом «наш новый мир построить». Чем это обернулось с большевиками, и что они потом сделали со страной и с ее народом, ясно всем. Уверен, прекрасно понимают это и грантодатели, и грантоеды, но, тем не менее, продолжают свою деятельность с выгодой для собственного кармана. Одни говорят, что нет демократии, другие на ее развитие дают деньги: и чем меньше «нет демократии», тем больше гранты... Это такой бизнес уже образовался: «наши» хают страну, а «ихние» деньги на это дают. И, повторяю, моя позиция не зависит от того, люблю я или нет гранты. Я сам пользовался грантами. И, наверное, буду ими пользоваться, если это будут гранты, например, на освещение предвыборных кампаний в других странах или проведение учебных семинаров для журналистов. Ради Бога, пусть выдают. Спасибо им за это. Но пусть выдают гранты не на разрушение этой страны, она и так развалена...

 — Если говорить о внутреннем выборе – ругать или поддерживать власть, почему в «Телеграфе» и «Версиях» все статьи, скажем, о Викторе Ющенко резко критические, а в отношении провластных политиков вы обычно более осторожны? Это ваша личная неприязнь к Ющенко или выполнение некоего политического заказа?

 — Первое: мы – издание, основателем и владельцем которого является провластный политик (народный депутат Андрей Деркач. – Т.Д.), что, конечно же, накладывает свой отпечаток на редакционную политику. Второе: мы стараемся все-таки представлять у себя все точки зрения, в том числе, и Ющенко. В нашей рубрике «Гость редакции» побывали практически все оппозиционные политики: Симоненко, Тимошенко, Мороз, Ющенко и практически все его помощники. И все детали интервью мы согласовывали с интервьюируемыми, утверждали окончательный текст, чтобы он был таким, каким они хотели бы видеть его в газете.Третье – проблема Ющенко. Мои личные статьи, их настрой, характер и тональность вызваны моим личным же неприятием Ющенко как политика...

 — Личностный аспект в ваших статьях очень ярко выражен. В этой связи вопрос: кем вы себя считаете — журналистом или своего рода частным экспертом от политологии, как Вячеслав Пиховшек?

 — Я «альфонс» от журналистики – она меня кормит. И это очень плохо, что личностный аспект доминирует в моих статьях, я признаю. Но что я могу сделать, если ситуация сейчас такая?..

 — Андрей Деркач как-то вмешивается в редакционную политику ваших изданий? Кто ее определяет?

 — Если ему нужно провести те или иные политические воззрения через газету, конечно, это делается. Потому что так делается везде, во всех странах и во все времена. А все остальное определяем мы – я, как редактор, и журналистский коллектив. Хочу еще раз напомнить, что все интервью с украинскими политиками, которые мы размещаем, обязательно предварительно сверяются с интервьюируемым. И не потому, что мы боимся цензуры, а потому, что боимся обвинений именно в цензурировании...

 — Тот факт, что ваш владелец – народный депутат и вообще человек влиятельный, дает вам какие-то преимущества, например, эксклюзивные источники информации?

 — Я думаю, что близость к политику Деркачу не дает газете практически никаких преимуществ. Кроме одного: что эта газета есть, что она, так или иначе, получает средства к существованию и даже более того – какие-то гонорары. Это единственное и, может быть, главное преимущество от близости к олигарху. А по части источников информации или получения какого-то доступа к власти, к некоей закрытой информации, то даже наоборот – из-за этой близости иногда, к сожалению, не происходит даже утечка информации. Борются с «нашим» олигархом – борются и с нами. В частности, недопуском к информации…

Я работаю в газете с июня 2002 года... Может, это все выглядит как-то подхалимски, но я все равно хочу сказать, что дай Бог всем, у кого хозяева – олигархи, такого олигарха, как Деркач. Во всяком случае, я не могу сейчас сказать, что чувствую себя «прессованным». Мы в редакции можем отстоять свою точку зрения, даже если она не нравится людям, которые пытаются так или иначе влиять на редакционную политику, на содержание отдельных статей, даже на тематику полос...

 — На ваш взгляд, кто из авторов темников – Сергей Васильев или Николай Томенко – является большим злом для современной украинской журналистики?

 — Они „обоє рябоє”. И те, и другие темники превратили информационное пространство страны в некое поле битвы, перегороженное баррикадами. И те, и другие темники – безапелляционные. В темниках, которые выдает Томенко, «мессия всех времен и народов» – это Ющенко, и критиковать этого человека за нерешительность, за непоследовательность, за прочие недостатки нельзя. В темниках Васильева четко обозначены враги его шефа – Виктора Медведчука, и их тоже мочат бескомпромиссно, практически не давая возможности если не сказать что-нибудь в свое оправдание, то хотя бы объяснить свою позицию. И в таком жестком режиме противостояния вынуждены работать журналисты, так или иначе обслуживающие темники. Не знаю, реклама это или нет, но «Киевский телеграф» старается не получать указаний. И наши авторы пишут то, что им Бог на душу положит и «талану в руку вкладе».

 — Вы довольно активно участвуете в околомедийных обсуждениях, дискуссиях. В то же время вы никогда не упоминаете о цензуре. Вы с этим не знакомы?

 — Почему не знаком? С цензурой я так или иначе сталкиваюсь на протяжении всей своей работы в журналистике. Могу даже сказать, что меньше всего, как мне сейчас кажется, пытались влиять на то, что я пишу, в «Учительской газете», органе ЦК КПСС, где я начал свою журналистскую карьеру в Москве в 1989 году. Это был тот славный период, когда коммунистам сказали, что они должны безропотно слушать критику, внимать ей и не сопротивляться. Тогда можно было писать все, что угодно. Можно было еще в 90-м – 91-м. А сейчас… Я не верю, что у нас есть цензура – есть жесточайший контроль. Цензура – это удаление какой-то информации, недопущение ее в эфир или на страницы газет по некоему четко обозначенному идеологическому плану, то есть, по принципу идеологического неприятия и несоответствия. У нас можно найти какую-либо идеологию? Кучма – не идеология, Медведчук – не идеология, Ющенко – не идеология, Деркач – не идеология. Это люди, которые занимают ту или иную нишу в политической системе, и они стараются проводить политику, выгодную себе. Господи, да если бы и была у нас государственная цензура, например, что-то типа «программы повышения имиджа Украины за рубежом»... Может быть, она и нужна даже… Хотя, упаси Господи, цензура не нужна любая. Но, с другой стороны, нужна хоть какая-то направляющая национальная идея, чтобы если не жить с нею, то, во всяком, случае, ею руководствоваться.

 — Вы – журналист с серьезным опытом, еще из поколения покойного Набоки. Как вы оцениваете сегодняшние персоналии в отечественной журналистике, хотя бы самые видные, как Татьяна Коробова, Юлия Мостовая?..

 — Это личности в журналистике. Могу к ним добавить Ирину Гаврилову, Александра Юрчука, Сергея Рахманина, Ольгу Анисимову, Алексея Мустафина. Могу назвать молодую поросль – журналистов, которые, так или иначе, поднялись до уровня серьезных профессионалов и заметных личностей в политической журналистике. Есть Егор Соболев, Галина Моисеева, которая работает у нас в «Версиях» и «Киевском Телеграфе», Александр Сергий, Захар Бутырский, даже такой активный грантоед, как Андрей Шевченко. Я недавно был потрясен статьей Алены Гетьманчук в «Главреде» о выборах в Азербайджане. Я, может быть, не могу вот так, навскидку, назвать фамилии, но мне нравятся, например, многие статьи в львовском «Поступе». Я вижу, что люди работают. Мозгами. У них есть немного националистических тараканов в голове, но то, что они пишут, – это классно изложенная информация, там есть мысль, есть слово, есть даже, что мне кажется очень ценным в нашей журналистике, немного эмоций, личностных каких-то переживаний.

Отличительная черта всех этих людей – о них можно говорить плохо, можно говорить хорошо, но если они не потеряют свое журналистское реноме, то не считаться с ними будет нельзя... Если бы было понимание того, что журналист – это навсегда, а политик зависит от мнения народа, тогда бы политики знали свое место, а журналисты не превращались в придворных шавок. И не надо было бы вести эти бесконечные споры: есть цензура – нет цензуры, кто-то кому-то служит – кто-то не служит. Я повторяю, кто-то в лагере, противостоящем журналистам, нашелся очень умный. Он взял и бросил яблоко раздора, которое рассорило журналистов. Одно из самых больших достижений власти за 12 лет независимости – это раздрай и шатание в стане журналистов. Это власти удалось блестяще...

 — А вот сами вы на «Украинскую правду» почему нападаете?

 — Я нападаю не на «Украинскую правду», а на позицию ее редактора Алены Притулы. И имею в виду даже не ее всеядность, позволяющую за деньги напечатать кого угодно и все, что угодно, а то, что она является как бы знаменем того грантоедства продажного, о котором я говорил. Доходит ведь до маразма: люди, чтобы отбить полученные гранты, готовы написать обо всех, а главное – о стране, все, что угодно. Я говорю так не потому, что я – суперпатриот. Упаси Господи! Я даже сторонник Сахаровского лозунга: «оказывайте давление на мое отечество». Но оказывайте давление с пользой...

 — Считаете, сетевые издания надо легализировать?

Я – за легализацию их как СМИ, но против любого контроля над Интернетом. Возможно, нужно создавать некие механизмы сдерживания перед компроматом, очернительством и вмешательством в личную жизнь, процветающими в Интернете. Но я говорю, пока эти сдерживающие тормоза не появятся в умах самих журналистов, и пока будет заказ со стороны политиков и денежных мешков – будет продолжаться война компроматов. А Интернет-издания должны быть средствами массовой информации, потому что они могут быть достаточно влиятельными. Вплоть до влияния на принятие общегосударственных решений, как это получается у той же «Украинской правды», «Корресподента», «UAtoday» и прочих… В общем, я хочу прекратить этот спор, так как не очень разбираюсь в проблемах Интернет-СМИ, но скажу лишь, что не будь Интернет-издания настолько влиятельными – не велась бы против них такая бескомпромиссная борьба, как против того же интернетного «Обкома». Это говорит о том, что их читают. И не надо делать скидку на то, что к Интернету в Украине имеют доступ 2,5% населения. Это, видимо, «нормальные» 2,5%, если власть так реагирует, что начинает топать ножонками, махать ручонками и шипеть сквозь зубы…

***

Юля Лымарь, «Главред», 23/10/03:

Николай Канишевский работает первым вице-президентом Национальной телекомпании. Той самой, которая попадает в каждый украинский дом, которую часто упрекают в слишком провластной позиции и предлагают превратить в канал общественного телевидения. И если первый тезис – объективен, со вторым Николай Дмитриевич соглашается, то против третьего выступает категорически. Впрочем, сейчас Первый национальный больше обеспокоен не «томенковской реформой», а бюджетным процессом. То есть выбиванием денег налогоплательщиков на существование УТ-1.

 — Сейчас на Национальном телевидении довольно сложный период, — рассказывает Николай Канишевский. — Мы очень обеспокоены заявлениями спикера парламента о том, что финансирование Национальной телекомпании может быть прекращено.

 — Почему? Ведь эти слова не имеют официального характера...

 — Да, но эти слова были сказаны ответственным государственным должностным лицом. Коллектив возмущен. Было уже два выступления профсоюзов – «легального» и так называемого «независимого». Они никогда не могли прийти к согласию между собой, а здесь даже Борис Гривачевский (идеолог независимого профсоюза УТ-1 – Авт.), который всегда искал правду и был в оппозиции к администрации, сотрудничает с официальными профсоюзами, так как существует вполне реальная угроза для Нацтелекомпании остаться без финансирования...

 — «Главред» похож на УТ-1 тем, что и у вас, и у нас есть «четверта влада». У вас программа, у нас – рубрика. Верите ли вы в силу этой четвертой власти? Является ли она властью в Украине или медиа – это способ обслуживания интересов политических групп?

 — Я верю, что есть четвертая власть. Так же верю и в то, что это способ обслуживания тех или иных инстанций. Даже вы, например. Вы же от кого-то получили средства на создание вот такой редакции. И, слава Богу, что она существует. Возможно, у вас другое мнение, чем то, которое декларирую я со своего телеэкрана. Но не было бы вашего владельца, не имели бы вы рабочего места и места, где вы можете размещать свои материалы, и не сидели бы мы здесь сейчас…

Государственная структура отличается тем, что все новости и программы у нас в определенной степени консервативные. Но и новости государственного телевидения могут быть интересными. И до меня на УТ-1 было несколько периодов взлетов и падений. Посмотрите на наших друзей россиян. Интересно же смотреть российское государственное телевидение, правда? Но ведь у них тоже есть определенная идеология, как и у нас.

 — Да, идеологии РТР и Первого национального похожи. Но речь идет о методах работы. РТРешники никогда не прибегают к замалчиванию информации...

 — Вы говорите о постоянных нападках «Телекритики»?

 — О них тоже.

 — Вы заметили, что с 22 апреля, с тех пор как я здесь работаю, нигде в прессе нет ничего о новостях Первого национального?

 — Нет, не заметила. Я не мониторю публикации об УТ-1.

 — А вы поинтересуйтесь. Действительно, нет нигде информации. Сначала Лигачева зацепила немного, как только я пришел, но потом все стихло.

 — Вы что, запугали журналистов?

Ага, Лигачеву напугаешь… Мне кажется, просто все видят: пришла команда работать на власть и делает это хорошо. Не к чему прицепиться. А если и заденут нас, то и «Подробности», и ТСН, и «Репортер». И это хорошо. Они все информационные службы отслеживают, и ко всем есть претензии...

Но посмотрите: пришел я и «Вісті тижня». Да, это было мое условие: я никогда не буду делать программу «Панорама»... Если нужна аналитическая программа, то это будут «Вісті тижня». Она с 1996-го года в эфире, и уже имеет своего зрителя. Нас гоняли с эфира на эфир: с «Интера» – на ICTV, с ICTV – на «ТЕТ» и так далее. И как только нашу программу снимали с эфира, значит, мне какую-то премию вручали. Я уже все эти престижные премии имею. Впрочем, с эфира нас давно что-то не снимали...  — Возможно, потому, что ваша программа слишком лояльная к власти?

 — Она просто взвешенная. Во-первых, это в моем характере. Никогда не хочется обидеть человека и его идеи. Как бы я ни относился к коммунистам, но обижать их не хочу. У меня отец был коммунистом, я целый год был коммунистом, миллионы людей с такими убеждениями… Скажите, почему я должен лить на них грязь? Это же нехорошо! Скажем, те же националисты... Неважно, нравятся они лично мне или нет. Я их не обижаю. Нужна сбалансированность. Мы делаем уже совсем не то, что делал Вадим Долганов. Его можно было смотреть увлеченно: на кого еще выльет? Но это не мое. По крайней мере, если на меня будут давить, я скорее от программы откажусь, чем такое буду делать...

 — Давайте подробнее остановимся на вашей фразе о том, что вы работаете на власть и делаете это профессионально. Любой сюжет можно сделать, незаметно для зрителя расставив акценты. Даже на первый взгляд в объективном сюжете видно, на чьей стороне журналист. В связи с этим уточните: вы информируете о деятельности власти или пропагандируете ее?

 — Если у нас подавляющее большинство сюжетов посвящено именно власти, и это повторяется изо дня в день, то, наверное, это информирование все-таки переходит в пропаганду. Но вопрос в том, кто это будет делать, если не государственный канал? Канал, который от власти получает деньги и существует на них, наверное, и должен этим заниматься? Мы должны быть вежливыми с властью.

 — Вы получаете от власти деньги и говорите в эфире, что власть хорошая. Это выполнение политического заказа?

 — Эквилибристика с этими понятиями, я уверен, сведется к тому, что каждый делает то, что он делает. Я знаю на какие деньги живет «Телекритика», и поэтому понимаю ее задачи. Хорошо, что этот пес есть, который на нас тявкает, и мы к нему прислушиваемся. Та же «Телекритика» знает, на чьи средства живут «Интер», «Новый» и Национальная телекомпания. Да, у нас есть задача информировать о том, что делает власть, и пропагандировать это. Но власть – это и Кабмин, и Верховная Рада, и Президент...

 — Между перечисленными вами политическими институтами давно уже нет покоя и согласованности позиций. Более того, председатель парламентского комитета Николай Томенко неоднократно заявлял, что информирование на УТ-1 о деятельности Президента и Верховной Рады проходит по-разному. Парламентские события, мол, вы часто освещаете не объективно. Вместе с тем, Александр Савенко говорит, что не собирается превращать Первый национальный на парламентский канал... Давайте разберемся. Верховная Рада выделяет бюджетные средства на оплату освещения своей деятельности. И пусть бы Николай Владимирович направил эти деньги, например, на «1+1» или на «Интер». Александр Зинченко, тогда возглавляя комитет и принимая эти постановления, на «Интер» ни одной программы о парламенте не поставил. А УТ-1 пусть берет! Коммерческие каналы заботятся о своих рейтингах. И они снимут с эфира любую программу, которая не имеет рейтингов. Потому что рейтинг – это реклама, реклама – это деньги. Например, в постановлении парламента записано: с 19 до 20.00 разместить «Вісник Верховної Ради». Ну и что? Люди будут смотреть в это время кино на «1+1». А у нас рейтинг упадет до 0,001.

 — Почему парламентские заседания должны транслировать коммерческие каналы, если есть государственное телевидение. У вас же задача информировать о деятельности власти…

 — Наша задача делать хорошее телевидение государственного направления. В прошлом году мы заработали 19 миллионов гривен на рекламе и каких-то информационных вещах, и как-то еще держались. А что же будем делать, когда нам лучшее время забьют парламентскими вестниками? С чего будем жить? Слава Богу, сейчас есть техническая возможность сделать кабельный канал. Пусть заводят этот кабель в каждую украинскую семью и показывают события в парламенте. Хоть круглые сутки. Хотел бы я увидеть рейтинг этого канала! Но я за то, чтобы он был, потому что как только он придет в наши дома, исчезнет ряд вопросов...

***

Александр Михельсон, «Главред», 10/10/03:

Андрей Шевченко – одно из «лиц» «5 канала», появившегося в эфире на базе кабельного канала «Экспресс-Информ».

Если канал интересен тем, что его считают близким к члену «Нашей Украины» Петру Порошенко, а поэтому – чуть ли не единственным антивластным телеканалом Украины, то ведущий его вечерних эфиров утверждает, что старается быть не оппозиционером, а объективным журналистом. Тем не менее, с Андреем связано немало политических событий. Самым ярким стало его участие в слушаниях ВР по вопросам цензуры, где тогда еще ведущий «Нового канала» продемонстрировал депутатам знаменитые «темники». После этого кто-то считает Андрея исполнителем политических заказов оппозиции, а кое-кто – «оторванным от жизни» идеалистом. Сам журналист утверждает, что старается не обращать на это внимания, и уверен, что украинская тележурналистика находится «на пороге рассвета».

 — Андрей, чем ты сейчас занимаешься на «5 канале»?

 — Я – шеф-редактор информационного вещания. Кроме того, мы вместе с Романом Скрыпиным по неделе ведем программу «Час» в вечернем эфире.

 — Какая сейчас ситуация на канале? Ты доволен его развитием?

 — В принципе – да. Думаю, каналу под силу стать, во-первых, информационным игроком, а во-вторых – уникальным каналом честных новостей в этой стране. У нас есть лицензии на вещание в тринадцати или четырнадцати регионах, в кабеле мы представлены почти по всей территории. Есть команда. Теперь дальнейшее развитие – это вопросы технологий, творческой изобретательности и, конечно, инвестиций. Мы понимаем, что нашим информационным программам будет тяжело соревноваться с рейтинговыми каналами Украины из-за ограниченного покрытия и значительно меньшей ресурсной базы. Однако, думаю, мы можем заинтересовать «политических маньяков».

 — А есть такая аудитория?

 — Понимаешь, по разным исследованиям, каждый день смотреть новости готовы не более десяти процентов телезрителей. Из них тех, кто интересуется политикой, еще меньше. Однако мы думаем, что эта аудитория в последние годы очень недовольна, потому что не получает нормальной, сбалансированной информации о событиях в Украине. Обратная связь, которую мы сейчас получаем, яркий тому пример...

 — Андрей, ты говоришь о «честных новостях». Однако не секрет, что все украинские телеканалы, даже государственные, финансируются теми или иными лицами, которые имеют определенные политические цели. А «5 канал», финансируемый влиятельным членом «Нашей Украины», очевидно, отстаивает интересы Ющенко – и как это согласовывается с «честными новостями»?

 — Я отвечу словами Виктора Шендеровича, который был здесь не так давно в эфире. Он сказал, что в отношениях с владельцем канала очень важно провести «красную линию», пересечение которой означает отход от каких-то базовых принципов. Мы эту «красную линию» провели. Мы подписали Основы редакционной политики и соответствующее соглашение с собственником. Эту идею придумали мы с бывшим шеф-редактором «Нового канала» Игорем Кулясом, когда оба ушли с «Нового».

Я верю, что мы строим не оппозиционный канал. Я надеюсь, что это будет первый, но не единственный, сбалансированный канал. Мне кажется, мы смогли доказать владельцу, что это выгодно, в первую очередь, ему. А он, со своей стороны, был достаточно гибким, чтобы это увидеть. Он пока соблюдает условия соглашения. Есть ли гарантия, что политика канала не изменится в будущем? Нет. Как и в отношении чего бы то ни было в этом мире.

 — В том числе и в отношении того, что канал не станет исключительно временным проектом под президентские выборы?..

 — Абсолютно. Это дело собственника, дело инвесторов и, наверное, дело топ-менеджмента этого канала. Но мы можем гарантировать нашим зрителям, что в случае изменения редакционной политики мы об этом скажем. Скажем, что с такого-то момента не гарантируем сбалансированных новостей. После этого каждый, наверное, будет уже делать свой личный выбор... Я думаю, что это очень честный подход. Я думаю, что именно такого честного диалога всегда не хватало зрителям.

 — А ты действительно считаешь, что при помощи таких «технологий» как подписание соглашения с собственником, журналисты могут что-то изменить к лучшему?

 — Я думаю, что на самом деле ситуация очень проста. Рынок сложился. Есть ключевые прибыльные каналы, которые зарабатывают деньги. Сформированы команды, причем дико профессиональные, с кучей современного оборудования. И думать, что вот пройдут президентские выборы, или просто олигархи «одумаются» – и изменится ситуация, изменится редакционная политика... Это просто иллюзия. Изменений ни в собственности, ни в редакционной политике в ближайшем будущем не произойдет. Поэтому журналисты должны делать выводы. И не тешить себя мыслями, что вот надо еще немножко дожить, точнее, довыживать, а там мы начнем работать иначе, вспомним, как писать по-чесному, как давать разные точки зрения. Потому что через год-два выбора уже не будет...

 — Что ты имеешь в виду?

 — Я не думаю, что человек, годами нарушающий базовые стандарты подачи новостей, может так легко вернуться к нормальной работе. Это первое. Второе – я не думаю, что так легко отмыть имя. И в тусовке, и для зрителей. И третье – я думаю, очень тяжело «спрятать в кладовку» самоцензуру.

 — И что же делать? Вот Шевченко со Скрыпиным «сделали» себе «5 канал», и им хорошо. А если у кого-то нет возможности работать там, где хочется?

 — Думаю, для людей, которые заботятся о своем будущем, тактика должна быть очень проста. Надо «инвентаризировать» то пространство свободы, которая есть везде – и на телевидении, и на радио, и, конечно, в Интернете. И следует пытаться заходить в это пространство и его расширять. Локтями.

 — Но ведь далеко не все это делают.

 — У меня есть десятки друзей на других телеканалах. Я понимаю, что я сейчас скажу неприятные и, возможно, где-то жесткие вещи, но я уверен, что многие из них рискуют просто погубить свою творческую карьеру. Превратить свою жизнь в «прозябание». И люди, которые сейчас работают на телевидении, прекрасно чувствуют, что происходит что-то не то.

На днях говорил с друзьями с одного популярного канала, где в технику вложены миллионы. Где люди очень профессиональные. И при всем этом они говорят об очень серьезном творческом кризисе. О том, что люди разучились генерировать новые идеи, что люди разучились расти, разучились думать. Таких примеров много.

Поэтому, думаю, оставаться в этой старой системе координат – очень серьезный риск для журналиста. И сейчас подходит тот «момент Икс», когда сами журналисты это понимают. Возможно даже, он уже прошел.

 — Сейчас многие утверждают, что объективность в журналистике невозможна в принципе. Что любой журналист на самом деле является пропагандистом, что это нормально и даже хорошо, что люди нормально зарабатывают себе деньги... Ты можешь возразить?

 — На самом деле, даже не вижу предмета для дискуссии. Подавляющее большинство журналистов, о которых я говорил, прекрасно знают, что это предательство принципов журналистики, принципов сбалансированной подачи новостей...

 — А что, есть такие принципы? Они где-то записаны? Ведь манипуляции в СМИ есть и в Америке, да и в любом обществе...

 — Понимаешь... я сейчас рискую перевести разговор в такое «космическое» измерение. Но я скажу, что мы заходим в очень интимную сферу. Для журналиста писать свободно и говорить то, что от него ждут люди, а не владелец СМИ – это такое же большое счастье, как, скажем, для скрипача играть то, о чем поет его душа в данный момент. На самом деле, действительно, таких принципов нет четко выписанных. Но, думаю, каждый журналист понимает, что есть определенные довольно простые требования, которые являются, в первую очередь, требованиями к профессионализму. Это – сбалансированная подача новостей, достоверность фактов, разграничение личных суждений журналиста и фактов, фактов – от экспертных комментариев, представление разных точек зрения. Это – базовые вещи, которым учат на первом курсе Института журналистики (кстати, проблемы в нашей журналистике, как мне кажется, связаны еще и с тем, что очень мало людей имеет специальное образование). И эти базовые вещи сегодня нарушаются. Очень многие журналисты, в частности, телевизионщики, нарушая эти принципы, прекрасно понимают, что происходит.

 — Ты думаешь, это для них проблема?

 — Эти люди - на грани профессиональной шизофрении. Причем среди них – масса очень достойных людей. И они фактически каждый день прилагают просто титанические усилия, выигрывая маленькие битвы у своих редакторов – скажем, протащив синхрон какого-нибудь оппозиционера в сюжете, или поменяв какую-то формулировку, или не пустив в свой сюжет какую-то фразу из «темника»...

В принципе, я понимаю, что есть клинические случаи, когда журналист искренне ощущает себя пропагандистом, искренне проникается лишь интересами определенной партии. Что ж, с этим подходом к жизни я даже не берусь спорить. Это тоже очень хорошая работа – работа пропагандиста, и украинская журналистика подарила миру очень много звезд этого жанра. Но логика развития мировой журналистики показывает, что более эффективен другой подход.

 — Эффективней для кого? Или для чего?

 — И для самого журналиста, и для его карьеры, и для успеха его средства массовой информации, и, конечно, для общества.

 — Итак, ты веришь, что спрос на изменения есть. Но несколько минут назад ты говорил, что не видишь возможности для изменений в информационной политике украинского телевидения. Не произойдет ли так, что те, кто с тобой согласен, постепенно будут просто «вымыты» из журналистики? Ну не хотят они работать по-нынешнему, найдут себе другую работу. А пропагандисты останутся, и общество это будет устраивать...

 — Это – тоже сценарий. Вполне возможно, что и такое случится. С другой стороны... Для меня лично нет выбора, работать по-честному или нет. Я себе за последний год подарил такую привилегию – делать исключительно те вещи, которые я сам выбираю. Не все они приятны. Не все легки. Но это те вещи, с которыми я в согласии, с которыми я дружу. И могу сказать, что это большое счастье, и на самом деле это очень просто. Конечно, если большинство людей нашей профессии выберет другой путь, это может повернуть профессию в другое русло. В то же время, сама природа журналистики такова, что нельзя всех заставить думать одинаково. Даже если «темник» сделать законом, или поправкой к Конституции, все равно всех нельзя постричь под одинаковую длину волос. Всегда есть спрос на альтернативную информацию, и всегда есть люди, готовые так работать.

 — То есть ты не страдаешь чрезмерным оптимизмом?

 — Это – «черные сценарии». Но есть и оптимистичные. Ночь не может быть вечной (смеется). У меня сильное ощущение, что мы где-то на пороге рассвета. Большие каналы, которые «кормятся» за счет своих рейтингов, уже имеют определенные проблемы, связанные с кризисом доверия к ним. Новости – это убыточное, дотационное производство на всех каналах без исключения. Они делаются, чтобы завоевывать доверие к каналу, создать лицо. Я думаю, что мы подходим к точке, когда станет экономически выгодным давать честные новости. Ну, и есть какие-то конъюнктурные соображения – поскольку телевизионные менеджеры неизбежно должны класть яйца в разные корзины. И думать о допуске в эфир разных политических персонажей...

 — В свое время ты от имени журналистов обнародовал в Верховной Раде знаменитые «темники». Это, между прочим, была неплохая реклама – немало представителей лояльных к власти СМИ до сих пор ссылаются на тебя, публично утверждая, что видели «темники» «лишь когда их Шевченко показывал»...
...Который сам же их и нарисовал? (Смеется). Я их не рисовал, их рисовали в известных органах власти.

 — Продолжают ли их «рисовать» сейчас?

 — Я уже год не имею счастья видеть «темники», поэтому не могу сказать, изменились они как-то или нет. Но мои друзья утверждают, что продолжают их получать. В истории с «темниками», думаю, большой победой было то, что мы сделали эти факты публичными. Да, мы их не остановили. И вряд ли при нынешних телевизионных «раскладах» это было возможно. Но то, что можно было сделать, надо было сделать. Объяснить людям: то, что они видят в новостях – это манипуляция, корректируемая из одного центра, которым на тот момент была Администрация Президента. Дело в том, что около месяца редакторы всех каналов молча выполняли указания «темников». И эта тема была табу даже в частных разговорах. Когда редакторы разных каналов собирались, пили пиво и молча смотрели друг другу в глаза – так как говорить об этом считалось просто неприличным. Поэтому публичность этого явления, думаю, помогла журналистам расправить плечи.

 — Ты осознаешь, что у многих оппозиционных СМИ тоже есть свои «темники»? То есть, те или иные проявления цензуры, и часто жесткой, там присутствуют?
 —
Да, я об этом знаю. К сожалению, наша оппозиция во многом пошла путем власти. Можем говорить и о нескольких газетах, которые превращены в пропагандистские рупоры, и об определенной телевизионной работе, когда оппозиция просчитывает пути, мало чем отличающиеся от тех, которыми действуют, например, те же социал-демократы...

 — Какие пути? Ведь у оппозиции нет собственного телевидения, или речь идет о «5 канале»?

 — Есть и другие способы распространения телевизионных материалов. Я просто знаю, что сейчас среди оппозиции серьезно обсуждается то или иное телевизионное производство, которое будет строиться на пропагандистских основах. Это все, что я могу сказать. И это очень грустно. Так как вынуждает серьезно поставить вопрос о том, что будет со страной после президентских выборов. Даже если власть изменится. И это нам, журналистам, дает еще одну подсказку, что надо уже сейчас четко договариваться о правилах игры. И, очевидно, в оппозиционных СМИ тоже надо проводить «красную линию» – только с другой стороны. Я верю, что это возможно.

 — Тебе не кажется, что сегодня уже борьба за свободу слова не имеет ничего общего ни с журналистами, ни с их аудиторией, ни с собственно свободой слова?

 — Честно говоря, такая формулировка, как «борьба за свободу слова», по-моему, является весьма размытой и общей. По крайней мере, я за последний год старался ее избегать. Я знаю, что такое борьба за стандарты, и что такое эти стандарты профессиональности. А свобода слова – это что-то очень эфемерное. Конечно, мы, журналисты, тогда подарили политикам прекрасную тему, на которой можно спекулировать. И они это делают, однозначно, с разных сторон. При всем при том есть же изменения в журналистской среде. Есть профсоюз, который развивается не так быстро, как нам хотелось бы, но развивается... Есть принципиально другой уровень честности между самыми журналистами – сейчас они намного лучше понимают, что происходит...

 — Как появился Независимый медиа-профсоюз, который ты возглавлял?

 — Идея обсуждалась годами. Это тот случай, когда история просто «искала повод», чтобы проявиться...

Профсоюз сейчас, возможно, меньше присутствует в информационном поле. Но это никак не свидетельствует об уровне его организованности. Более того – к концу осени состоится всеукраинский съезд профсоюза. Сергей Гузь, сейчас возглавляющий профсоюз, в конце концов, создал аппарат, который может эффективно работать. Хотя более детально я не знаком с этим вопросом сегодня, поскольку, перейдя на «5 канал», сложил из себя полномочия его главы.

 — Чем занимается профсоюз вне политики? Какие у журналистов проблемы, для решения которых он необходим?

 — Это экономические проблемы, ничем не отличающиеся от существующих и в других отраслях по всей Украине. Это и «черные» зарплаты, и отсутствие гарантий, нормальных трудовых соглашений и медицинского страхования.

Вот недавно произошла история на одном из общенациональных каналов, которая освещалась в некоторых СМИ. Там людям раздали трудовые соглашения, или контракты, которые фактически превращают сотрудников в крепостных. Например, это соглашение предусматривает только один вариант прекращения его действия по инициативе сотрудника – если ему своевременно не выплачивают зарплату. Ни по каким другим соображениям такой сотрудник уйти с работы не может. А мы же знаем, что зарплата часто на бумаге составляет сто двадцать гривен, и этим можно человека шантажировать. В целом, этот документ содержит явные нарушения и элементарной логики, и КЗОТа, и даже Конституции Украины. А людей и дальше заставляют подписывать эти контракты, так как они даже не имеют механизма, который мог бы их защитить. В то же время, профсоюз такой механизм дает. Есть положительный опыт на НТКУ, когда людей заставляли уйти с работы и, думаю, не в последнюю очередь благодаря профсоюзу удалось их защитить...

 — И что, никто не старался сделать профсоюз инструментом политического влияния?

 — За тот период, пока я там был, мы никогда не брали деньги в обмен на какие-то политические гарантии. И не думаю, что это может произойти сейчас. При этом некоторые политики нам помогали, но никогда не выдвигали политических «пожеланий». Вся информация об этом является открытой, и я очень признателен этим людям...

 — Много говорится, что люди, получающие деньги от иностранных правительств или даже общественных организаций, становятся агентами влияния этих государств. Речь идет преимущественно о США.

 — Я за последний год слышал очень много разговоров о «грантоедстве». И очень мало слышал о людях, которые реально живут на гранты. Я знаю единичные примеры, ярчайший, наверное – это «Телекритика». И как профессионал, я могу лишь снять шляпу перед тем, что они делают. Сам факт существования «Телекритики» стимулировал очень сильно дискуссию о телевидении и в тусовке, и в обществе. Относительно возможных каких-то интриг, то, по-моему, логика очень проста. Если журналист пишет объективно, сбалансированно, то зрителю или читателю абсолютно все равно, откуда пришли деньги – от Порошенко, от Суркиса, от Деркача или же от американского посольства. Если же эти принципы нарушаются, то читателю одинаково неприятно – независимо от того, кто стоит за конкретным СМИ.

 — Какова судьба твоего фильма о событиях 2001 года «Лицо протеста»?
 —
Мы уже проехали с ним Львов, Ровно, Луцк, Ивано-Франковск, Одессу, Харьков, Запорожье, на эти выходные поедем в Сумы...

Фильм вышел в эфир в нескольких областных центрах, уже шесть региональных каналов его показали, — для нас это очень большая победа. В конечном счете, мы, думаю, все-таки выйдем в общенациональный эфир.

 — Есть ли какие-то проблемы с этими показами?

 — Есть сильное тревожное отношение местной власти. Одна из последних историй – когда мы показывали фильм в Харькове, во время просмотра под то помещение, где все происходило (в Доме культуры) подогнали отряд милиции. Правда, ребята постояли, откомандировали нескольких в зал, те там остались до конца просмотра, а отряд потом ушел. Или, например, был показ в Одессе, где тяжело пришлось местных чиновников убеждать, что единственной нашей целью было дать людям возможность обсудить разные точки зрения. Были случаи другого плана. Когда мы, скажем, показывали фильм в Ивано-Франковске, туда пришли представители местной власти. И несмотря на то, что люди под конец фильма начинали кричать «Кучму геть!», эти чиновники выходили перед залом, делились своими впечатлениями – и часто совсем не такими, как хотелось залу. Тогда мы чувствовали, что на наших глазах рождается какой-то диалог...

 — Видишь, ты говоришь, что с тобой на показы фильма оппозиционные депутаты ездят. И ты считаешь этот фильм неполитическим?
Я считаю его очень политическим! Но моя миссия в нем – журналистская: показать разные точки зрения. Мы показываем то, чего никто не мог увидеть три года назад. Ведь тогда страна так и не увидела ни палаточного городка, ни пешего похода людей на Киев из Житомира, ничего. Все, что она видела – это сухие сообщения в выпусках новостей: акции протеста начались, закончились, возобновились, решения суда. Когда мы начали это снимать, мы увидели, что на самом деле это – живые люди, любовь и ненависть, надежда и все, что хочешь...

 

«Темники»

Как сообщили ЛІГАБізнесІнформ в пресс-службе "Нашей Украины", на прошлой неделе редакции региональных СМИ получили перечень вопросов, с которыми журналисты должны обращаться к лидеру "Нашей Украины". Четыре из них дословно были заданы Виктору Ющенко на прошлой неделе во время визита на Харьковщину. В этот раз один из десяти рекомендуемых вопросов озвучил журналист газеты "Молодая Галичина".

 

(Украинская Сеть деловой информации)

Ляпсус від влади

Коли влада у своїх кабінетах робить дурниці, про це знає лише вона сама. Але коли влада сама свої дурниці виносить на суд громадськості, як це зробила львівська мерія, про них дізнаються сотні тисяч людей.

Виконком Львівської міської ради розіслав у всі регіональні видання своє офіційне звернення до громадськості з вимогою ігнорувати газету "Високий Замок", яка "стала рупором антиукраїнської пропаганди". Причиною радикальних кроків представників влади стали слова пісні "Україна", опублікованої на сторінках популярного видання.

Що ж це за пісня, яка викликала такий спротив влади?

"Газета "Високий Замок" дозволила собі поглумитися над кожним із нас, над кожним українцем, надрукувавши під рубрикою "Співаймо разом" бридкий опус — нікчемні слова невідомого автора, — читаємо у зверненні міськвиконкому. — Якщо свобода слова — це право обпльовувати рідну мову й рідну Батьківщину, глумитися над ними і видавати це творіння за вияв культури, то ми проти такої свободи і такої культури".

Що ж, це перший за роки незалежності випад влади проти газети, який гідний бути занесеним до книги рекордів України. Щось подібне могли собі дозволити хіба що в застійні часи, коли з’являлися перші паростки незалежних видань. У чому причина агресивності місцевої влади? Виявилося, що слова пісні "Україна", написані Андрієм Кузьменком, лідером групи "Скрябін", ще в 1990 році й стосуються радянської України. Колись за цю пісню за Кузьменком бігала радянська міліція, вважаючи її "бридким опусом на радянську дійсність". Львівським чиновникам доволі було зайти на сайт групи "Скрябін", щоб дізнатися історію народження пісні, проти якої вони так рішуче виступили. А члени Львівського міськвиконкому, не з`ясувавши всі обставини, показали себе повними невігласами, які навіть не знають елементарних речей. Нічого дивного, коли за духовність і гуманітарну сферу у міськвиконкомі відповідають люди, у яких нічого духовного за душею нема.

Не знаючи, що це слова пісні про радянську Україну, чиновники вирішили спаплюжити газету. Але вляпалися в смішну історію, бо показали себе стовідсотковими дилетантами. "Наїзд" на газету, яка часто критикує міського голову і його команду, закінчився як в анекдоті. Галичани, яким не дуже солодко живеться у цей складний час, змогли завдяки рідненькій владі від душі посміятися.

Замість коментаря

"Коли у квітні 2002 року мером Львова став Любомир Буняк, представники різних мас-медіа багатосторонньо, в найтепліших дружніх тонах висвітлювали цю подію, — говориться у зверненні до громадськості, яке підписали депутати міськради, керівники партійних груп НРУ, УНП, ПРП, КУН, ХДС, що складають депутатськубільшість. — Вже через кілька місяців після обрання Буняк звільняє з роботи щойно призначеного з його подання і затвердженого сесією міськради головного редактора газети "Ратуша" Олега Базара. Згодом зі скандалом виганяє з прес-конференції журналістів, один з яких, Б.Куфрик з "Експресу", у суді довів протизаконність дій міського голови. За цим йде війна з газетою "Високий Замок". Усе це супроводжується повчаннями на пленарних засіданнях сесії міськради, де Буняк розказує, що, як і про кого повинні писати журналісти.

Ми, депутати Львівської міської ради, повністю підтримуємо заяву секретаріату Львівської обласної організації Національної спілки журналістів України про протиправні дії міської виконавчої влади та вимагаємо від міського голови Любомира Буняка припинити війну з пресою і зосередитися на очевидних провалах у міській господарці (Богдан Кушнір, влас. кор. "Молоді України").

(«Молодь України» 28 жовтня 2003 р.)

Сергій Гузь, голова Київської незалежної медіапрофспілки:

«Проблема не стільки в політичній цензурі, скільки в комплексі питань, що не розв’язуються в Україні, насамперед — це доступ до інформації та безпека журналістів. Важливо і те, як вони самі відстоюють свої права. Щоправда, активна позиція і протести лише знижують наш рейтинг у списку міжнародної правозахисної організації «Репортери без кордонів». Але тільки тому, що держава не йде назустріч журналістам і не намагається змінити ситуацію.

У наступному році цей рейтинг, можливо, буде ще нижчим у зв’язку з виборами президента. Адже існуюча в нас система не надає журналістам вільного доступу до інформації, свободи від внутріщньої самоцензури. Далеко не всі видання можуть дозволити собі таку розкіш, як, наприклад, надрукувати статтю про походження капіталів тих чи інших кандидатів, про їх економічні зв’язки з певними підприємствами. Те, що вважається нормальним у будь-якій демократичній країні, у нас поки що — закрита тема.

(«Україна і світ сьогодні», №41, 25-31 жовтня 2003 р.)

Громадські організації в боротьбі за свободу слова

Олександр Хоруженко, м. Суми. Увага! Вас моніторять

У вересні за підтримки Посольства США в Україні та Харківської правозахисної групи в Києві відбулася конференція під назвою «Свобода слова та права людини — 2003».

Серед запрошених були відомі політики, правозахисники, представники аналітичних інституцій, що активно відстоюють цінності цивілізованого світу.

Голова Комітету Верховної Ради України з питань інформації та свободи слова Микола Томенко зазначив, що функція журналіста як соціально відповідальний фах знівейована, і для поліпшення ситуації рекомендував власникам друкованих ЗМІ контролювати не зміст матеріалів, а дотримуватися чесності і відповідальності. Декларована законом політична свобода нівелюється економічною несвободою. Найбільшою проблемою українських медіа є те, що жоден з них не залежить лише від рейтингів та доходів від реклами, як це є в усьому світі. Прибутки ЗМІ не покривають витрат на вироблення інформаційного продукту. Тож внаслідок отримання періодичних дотацій і комунальні, і формально незалежні ЗМІ виражають не волю громади, а інтереси своїх засновників.

Щодо ТБ, то ситуація виглядає ще гірше. Фактично в країні склалися 2 медіа-холдинги: Г. Суркіса (ТЕТ, УТ-1, Інтер, «Студія «1+1») та В. Пінчука (ICTV, «Новий канал», СТБ), які спільно формують у форматі новин єдину політичну перспективу При цьому близько 78% глядачів позбавлені права альтернативного бачення суспільних подій: ці канали не відокремлюють фактів від коментарів, тут зникли прямі ефіри, дебати з опозицією тощо.

Незалежні телевізійні канали зникли через тотальну внутрішню цензуру власників, які змушують журналістів подавати тенденційну, незбалансовану інформацію, не розуміють своєї користі від існування неупереджених ЗМІ, бо у разі зміни сил вони теж можуть стати жертвами «права сильного».

Коли прийняти тезу, що міра свободи слова дорівнює нашому бажанню боротися за неї, то основним завданням для неурядової організації та ще незалежних ЗМІ є моніторинг порушень та оперативне публічне оповіщення громадськості про ці факти. Особливо, коли йде війна влади проти свого народу.

(«Шлях перемоги», ч. 43, 16-22 жовтня 2003 р.)

***

В Институте последипломного образования начала работу двухдневная конференция «Свобода слова и права человека в Украине». Ее организаторами выступили посольство США в Украине и Харьковская правозащитная группа (ХПГ). Предполагается провести пять сессий — одну общую и четыре по отдельным группам проблем.

В президиуме заняли места Посол США в Украине Дж. Хербст, представитель Международной лиги защиты прав человека (Швейцария) А. Коротаев, зам. генерального советника журнала «ЮС ньюс энд Уорлд Рипорт» Эшли Готьер. Вел первую часть конференции председатель ХПГ Е. Захаров.

Дж. Хербст вновь зачитывал свое выступление на украинском языке. В нем были повторены основные положения, озвученные на пресс-конференции. Новым было то, что он осудил «темники» и выразил надежду, что украинцы будут жить в стране без «темников».

Права человека в Украине, по его оценке, продолжают вызывать озабоченность. Он перечислил ряд имен журналистов и правозащитников, пострадавших в последнее время: Ю. Василенко и его жена Т. Мунтян, А.Федоров, В. Ефремов, мать и жена Г. Гонгадзе. «Нападения на журналистов продолжают вызывать беспокойство», и они останутся объектом международного внимания.

Посол особо подчеркнул, что президентские выборы 2004 года в Украине станут предметом всеобщего внимания, и интеграция Украины в Европу будет зависеть от того, насколько они будут прозрачными и честными.

Он осудил закрытие украинских СМИ, которые «посягали на честь Президента Кучмы», а также высказался против ограничений на деятельность ББС и «Голоса Америки» и их украинских партнеров.

Дж. Хербст выразил убеждение, что он прибыл в Украину для того, чтобы «формулировать впечатления, и в следующие годы мы будем работать с вами, чтобы поднимать Украину».

«Я с удовольствием буду работать, чтобы всем в Украине было лучше», — завершил он свое выступление.

Затем выступили А. Коротаев и Э. Готьер, затронувшие международные проблемы борьбы за права человека. Е. Захаров доложил результаты осуществления предыдущей грантовой программы посольства США.

Выступление Н. Томенко было выдержано в пессимистических тонах. «Мы неспособны изменить ситуацию к лучшему», «Мы проиграли эту позицию», «Мы допустили ошибки», — не раз повторял он. «Мы способны действовать только в режиме мониторинга», — обрисовал он задачу на будущее.

Он рассказал о своих контактах с руководством Верховного Суда, где предстоит совместное заседание с Комитетом по свободе слова с анализом судебных процессов против СМИ. Серьезной критике он подверг журналистские профсоюзы, в особенности местные. Вместо того чтобы бороться за гранты, критиковать руководителей соседних областей или просить защиты у Киева, им, по его мнению, следует браться за конкретные проблемы в своих редакциях. «Если так будет продолжаться, я сам обращусь в международные организации», — пригрозил он, имея в виду отказ в выделении таким профсоюзам денег.

Затем слово взяла Н. Лигачева из «Телекритики». Она первым делом сообщила, что могла бы рассказать то же, что и Томенко, и даже больше и «разделяла его взгляды», в частности, по вопросу о ситуации в Нацраде по вопросам телевидения и радиовещания. Она также поставила вопрос о необходимости введения гражданского стандарта на новостийные передачи.

Слово предоставлялось В. Иванову как главе Академии украинской прессы и А. Чекмышеву как зам. директора Института журналистики.

(http://www.2000.net.ua/podrobnosti/sobytiya/konfe1909odaslovai.html )

Рекомендувати цей матеріал
X




забув пароль

реєстрація

X

X

надіслати мені новий пароль


догори