Меню
Голоса войны
Все 233 Интервью 222
‘Я не привык к тому, что в храме 4 гроба с бойцами’, — священник Виктор Маринчак

После начала вторжения Виктор Маринчак продолжает службу в храме Иоанна Богослова, хотя благословил на эвакуацию всех, кто решил уехать из Харькова. Сейчас в храме часто отпевают военных, что заставляет отца Виктора задавать себе вопросы, на которые сложно дать ответ.

Играть Баха на фоне взрывов. Аккордеонист Игорь Завадский

Каждый день, с начала войны, украинский аккордеонист играет песни и публикует их на своем канале для поддержания духа. Его творчество во время войны стало основой нового альбома с рекордной продолжительностью.

‘Больше всего я мечтаю, чтобы моя работа стала ненужной’

Виктория Нестеренко — соучредитель фонда “Крылья победы”, который помогает гражданским и военным. В частности, украинским мусульманам, ушедшим защищать Родину. Могут ли религиозные ритуалы стать помехой на войне? Как на фронте уживаются между собой люди разных конфессий? О работе и будущем фонда в нашем интервью.

‘Было видно, что город просто уничтожают’, — Павел Пономаренко, Мариуполь

Павел Пономаренко — инженер по специальности и художник по призванию. Российские оккупанты разрушили его район до основания, а затем прошлись трактором и сравняли с землей, чтобы уничтожить следы своих преступлений. О жизни в блокадном Мариуполе — в интервью Павла Пономаренко.

‘Я понял, что меня запросто сдадут’

Игорь Иванович служил в Мурманске в отряде спецназначения, а позже пограничником. Он вернулся в Мариуполь, потому что очень хотел жить в Украине: родился на Львовщине, всегда считал себя украинцем. Проведя 35 дней в подвале, 70-летний мужчина будет убегать в страхе, что его сдадут оккупантам за проукраинские взгляды.

Офицеры не работают

Военный медик из Мариуполя проявил в российском плену чудеса отваги, превзойдя сюжет известного художественного фильма.

Как врачи-волонтеры работают с пострадавшими от российской агрессии

С начала войны врачи-волонтеры организации FRIDA безвозмездно работают на прифронтовых территориях. За полтора года они успели оказать помощь тысячам гражданских. В этом интервью врачи рассказывают о своей работе в Бахмуте и других горячих точках, переосмыслении внутренних ценностей и людей, которых им удалось спасти.

‘Если не вкладывать в искусство, можем проиграть снова’, — Матвей Вайсберг

Картины художника Матвея Вайсберга стали иллюстрациями нашей новой книги о Мариуполе. Он говорит, что война стала для него наиболее продуктивным периодом, сетует на городское пространство и считает, что мы должны делать больше для продвижения современного украинского искусства в мире.

‘После деоккупации собирал тела погибших российских военных’

Юрий Серегин — житель Дмитровки на Киевщине. Начало войны он застал на работе в Киеве, два дня мужчина пешком возвращался в родную деревню, а когда пришел — попал в оккупацию. Дом и все имущество Юрия уничтожил артиллерийский снаряд.

Полиграф за проукраинскую позицию: Врач из Херсона

Леонид Ремига руководил одной из больниц в городе Херсоне в начале российского вторжения. За отказ сотрудничать с оккупантами главврач оказался в пыточной россиян.

‘От увиденного пропадал дар речи’

“Сожженные автомобили, убитые женщины, мужчины…”, — рассказывает о последствиях российской оккупации житель села Дмитровка Руслан Косян. Мужчина не захотел покидать свой дом и попал в оккупацию. Несмотря на риск, он развозил помощь в многострадальные Бучу, Мощун и Бородянку. Однажды Руслану пришлось выгонять россиян со своего двора.

В шаге от смерти, — история волонтера Максима Вайнера

Максим Вайнер работал в международной бригаде, которая занималась медицинской эвакуацией на бахмутском направлении. Они пытались эвакуировать раненую после обстрела женщину, когда российская ракета попала в их машину. Максим получил многочисленные ранения, а его напарник — американский медик-волонтер Пит Рид — погиб.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  » ... 20