Мы каждый год, 20 февраля, ездим отдыхать в Закарпатскую область. Осталась здесь мама, дети, а мы уехали отдыхать. У нас на 26 февраля был билет домой. Нам сказали: не приезжайте, потому что здесь уже ничего практически не осталось. Мы там три месяца были, в Сваляве нас поселили в детском саду. А другие родственники остались, они сидели здесь в погребе.
Мама рассказывала, что было очень тяжело, и брат приехал их забрать. Сказал, чтобы через 10 минут все сидели в машине. Он их всех вывез (20 человек) в Хмельницкую область. Их там тоже поселили в детском саду.
Брат возил сюда гуманитарку. Три раза привозил, а отсюда вывозил раненых. А потом говорит, мол, я поеду в последний раз. У меня и сын хотел ехать, сейчас он воюет. И все. Не вернулся. У него фирма здесь в центре была и туда снаряд прилетел. Он сгорел заживо. Их три человека сгорели заживо. А младший брат, которому 38 лет, остался жив. У него очень тяжелые ранения были, мы его едва вытащили.
Они возили гуманитарную помощь вдвоем, а тут ребята были, которые помогали ее разгружать. У них там в центре была фирма “Ритуальные услуги”. Они разгрузили все, пили кофе — и был прилет. Трое погибли, а двое остались в живых. Говорили ребята, что на следующий день его забрали. Собрали косточки. Это 17 марта было. Вот так-то.
У меня братья ездили сюда двоюродные, рассказывали, что здесь людей пытали. Расстреливали, женщин расстреливали. Что хотели, то и делали, все уничтожали. Мы приехали седьмого мая сюда на пепелище. Вот тут только одна стена осталась и погреб. Больше ничего. Здесь у нас беседка стояла. Сгорело все. У нас было пять комнат. Комнаты, кухня, ванная. Все было. Я говорила мужу, когда ехали отдыхать, мол, у детей есть жилье, у нас — есть, поживем немного для себя. Вернулись, пожили, чего уж там. Ничего не осталось.
Было, наверное, много прилетов, потому что шесть или семь воронок здесь. У нас половина дома была деревянная, из дуба сделана, а остальное мы уже потом пристроили. Дети росли, мы достраивали. Все деревянное сгорело, а пристройка осталась. И все, больше ничего нет. В этом году цветочки здесь посажу, пусть растут. Что ж тут поделаешь.
Это изверги! Не люди, а изверги! Столько горя людям причинили. Сын у меня здесь был, звонил, говорил, что по улице едут наши танки. А потом уже зашли буряты или как их там. И наворотили дел. Говорил сын, сидели они в погребе все время, потому что дети были маленькими. Ух как тут летало!
Да чтоб им пусто было… Что я могу им сказать? У меня даже слов нет. Чтобы они пережили то, что мы пережили. Или еще что похлеще. Смотришь по телевизору, что там показывают, так они, наверное, хуже, чем когда-то были немцы. Это изверги!
