Геннадий Рохманийко начал капелланское служение в 2014 году. Ездил на Донбасс, окормлял пограничников, а с начала полномасштабного вторжения служит в Харьковском военном госпитале, поддерживая раненых, их семьи и врачей. Может совершить таинство крещения, принять исповедь, но чаще всего — просто выслушать, поддержать, дать надежду.
Чем занимаются капелланы?
— Капелланство — это такое направление служения, обращенное к определенным группам, сообществам людей. Есть военное и медицинское капелланство, капелланское служение в местах лишения свободы, детских домах. Это довольно широкое понятие. Я представляю военное капелланство — мне оно ближе.
…С июля 2014-го года у меня появилась возможность приобщиться к этому служению, я поехал на Донбасс как волонтер. В наш храм тогда обратился известный харьковский волонтер Роман Доник. Он рассказал, что (в армии — ред.) нужны священники: есть люди, которые хотят принять крещение, исповедоваться, нуждаются в духовной опеке. Я вызвался поехать. Моя первая поездка была в район Донецка: город был виден… Это была 93-я бригада, которая тогда называлась “Харьковская”. Сейчас это “Холодноярская бригада”. С того времени началось мое служение в качестве капеллана-волонтера. А с 2015-го года я ездил уже как военный капеллан. Тогда появилось Синодальное управление военного духовенства при УПЦ КП. И мы уже ездили через Генеральный штаб, получали командировки, становились на котловое довольствие. Единственное — денежного довольствие нам не платили. Поэтому в целом это тоже была волонтерская работа, ведь оставляя семью и приход, священник жертвовал своим временем и доходом, но ехал в зону боевых действий, чтобы поддержать наших бойцов.
С 2017-го года в армии была введена должность военного капеллана, однако она еще оставалась гражданской. Мы подписывали договор с бригадой или другим воинским формированием о предоставлении определенных услуг. Так, с 2017-го года и до начала полномасштабного вторжения я был капелланом Харьковского пограничного отряда. 1 января 2023-го года президент подписал закон о капелланстве, и с февраля в армии появились офицерские должности капелланов. Тогда я подписал контракт с Вооруженными Силами Украины и получил от министра обороны первичное звание младшего лейтенанта с добавлением — “капелланской службы”.
То есть мы такие немного “ненормальные” офицеры: мы не можем служить ни на каких других должностях, но и наши должности не может занимать никто, кроме капелланов.
Должен ли капеллан проходить базовую военную подготовку?
— Начиная с 2014-го года требования к капелланам в Православной церкви были такими: иметь три-пять лет пастырского служения и опыт службы в рядах Вооруженных Сил Украины или Советской армии. Я в свое время служил в Советской армии. Благодаря опыту армейской службы мне было легче войти в это служение.
С 25 февраля 2022 года я стал окормлять Харьковский военный госпиталь — Военно-медицинский клинический центр Северного региона. До этого у меня не было опыта служения медицинским капелланом. Но все приходит с опытом. Плюс — пастырский опыт… Божья благодать, которая пребывает на каждом священнике, помогала. Моих собственных знаний, наверное, для этого служения не хватило бы. Владыка Митрофан, правящий архиерей нашей епархии, благословил меня взять под духовную опеку не только пограничников, но и военный госпиталь. 25 февраля я уже был там, меня представили командиру. С благословения командира и нашего правящего архиерея я начал служить в госпитале. При этом до 2023-го года продолжал окормлять и пограничников.
…Приходилось обращаться и к опыту других. Можно вспомнить капелланское служение, например, Сечевых стрельцов или воинов УПА. Капелланская служба существует и в армиях западных стран. У этого служения довольно долгая история. В свое время я прошел подготовку в капелланской школе Королевской академии сухопутных войск Великобритании. Также проходил подготовку на военной базе Седьмой учебной армии Соединенных Штатов, которая дислоцируется в Баварии, в Германии. Прошел подготовку в ВИКНУ — Военном институте при Национальном университете имени Тараса Шевченко, где мы получили базовое офицерское образование. Конечно, курс был ускоренным… Но в первую очередь пастырский опыт — это общение с людьми. И это очень помогало.
Может ли капеллан брать в руки оружие, если он служит на линии фронта?
— Согласно Закону о капелланстве, капелланы не имеют права получать оружие. Правда, там не написано, может ли капеллан где-то “намутить” это оружие или иметь свое, личное. Но в части мне его не выдают. Общий совет нашего руководства такой: “Отцы! Согласно закону, вы не имеете права брать оружие. Но все, что будет происходить в зоне боевых действий, — на вашей совести и под вашу ответственность”.
Когда я проходил обучение в Великобритании, несколько раз слышал от британцев, что особенность их капелланов в том, что они никогда не берут оружие в руки, какие бы обстоятельства ни сложились. Но в музее при капелланской школе мы увидели картину, на которой изображены события, по-моему, конца XVIII — начала XIX века. Отряд английских военных попал в засаду и отстреливается от врага, а в центре картины — капеллан, который заряжает ружья: тогда они были однозарядными. И мы говорим: “Так вот же, он с оружием!” А британцы сделали такой вид: “Ну да, но ведь он его не использовал!”
То есть много способов помочь военным в критических ситуациях. Но как поступит конкретный человек в момент, когда речь идет о жизни и смерти, — это уже на его совести.
…Общий совет нашего руководства такой: “Отцы! Согласно закону, вы не имеете права брать оружие. Но все, что будет происходить в зоне боевых действий, — на вашей совести и под вашу ответственность”.
Господь сказал: “Не убий!”, не оставив никаких “но”. Так как должен вести себя христианин на войне?
— Странно слышать слова о “не убий” на пятом году полномасштабной войны. Не будем забывать, что заповеди Декалога были написаны на арамейском языке. В этом языке есть два слова, обозначающие убийство. Одно из них, использованное в Декалоге, означает убийство как преступление: когда убивают человека, чтобы, например, завладеть его имуществом, продать жену и детей в рабство или удовлетворить свою извращенные желания. Именно это слово использовано в Декалоге. Но есть и другое слово, которое обозначает убийство на войне, когда защищаешь свой народ. И в Посланиях апостола Павла мы слышим такие слова: “Возьмите в пример Гедеона, Варака”. Он перечисляет и других героев, которые сами поражали целые полки чужеземцев. И Павел, обращаясь к слушателям, говорит: “Возьмите их в пример, как нужно защищать своих близких и свое Отечество”. Поэтому мы должны это понимать.
Должны ли военные исповедоваться, если они убили врага?
— Закон войны однозначен: врага, который не сдается, уничтожают. И это знают и на той стороне, и на нашей. Таков закон войны, и тут нечего добавить. Тот, кто с оружием в руках переходит границу, знает и должен понимать, что его убьют, если он не сложит оружие.
Должны ли наши воины исповедоваться? Знаете, когда я вижу в госпитале бойцов, я говорю им: “Ребята, это я должен исповедоваться перед вами, потому что вы прошли эту исповедь в момент боя! Вы были на грани жизни и смерти”. Такие моменты обнажают душу человека! И, как мне кажется, это своего рода откровение перед Богом: человек раскрывается, становится правдив перед Ним. Поэтому я не требую от них исповеди. У кого есть такая потребность, тот исповедуется. Мне кажется, что те, кто прошел через передовую, уже исповедовались перед Господом. И я могу лишь склонить голову и просить у них прощения за свои грехи.
Мне кажется, что те, кто прошел через передовую, исповедовались перед Господом. И я могу лишь склонить голову и просить у них прощения за свои грехи.
Что должны делать гражданские? Как разделить бремя военных?
— Когда кто-то из родных или близких болеет, что делают благочестивые христиане? Члены семьи исповедуются и причащаются Святых Даров, чтобы с чистым сердцем иметь возможность молиться за человека, пребывающего в немощи. Так же и во времена испытаний для всего народа люди должны прийти на исповедь, очистить свои сердца, омыть свою душу покаянием и тогда с чистым сердцем обращаться к Богу за помощью, молиться о защите родных и близких.
Бог дал человеку дар свободы. Свобода — это дар Божий. Когда-нибудь Господь спросит каждого из нас: что мы сделали, чтобы сохранить этот дар свободы? И я убежден, что воины-герои, которые лежат под знаменами на Аллее славы на 18-м кладбище, своей жизнью и смертью воплотили слова Господа: “Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих”. Они следовали за Христом до последнего своего вздоха.
Я убежден, что они находятся среди тех воинов света — уже, наверное, целых батальонов, — которые на небесах ведут борьбу с темными силами. Потому что, как мне кажется, война Украины и России — это все-таки борьба света с тьмой, правды с неправдой. Нам чужого не надо, но и своего мы не отдадим. Когда-нибудь Бог спросит: что мы для этого сделали? Если нужно взять оружие, чтобы защитить свою Родину, своих близких и родных, значит, нужно его взять и сделать то, что необходимо. А если Бог призовет тебя в этот момент, нужно быть готовым войти в Его объятия.
Воины-герои, которые лежат под знаменами на Аллее славы на 18-м кладбище, своей жизнью и своей смертью воплотили слова Господа: “Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих”
Работает ли капеллан с верующими других конфессий?
— Сейчас в Украине понятие “военный капеллан” употребляется очень широко. Любой гражданин Украины, отправляясь на восток, может сказать: “Да я военный капеллан, я помогаю”. Особенно это касается протестантских общин, где братья и сестры говорят: “Мы — военные капелланы”. Но мы должны понимать, что существует должность военного капеллана, внесённая в реестр должностей и предусмотренная в Вооружённых Силах Украины. Такой человек должен подписать контракт с Вооружёнными Силами Украины, иметь соответствующий мандат — своего рода разрешение на исполнение капелланских обязанностей. И тогда он по праву называется военным капелланом. Например, может иметь звание капитана капелланской службы Вооружённых Сил Украины. Это нужно учитывать.
Я православный священник, но военный капеллан должен стоять над конфессиональными различиями. Он должен сделать все, чтобы обеспечить духовные потребности вверенного ему подразделения. Поскольку большинство военнослужащих в нашей стране все-таки православные, мне немного легче. Но если среди моих подопечных есть, например, мусульмане, я обращаюсь к своим побратимам — военным капелланам-мусульманам, имамам. По первому моему звонку они приезжают и окормляют своих единоверцев. Как капеллан, я должен помочь им удовлетворить их духовные потребности. Есть своего рода кодекс капеллана. Правда, он еще окончательно не сформирован, но существует определенная профессиональная этика: я не должен обращать человека в свою веру. Я должен сделать все, чтобы он мог удовлетворить свои духовные потребности. И у меня были такие случаи — не один, не два, а десятки, — когда я звонил братьям-мусульманам, и они приезжали и помогали своим единоверцам. У меня также хорошие отношения с Харьковской хоральной синагогой: ребе Мойше всегда откликается на мои звонки. Если иудей хочет увидеть раввина, он приезжает и оказывает ему духовную поддержку.
Примерно так и строится эта работа. Но для чего капеллан все это делает? Чтобы подразделение выполнило поставленные перед ним боевые задачи. Это довольно специфическая деятельность, и в Украине она еще формируется. Проходят собрания капелланов, конференции. Мы ездим в другие страны, чтобы перенимать опыт. Хотя, честно говоря, принимающая сторона прежде всего хочет перенять наш опыт.
У меня бывало так, что меня чуть ли не хватали за грудки и спрашивали: “Где твой Бог? Где твой Бог?!”
С чем обращаются бойцы?
— Где-то 80% работы священника или военного капеллана — это психологическая помощь. И только 15–20% — службы, крещения, венчания, исповеди и так далее. Поэтому я говорю военнослужащим: вы и сами можете оказывать друг другу психологическую помощь. Самое простое — выслушать товарища. Не отвернуться от него, а действительно выслушать. Ведь бывает, что чаша терпения переполнена, и человеку нужно дать возможность выплеснуть все, что накопилось. Иногда самое важное — просто его выслушать.
Есть определенные способы, методы и алгоритмы оказания психологической помощи. Мы проходим такую подготовку, профессиональные психологи делятся с нами своими методиками.
Самые сложные вопросы
— У меня бывало так, что меня чуть ли не хватали за грудки и спрашивали: “Где твой Бог? Где твой Бог?!” Когда человек лежит, потеряв обе ноги, и говорит: “Отче, где твой Бог?” — в такие минуты трудно что-то ответить. Вопросы были разные… Я говорю военнослужащим: обращайтесь с любыми вопросами, даже с провокационными. Я отвечу на любые. Но, если честно, по-настоящему провокационных вопросов я почти не слышал.
В человеке есть стремление к Богу, жажда Бога. Как сказал когда-то один из святых, человек, который ищет правду и любовь, на самом деле всю жизнь ищет Бога. То есть мы порой даже не осознаем этого, но всю жизнь ищем Правду с большой буквы и Любовь с большой буквы. И поэтому моя задача — просто указать верное направление, чтобы человек не сбился с пути и не потерял веру. Как мне кажется, сейчас самое острое — это потеря надежды, усталость от войны. То, что происходит в нашей политике, то, что мы видим в мире, приводит к тому, что человек теряет надежду. А это очень плохо. Вера, Надежда и Любовь — три составляющие христианской души, три точки опоры. На них мы можем стоять. Если исчезает хотя бы одна, уже приходится балансировать, потому что на двух точках устоять довольно трудно. А на одной — нужно быть настоящим эквилибристом, чтобы не упасть.
Верую, Господи, помоги моему неверию! Надеюсь, Господи, помоги моей безнадежности! Наполни мое сердце той любовью, которой Ты возлюбил мир. Любовью, которая забывает о себе и спасает других. Аминь!
