пошук  
версія для друку
14.04.2005 | Алексей Светиков

Какие там пытки?! Обычная работа!

   

В областную приемную Луганского областного отделения ВОО “Комитет избирателей Украины” обратилась гражданка Б. с жалобой на то, что ее несовершеннолетний сын был избит сотрудниками лисичанской милиции. До окончания проверки мы не можем утверждать, что это действительно были милиционеры, но считаем необходимым обнародовать факты, которые, как мы считаем, имеют слишком большой общественный интерес.

21 августа 2004 года, около 13 часов в квартиру на восьмом этаже дома малосемейных, где живет гражданка Б. со своим 16-летним сыном, постучали. Матери дома не было, и Андрей открыл дверь сам. У входа стояли трое мужчин в гражданском, которые сразу предложили ему обуться и пройти с ними. На вопрос: “Кто вы?” один из мужчин помахал удостоверением и сказал, что из милиции. Фамилии, понятно, не назвал, удостоверение держал так, чтобы прочитать что-либо было невозможно. Подросток предложил подождать возвращения матери, однако его силой заствили выйти из квартиры, проверив, чтобы он запер за собой дверь.

В коридоре находились женщины-соседки, которые поинтересовались, за что задержали парня, а также предупредили о том, что он несовершеннолетний и что надо бы подождать его мать. В ответ им бросили: “Это не ваше дело”.

Пока Андрея вели по улице, один из мужчин спросил, получил ли он паспорт. Тот ответил. Что нет.

— Но 16 лет тебе уже есть?

— Да.

—  Тогда можно бить!, — радостно сообщили ему.

Андрея привели к строению, расположенному на территории рынка, на котором была надпись “Милиция”. В помещение было еще четверо мужчин, трое — в форме, один — в гражданском. Здесь его спросили о местонахождении гражданина, который живет в его доме на том же этаже. Как только Андрей ответил, что не знает, его ударили милицейской дубинкой по ногам. “Допрос” продолжался минут сорок, вопросы касались соседа, стройматериалов, которые где-то были похищены, машины, на которой их ывезли и т.д. На все эти вопросы Андрей честно говорил, что не знает, каждый раз получая удары дубинкой. Бил его только один из присутствующих, одетый в форму, другие наблюдали и “воздействовали” словами. Например, обещали сделать его “петухом”, после чего он и на зоне все время будет в “петушиной”.

После нескольких ударов по ногам они перестали слушаться, и парень упал. Тогда дубинка начала “ходить” по его спине.

Через 40 минут мужики, “подвергшие допросу” подростка, то ли утомилист, то ли поняли, что тот действительно ничего не знает и к событиям, которые их интересуют, не имеет отношения. Никаких документов составлять не стали, а отвели его к дому, где тот живет. Правда, по дороге предложили к утру найти самостоятельно соседа, которого они ищут, предупредив, что иначе посадят его самого и нужных для этого свидетелей найдут. А если он “еще не проснулся”, то сейчас они окунут его в речку.

В коридоре его встретили те же соседки, которые видели задержание. Парень был в шоковом состоянии, женщины напоили его чаем и попробовали успокоить. Им он показал ссадины, которые получил во время “допроса”.

Понятно, что мать, возвратясь домой и узнав о том, что случилось, была возмущена. Она отвела сына в травмопункт больницы Титова, где врач выдал им справку о полученных травмах. Всего трвматолог насчитал 10 “отметин” от милицейской дубинки.

В тот же день они вдвоем посетили и местный горотдел милиции, однко, диалога там не получилось. Возмущенная женщина грозилась обратиться в прокуратуру, а дежурный в ответ спрашивал: “Чего вы нам грозите?”. Никаких документов здесь снова не составляли. Было ли это обращение зафиксировано — нам неизвестно.

Тем не менее, в тот же день, в полночь, квартиру гражданки Б. посетили двое милиционеров. По их словам, информацию об избиении им передали из травмопункта. Однако, заметим, вряд ли это дает милиционерам основание нарушать закон и вторгаться в жилище граждан в столь позднее время (после 10-ти вечера это делать запрещено). Сотрудники милиции взяли у женщины и ее сына письменые объяснения. И здесь наши клиенты допустили существенную ошибку: в подобных случаях надо настаивать на том, что писать объяснения они будут собственноручно. В данном случае писали милиционеры достаточно неразборчивым почерком. И если учесть время суток и состояние, в котором находились пострадавшие, то не удивительно, что они не вполне знают, что именно было написано в бумагах, которые они подписали, и соответствует ли запись тому, что они рассказывали. К счастью, им хватило здравого смысла не отдать милиционерам справку из травмопункта.

Во время этого позднего визита работниками милиции и была высказана мысль, что якобы сотрудники МВД не причастны к этому происшествию, поскольку, мол, форма у них совсем другая, чем та, которую описал парень. Вероятно, именно эта версия и станет официальнйо в ответах прокуратуры и горотдела внутренних дел. Мол, не знаем, кто задерживал и бил, и установить этих лиц не можем. А если кто их и установит, то никогда они не пытали, а добросовестно выполняли оперативно-следственные мероприятия по установлению преступника и раскрытию преступления, в стогом соответствии с законом.

22 августа пострадавшие при помощи юриста Комитета избирателей составили и направили прокурору Лисичанска заявление, к которому приложили объяснения о произошедшем. Остается надеяться, что те объяснения, которые были вырваны у них ночью 21 августа, не послужат основанием для прокурорских заключений.

Прошло почти 5 месяцев. Ответа из прокуратуры так и нет.

(“Третий сектор”, г. Рубежное, Луганская обл., №3. 19 января 2005 г.)

Рекомендувати цей матеріал
X




забув пароль

реєстрація

X

X

надіслати мені новий пароль


догори