поиск  
Права Человека в Украине. Информационный Портал Харьковской Правозащитной Группы

Новости

В этом разделе собраны сообщения сайта Харьковской Правозащитной Группы только на русском языке. У нас нет отдельной полнофункциональной русскоязычной версии сайта, однако, вы можете подключить в свой агрегатор новостей нашу русскоязычную версию новостной RSS-ленты

версия для печати
15.01.2020 | Евгений Захаров (ХПГ), Геннадий Щербак («Мирный берег»)
РУС

Ответственность за международные преступления, совершенные на востоке Украины в период 2014–2019 гг.

   

ОГЛАВЛЕНИЕ

Список сокращений

1. Резюме

2. Источники информации

3. Классификация предполагаемых преступлений

4. Классификация и описание жертв вооруженного конфликта

   4.1. Погибшие, раненые

   4.2. Пропавшие без вести

   4.3. Незаконно лишенные свободы и незаконно содержащиеся под стражей

      • Нарушения со стороны НВФ (на неподконтрольной правительству территории)
      • Незаконное лишение свободы со стороны ЗВФ (на подконтрольной территории)

   4.4. Жертвы пыток и жестокого обращения

   4.5. Жертвы сексуально и гендерно обусловленного насилия

   4.6. Жертвы посягательств на человеческое достоинство, военные и гражданские лица

   4.7. Заключенные, находящиеся в учреждениях исполнения наказаний на неконтролируемой правительством территории

   4.8. Жертвы преследований на неконтролируемой правительством территории идентифицируемых групп по признаку принадлежности к группе

      • Ромы
      • Члены ЛГБТИ-сообщества
      • Верующие церквей, которые не признаются Московским патриархатом

   4.9. Люди, утратившие жилье и другое имущество в связи с военными действиями. Разрушения жилья и инфраструктуры

   4.10. Вынужденные переселенцы

5. Предпосылки для продвижения за пределы предварительного расследования и начале официального расследования

   5.1. Юрисдикция

   5.2. Допустимость

      5.2.1. Комплиментарность

         5.2.1.1. Нежелание государственных органов власти Украины расследовать или преследовать за совершенные преступления

         5.2.1.2. Неспособность органов государственной власти Украины расследовать или преследовать преступления

      5.2.2. Тяжесть

   5.3. Интересы правосудия

6. Выводы


Список сокращений

АТО – антитеррористическая операция;
ВПЛ – внутренне перемещенное лицо;
ВСУ – Вооруженные силы Украины;
ЕКПЧ – Конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г.;
ЕСПЧ – Европейский суд по правам человека;
ЖК – Женевская (-и) конвенция (-и) от 12 августа 1949 года;
ЗВФ – законные вооруженные формирования;
ИВС – изолятор временного содержания;
ИК – исправительная колония;
КЛ – контактная линия;
КПВВ – контрольный пункт въезда-выезда;
МБ – ГО «Мирный берег»;
МГП – Международное гуманитарное право;
ММПЛ – Мониторинговая миссия Управления Верховного Комиссара ООН по правам человека;
МУС – Международный уголовный суд;
НВФ – незаконные вооруженные формирования;
РС – Римский статут;
СБУ – Служба безопасности Украины;
СИЗО – следственный изолятор;
УИН – учреждение исполнения наказаний;
УК – Уголовный кодекс Украины;
ХПГ – ГО «Харьковская правозащитная группа».


1. Резюме

Общественные организации «Харьковская правозащитная группа» и «Мирный берег» (Луцк) представляют этот обзор, содержащий разнообразную информацию о насильственных преступных деяниях, совершенных во время военного конфликта на востоке Украины в 2014-2019 гг. ХПГ и МБ усматривают в этих действиях признаки многочисленных преступлений против человечности и военных преступлений. По нашему мнению, имеются разумные основания полагать, что эти действия можно квалифицировать по статьям 7 параграф 1, пункты (a), (e), (f), ( g) и 8 пункт 2 пункта (а) (i), (ii), (iii), (iv), (b) (i). (Ii), (iv), (v), (ix), (xxi), (xxiii), (c) (i), (ii), (e) (i), (ii), (iv), (vi) РС МУС. В данном обзоре мы попытались охватить все виды преступлений, которые можно квалифицировать на основании собранных нами данных, и предпосылки для начала официального расследования. В целом собранная нами информация свидетельствует, на наш взгляд, о наличии всех условий, необходимых для начала Прокурором МУС официального расследования этих преступлений.

2. Источники информации

Источниками информации, использованной для подготовки данного обзора, были:

а) Ежедневные официальные сообщения о ситуации в зоне боевых действий, о людских потерях, разрушениях и т. д., сообщения других информационных ресурсов, в том числе местных, о последствиях боевых действий;

б) Ежедневные сообщения Специальной мониторинговой миссии ОБСЕ, доклады ММПЛ, доклады международных и национальных правозащитных организаций – Amnesty International, Human Rights Watch, Правозащитного центра «Мемориал» (Москва), Украинского Хельсинского союза по правам человека и других правозащитных организаций в Украине;

в) Ответы на информационные запросы, посланные в соответствии с законом «О доступе к публичной информации», в органы местного самоуправления и органы власти на подконтрольной правительству территории;

г) Мониторинговые поездки в населенные пункты Донецкой и Луганской областей на подконтрольной правительству территории с целью проверки и уточнения полученных в ответах на запросы данных, интервьюирование жертв нарушений прав человека и других очевидцев, проведение видео- и фотосъемки;

г) Информационные ресурсы, которые регулярно публикуют информацию о событиях в зоне вооруженного конфликта;

д) сообщение информаторов, проживающих на неподконтрольной правительству территории;

е) Материалы производств, открытых Центром стратегических дел ХПГ по фактам нарушений прав человека в зоне конфликта;

ж) Базы данных МБ и ХПГ.

3. Классификация предполагаемых преступлений

Мы предполагаем, что в ходе военного конфликта на востоке Украины в 2014-2019 гг. были совершены следующие преступления против человечности и военные преступления, квалифицируемые по статьям 7 и 8 Римского статута Международного уголовного суда[1]:

Убийства (внесудебные казни, запытанные до смерти, погибшие гражданские вследствие одиночных выстрелов), статьи 7 (1) (а), 8 (2) (a) (i), 8 (2) (с) (i) РС;

Гибель гражданских лиц и разрушения гражданских объектов (умышленные обстрелы, неизбирательные обстрелы, погибшие в результате взрывов – мины, растяжки и другие, разрушения и повреждения жилых зданий и объектов инфраструктуры), статья 8 (2) (b) (i), (ii), (iv), (v), (ix), 8 (2) (e) (i), (ii), (iv) PC;

Использование охраняемых лиц как «живых щитов, статья 8 (2) (b) (xxiii)

Задержание (заключение) или другое жестокое лишение физической свободы в незаконных местах содержания под стражей, статья 7 (1) (е) РС;

Пытки и жестокое обращение, статьи 7 (1) (f), 8 (2) (c) (i) PC;

Сексуально и гендерно обусловленное насилие, статьи 7 (1) (g), 8 (2) (b) (xxii), (e) (vi) PC;

Насильственные исчезновения, статья 7 (1) (i) РС;

Посягательство на человеческое достоинство (парады пленных, принуждение пленных съесть знаки форменного различия, принуждение пленных перезахоронить трупы, которые разложились и т.д.), статья 8 (2) (b) (xxi), (с) (ii) РС;

Преследование идентифицированной группы (ромы, члены ЛГБТ-сообщества, верующие церквей, которые не признаются Московским патриархатом), статья 7 (1) (h) РС;

Преступления в отношении заключенных, находящихся под стражей в учреждениях на неподконтрольной правительству территории, статья 8 (2) (а) (i), (ii), (vi), (b) (iv), (xxiii), (с) (i), (ii), (iv) РС.

4. Классификация и описание жертв вооруженного конфликта

К жертвам вооруженного конфликта и, в частности, указанных выше преступлений, мы относим следующие категории:

– погибшие, военные и гражданские лица, и члены их семей; – раненые, военные и гражданские, и члены их семей;

– пропавшие без вести, военные и гражданские, в том числе жертвы насильственных исчезновений, и члены их семей;

– незаконно лишенные свободы и незаконно содержащиеся под стражей, и члены их семей;

– жертвы пыток и жестокого обращения;

– жертвы сексуально и гендерно обусловленного насилия;

– жертвы посягательств на человеческое достоинство, военные и гражданские лица;

– заключенные, находящиеся в учреждениях исполнения наказаний на неконтролируемой правительством территории;

– жертвы преследований на неконтролируемой правительством территории идентифицируемых групп по признаку принадлежности к группе:

ромы;
члены ЛГБТИ-сообщества;
верующие церквей, которые не признаются Московским патриархатом;

– люди, утратившие жилье и другое имущество в связи с военными действиями;

– вынужденные переселенцы.

На наш взгляд, говоря о человеческих жертвах, нужно также рассматривать ущерб, нанесенный населенным пунктам Донецкой и Луганской областей в виде разрушения жилищного фонда и объектов инфраструктуры – тепло-, энерго-, газо- и водоснабжения, образовательных, медицинских, торговых, промышленных, социально-культурных, культовых сооружений, мостов, дорог, земли и т. д.

Далее подается краткое описание жертв конфликта.

4.1. Погибшие, раненые

По данным ММПЛ за период с 14 апреля 2014 до 15 ноября 2019 в результате военного конфликта на востоке Украины погибло около 13000 и ранено более 30000 человек. В частности, погибли не менее 3046 гражданских лиц (не считая 298 погибших в результате падения самолета «MH-17» 17 июля 2014): 1,807 мужчины, 1555 женщин, 98 мальчиков, 49 девочек and 37 погибших взрослых, чей пол установить было невозможно. Количество гражданских лиц, получивших ранения, оценивается ММПЛ на уровне более 7 тысяч человек[2].

Согласно результатам мониторинга этого периода в базе данных ХПГ собрано персональные данные 3144 погибших и 3350 раненых гражданских лиц[3], а в базе данных МБ – о 9294 погибших и 1572 раненых военнослужащих[4].

Нами задокументировано 108 случаев убийств в связи с военным конфликтом, в том числе 50 цивильных и 58 военнопленных. 83% убийств совершены на неконтролируемой правительством территории, 17% – на контролируемой. 78 случаев относятся к внесудебным казням (по 50% военных и цивильных), 24 человека запытали до смерти (13 военных и 11 цивильных, 19 случаев на неподконтрольной территории, 5 – на подконтрольной), 6 человек погибли от одиночных выстрелов. Реальное количество погибших установить сегодня трудно. С большой степенью вероятности можно утверждать, что пропавшие без вести в 2014 году и так не найденные люди были убиты или запытаны до смерти.

4.2. Пропавшие без вести

Отсутствие единой методологии определения пропавших без вести, координации между различными государственными органами привела к появлению различных оценок числа исчезновений в зоне военного конфликта – от нескольких сотен до нескольких тысяч человек. 15 февраля 2015 МВД обнародовало[5] список с данными о 1331 пропавших без вести в зоне военного конфликта с просьбой предоставить любую информацию о местонахождении указанных граждан. По данным НПУ, за весь период конфликта пропало без вести более 7400 украинцев, на конец 2017 считались пропавшими без вести более 1800 человек.

По информации Управления НПУ Донецкой области, направленной в ответе на информационный запрос ХПГ, с апреля 2014 году до начала 2017 года на подконтрольной территории Донецкой области пропали без вести 2727 человек, судьба 1053 из них неизвестна. По данным Луганского областного ВЦА, приведенным в ответе на информационный запрос ХПГ, с начала проведения АТО в области на контролируемой территории разыскивается 1205 лиц, найдено 633 человека, судьба 572 остается неизвестной. Меньшее количество пропавших без вести с начала военного конфликта на востоке назвал[6] в конце декабря 2017 председатель СБУ Василий Грицак – 403 человека, включая 123 военнослужащих, членов добровольных батальонов и силовиков.

В базе данных ОО «Мирный берег» собраны данные о 2878 пропавших без вести за все время военного конфликта на востоке Украины, в том числе 1425 военных, 1453 гражданских, среди последних 56 детей. На конец мая 2019 года в базе данных 1148 пропавших без вести, из них военных – 150, гражданских – 998, в том числе 33 ребенка. Неопознанных погибших – 152[7].

По состоянию на 01.09.2019 года ХПГ задокументировано 4656 случаев исчезновений человек, из которых в БД ХПГ внесены 3982 человека, 659 женщин, среди которых 239 детей (для определения пола 15 пропавших не хватает информации). Из всех документированных нами случаев исчезновения 3505 человек были найдены, в том числе 210 детей[8].

4.3. Незаконно лишенные свободы и незаконно содержащиеся под стражей

Нарушения со стороны НВФ (на неподконтрольной правительству территории)

В подавляющем числе случаев заключение и другое жестокое или незаконное лишение физической свободы, независимо от конкретной формы таких действий (похищение, в том числе с целью выкупа, незаконное задержание и содержание без законных оснований в незаконных местах, захват заложников) в подавляющем большинстве случаев не было самоцелью, а сочеталось с пытками и другими формами жестокого обращения. а в ряде случаев и с убийством человека (истязание до смерти).

По состоянию на 20 июля 2018 года Главной военной прокуратурой установлено более 3,5 тысячи человек, которых НВФ незаконно удерживали в плену на неподконтрольных правительству территориях Донецкой и Луганской областей. Из них около 1,7 тысячи – это гражданские лица, остальные военнослужащие, почти всех незаконно лишенных свободы члены НВФ пытали. Несколько сотен пленных были убиты.

Продолжительность периода задержания значительно отличается – для некоторых оно длится несколько часов, для других - несколько месяцев. В большинстве случаев освобождения зависит от таких факторов, как наличие чего-то для обмена, например, средств.[9]

Мотивацией для похищения и задержания вооруженными группами являются: а) обмен с заключенными, содержащимися правительством; б) получить определенное влияние на ситуацию; в) вымогательство имущества или денег; г) источник работы для копания окопов и подготовки военных баррикад; е) оппортунистические «аресты» людей; и f) «внутренняя дисциплина» самых вооруженных групп. С этими действиями вооруженные группировки продолжали осуществлять свою власть над населением грубыми и жестокими способами.[10]

На основании собранных данных можно условно классифицировать места несвободы, которые использовались незаконными вооруженными формированиями для содержания задержанных лиц, по следующим категориям:

• помещения правоохранительных органов (СБУ, МВД, прокуратура);

• административные здания органов местной власти (областные, городские и районные советы, государственные администрации);

• военкоматы и военные части;

• офисные помещения;

• частные дома;

• гостиницы, общежития;

• учреждения питания (кафе, рестораны);

• предприятия (заводы, фабрики);

• вспомогательные здания (ангары, автомобильные боксы и т.п.);

• другие (например, канализационные колодцы, клетки).

Чаще всего задержанные лица содержались в зданиях правоохранительных органов, административных зданиях органов местного самоуправления, помещениях предприятий и заведений. С учетом статуса этих «республик», все места содержания задержанных лиц на их территории можно рассматривать в качестве неофициальных, даже те из них, которые являются специально оборудованными для выполнения этих функций (например, ИВС, СИЗО).

Пленные содержались в непригодных для этого помещениях, лишались питания, воды, возможности производить физиологические потребности и необходимой медицинской помощи. Условия содержания как минимум не отвечали минимальным стандартам, а в большинстве случаев были унижающими достоинство. По сообщению Главной военной прокуратуры, в течение 2014-2018 годов НВФ было создано 120 мест незаконного содержания пленных – украинских военнослужащих и гражданских лиц, в том числе журналистов и волонтеров[11].

В базе данных МБ задокументировано 204 незаконных мест несвободы, в том числе 116 в Донецкой области и 88 в Луганской области, в которых содержалось 3736 заключенных, в том числе 2082 гражданских лиц и 1654 военнослужащих[12]. В частности, были задокументированы такие места содержания людей под стражей с наибольшим количеством пленных: здание Управления СБУ (город Донецк, улица Щорса, 62) – более 225 человек; бывшая военная часть № 3037 (город Донецк, улица Куприна, 1) – более 190 человек; завод «Изоляция» (г. Донецк, улица Светлого пути, 3) – более 190 человек; ИВС рядом с Южной автобусной станцией (город Донецк) – более 400 человек; ИВС Снежнянского ГРО ГУМВД Украины в Донецкой обл. – более 190 человек; здание Управления СБУ (город Луганск, улица Советская, 79) – более 200 человек.

Длительное заключение в бесчеловечных условиях в сочетании с жестокими пытками, имеют вредные последствия для психического, а во многих случаях и физического здоровья жертв, и, весьма вероятно, будут храниться длительное время. Так же, семьи тех, кто был убит, многие годы, если не всегда, будут страдать от потери родных.

Незаконное лишение свободы со стороны ЗВФ (на подконтрольной территории)

Среди задокументированных нами случаев незаконного задержания восемь произошло на территории, подконтрольной украинскому правительству, с легкой руки представителей добровольческих батальонов и Национальной гвардии Украины. По свидетельствам очевидцев, речь идет об около 40 задержанных. Среди причин задержания были такие: подозрение в симпатии к российско-сепаратистским силам; журналисты и волонтеры, подозреваемые в шпионаже; похищение с целью получения выкупа. Кроме этого, мониторам известно о других категориях пострадавших, которые, однако, отказались свидетельствовать из-за страха мести. Некоторые активисты задерживаются украинскими правоохранительными и добровольными батальонами, поскольку, как утверждают, они совершили преступление по статье 258 (терроризм) УК. ММПЛ не было предоставлено никаких объяснений относительно точного местонахождения тех задержанных.

Много информации о нарушениях прав человека поступало относительно бойцов добровольческих батальонов. По результатам мониторинговых визитов в Станице Луганской ХПГ получила информацию о нескольких местах, где представители добровольческих батальонов «Чернигов» и «Торнадо» незаконно удерживали местных жителей. Среди них: железнодорожная больница в Новой Кондрашевке, магазин «Мотобонд», станция технического обслуживания на въезде в поселок, складские помещения в центре поселка, складские помещения магазина «Ксения».[13]

Всего в правоохранительные органы о преступлениях бойцов батальона «Торнадо» подано несколько десятков заявлений. Примерно столько же – против бойцов «Чернигова». Большинство граждан, которые испытали на себе так называемую «зачистку», описывать свои истории письменно отказались, опасаясь за свою безопасность.[14]

В ходе борьбы с «сепаратистами» почти каждый житель поселка прошел через незаконные места лишения свободы, организованные торнадовцами.[15]

Часть лиц ЗВФ удерживали под стражей до 14 дней, в течение которых задержанные подвергались жестокому обращению и освобождались с обязательным подписанием документа, что они не имеют никаких претензий к тем, кто их задержал. Согласно украинским ГО, много таких случаев были связаны также с батальоном «Айдар».

Украинский Хельсинкский союз по правам человека, «Truth Hounds» и ХПГ задокументировали случаи задержания 23 человек. Эта информация, полученная из различных источников, позволяет сделать вывод о распространенной в 2014 и 2015 годах практике задержаний местного населения Донецкой и Луганской областей по подозрению в «сепаратизме».[16]

По возвращении части населенных пунктов Донецкой и Луганской областей, которые ранее были захвачены вооруженными группами, с середины апреля по 16 августа 2014 года, более 1000 человек, подозреваемых в сотрудничестве с вооруженными группами или принадлежности к ним, задержали СБУ, территориальные батальоны при МО или специальные батальоны при МВД.

ММПЛ по-прежнему очень обеспокоено систематическими сообщениями о людях, содержащихся СБУ в неофициальных местах содержания под стражей, которые недоступны для Национального превентивного механизма и международных организаций. Достоверные сообщения, поступающие от жертв и их родственников, свидетельствуют о распространенной модели поведения в нескольких подразделениях СБУ. С самого начала вооруженного конфликта из большого количества достоверных рассказов пострадавших и их родственников стало известно о сети неофициальных мест содержания под стражей, часто расположенных в подвалах зданий областных управлений СБУ.[17]

Тогда как виновниками большинства случаев 2014 и начала 2015 года являлись добровольческие батальоны (часто в сотрудничестве с СБУ), то случаи с конца 2015 года преимущественно связаны с СБУ. Большинство таких случаев касается содержания под стражей без связи с внешним миром в неофициальных местах задержания, где постоянно практикуют пытки и жестокое обращение как методы получения признаний, информации, запугивания или даже наказания жертв. СБУ продолжает отрицать практику содержания под стражей без связи с внешним миром и даже сам факт существования неофициальных мест задержания. Так же СБУ не предоставляет никакой информации о местонахождении и судьбе отдельных пропавших. Официальные должностные лица СБУ продолжают считать задокументированные ММПЛ факты «безосновательными инсинуациями».[18]

4.4. Жертвы пыток и жестокого обращения

С начала конфликта (официальная дата – 14 апреля 2014) и до конца 2015 года пытки в Луганской и Донецкой областях носили массовый характер. Это было связано с острой фазой конфликта и нестабильностью контроля над территориями. После принятия Минских договоренностей в феврале 2015 года и уменьшения интенсивности конфликта, количество пыток задержанных лиц уменьшилось и не носило столь массовый характер.

На массовый характер пыток, которые применялись обеими сторонами конфликта, указывали в своих докладах ММПЛ[19], Amnesty International, Human Rights Watch и другие международные организации.

По количеству лиц, подвергшихся пыткам, как со стороны НВФ, так и со стороны ЗВФ (представителей добровольческих батальонов и СБУ), данные разнятся. По официальным данным украинской власти, из плена НВФ было освобождено 3224 человека[20], по данным Ирины Геращенко (представителя украинской стороны в переговорном процесса в Минске) – каждый из пленных подвергался пыткам со стороны НВФ[21]. Эти данные коррелируются с данными независимых наблюдателей, в частности, ММПЛ указывает следующие цифры: «тысячи человек прошли через эти места лишения свободы, испытывая содержания в нечеловеческих условиях ... с пытками и жестоким обращением»[22].

В течение мониторинговых поездок в населенные пункты вдоль линии соприкосновения, а также работы юристов с бывшими пленными, в базу данных МБ были внесены сведения о более чем 3000 случаев пыток пленных (военнослужащих и гражданских лиц), которые были осуществлены НВФ. Вообще через места несвободы в НВФ прошли около 6000 человек (информация о которых содержится в базе данных МБ), условия содержания которых можно приравнять к пыткам и жестокому обращению.

Василий Пелиш: «Увидев на моем предплечье татуировку „Слава Україні!“,
боевик отрубил мне руку».

О пытках, совершенных законными вооруженными формированиями (ЗВФ), известно гораздо меньше в связи с меньшим количеством и высоким уровнем латентности. Украинский Хельсинкский союз по правам человека, неправительственная организация «Truth Hounds» и ХПГ задокументировали случаи задержания украинскими силовиками 23 человек на основе данных из 20 интервью, проведенных с жертвами и свидетелями событий, а также переданных ими фотографий и документов[23]. Всего из 23 задержанных 19 стали жертвами пыток и жестокого обращения. Среди задокументированных арестов лишь в трех случаях арестованные участвовали в насильственных действиях, направленных на свержение украинской власти. В остальных случаях арестованные были бывшими участниками ненасильственных митингов или гражданскими, не имевших никакого отношения к политическим событиям.

СБУ отметает все обвинения в совершении пыток и жестоком обращении, используя риторику: «преступники заявляют о пытках, чтобы не нести ответственности за совершенные ими преступления».[24]

Однако международные организации многократно сообщали о полученных сведениях о пытках, совершенных сотрудниками СБУ. Так, Подкомитет по недопущению пыток (ПНК) Комитета ООН против пыток и жестокого обращения в своем докладе о визите в Украину в 2016 году высказался так: «ПНК получил многочисленные и серьезные сообщения о действиях, которые, если будут доказаны, могут быть классифицированы как пытки и жестокое обращение. Лица, с которыми беседовали представители Подкомитета в разных частях страны, рассказывали об избиении, ударах электрическим током, инсценировке казни, удушении, запугивании и угрозах сексуального насилия в отношении лиц и членов их семей. Несмотря на проведенную работу и опыт, приобретенный во время визита, Подкомитет делает вывод, что такие заявления могут быть правдой. Во многих случаях эти действия, по утверждению заявителей, применялись в то время, как они находились под контролем СБУ или во время неофициальных задержаний. Задержанные, которых обвиняли в преступлениях, связанных с вооруженным конфликтом на востоке Украины («задержанные, связанные с конфликтом»), а именно, преступления в соответствии со статьями 109-115, 258, 260-261 и 437-438 Уголовного кодекса, заявляли о том, что их подвергали пыткам с целью получения информации об их участии или участии их коллег в «сепаратистской» деятельности или для определения военных позиций вооруженных групп. Подкомитет также понимает, что в некоторых случаях действия совершались частными лицами или добровольными батальонами, но с ведома или по молчаливому согласию государственных должностных лиц.»

Постоянно сообщает о пытках задержанных в своих периодических докладах ММПЛ. Соответствующие примеры приводятся в докладах №№ 8, 9, 10, 11, 12, 20, 21 и других.

4.5. Жертвы сексуально и гендерно обусловленного насилия

Большинство случаев сексуального насилия, связанного с вооруженным конфликтом на востоке Украины, произошла в контексте лишения людей свободы ЗВФ или НВФ. В таких случаях сексуальному насилию подвергались как мужчины, так и женщины. Избиение и поражения электрическим током области половых органов, изнасилования, угрозы изнасилованием, и принудительное обнажение применялись как методы пытки и жестокого обращения для наказания, унижения или получения признаний. Кроме этого, для усиления давления исполнители преступлений также угрожали задержанием, похищением, изнасилованием, нанесением травм или убийством родственников жертв, особенно их детей и жен. В большинстве случаев на территории, контролируемой НВФ, сексуальное насилие также использовалось для того, чтобы заставить лиц, лишенных свободы, отказаться от своего имущества или выполнить другие действия, которые требуют исполнители преступлений, как очевидную условие их безопасности и увольнения. Большинство таких случаев имели место в 2014-2015 гг. В то же время и на сегодня есть информация, которая свидетельствует, что такая практика до сих пор сохраняется по обе стороны от линии соприкосновения.

Наиболее высокие риски пострадать от сексуального насилия связаны с содержанием лица под стражей, однако также зафиксировано и случаи сексуального надругательства над гражданским населением, особенно в отношении женщин в районе линии соприкосновения, а также территориях, находящихся под контролем бойцов добровольческих батальонов и на блокпостах НВФ.

Причиной увеличения случаев сексуального насилия стало ухудшение экономической ситуации, обеднение основной массы населения, что вынудило многих женщин заниматься так называемым «сексом в обмен на еду», особенно на территориях, пострадавших от конфликта.

4.6. Жертвы посягательств на человеческое достоинство, военные и гражданские лица

Нами задокументировано такие виды оскорбительного и унижающего обращения, которые квалифицируются как посягательство на достоинство: марши пленных, сопровождавшиеся оскорблениями со стороны толпы; содержание в помещениях с ненадлежащими условиями (отсутствие надлежащих условий и места для сна, приема пищи, отсутствие туалета и т.д.); принуждение к обнажению или переодевания мужчин в женскую одежду, разного рода тяжелая (неоплачиваемая) работа, в том числе, обустройство военных сооружений; принуждение к наблюдению за пытками или изнасилованиями других лиц; принуждение к незаконным действиям с государственными символами и знаками военной принадлежности, такие как сжигание, съедение или другие действия в отношении государственных символов, принуждение к сбору тел мертвых людей (гражданских, военных) и их расчленению. Во всех случаях принуждения к действиям, зафиксированные нами, осуществлялись под угрозой применения оружия или физического насилия. Своими действиями боевики НВФ показывали свое превосходство над лицами, содержащимися под стражей.

Марш украинских военнопленных. Донецк, август 2014

Во время вооруженных конфликтов воюющие стороны должны всегда различать гражданское население и комбатантов, гражданские и военными объекты. Женевскими Конвенциями и Дополнительными протоколами и РС запрещено проведение «атак» на «защищенные» объекты и «защищенных» лиц. При этом ни один «защищенный» объект или «защищенное лицо» не должны страдать.

Международное право, в частности, Римский статут МУС, определяют ряд обязательств относительно лишения свободы. Любая небрежность по отношению к этим обязательствам, с одной стороны, приведет к нарушению прав заключенных и, с другой стороны, приведет к совершению военного преступления. Безусловно, что места для принятия пищи или туалеты являются необходимыми объектами для задержанных лиц. Поэтому лишение этих условий и унизительные последствия их отсутствия являются очевидными примерами унизительного обращения и элементом посягательства на человеческое достоинство.

Исполнители (боевики НВФ) фактически осознавали, что совершают преступления в отношении заключенных / пленных. А также понимали, что их действия проходят в контексте военных действий и напрямую связаны с ними. Для сокрытия фактов преступных действий в отношении заключенных / пленных исполнители не допускали к незаконным мест заключений представителей международных организаций, в том числе ОБСЕ и Международный Комитет Красного Креста.

4.7. Заключенные, находящиеся в учреждениях исполнения наказаний на неконтролируемой правительством территории

В августе-декабре 2014 года НВФ захватили 28 УИН на неподконтрольной правительству территории, на 1 ноября в них находилось 16 200 человек.

Часть из этих учреждений подвергались систематическим артиллерийским обстрелам. Неоднократно осколки снарядов попадали на их территории, а иногда – попадали прямо в здании ИК и СИЗО. В результате таких обстрелов гибли осужденные, были и раненые. Не имея реальной возможности покинуть опасную зону и чувствуя свою беззащитность, они месяцами жили под обстрелами. Те, кого удерживали в камерах, даже не могли спуститься в бомбоубежище, потому что их туда никто не выводил. Во время сильных обстрелов администрация УИН скрывалась, бросая закрытых в камерах заключенных на произвол судьбы.

НВФ не обеспечивали осужденных продуктами питания, поэтому в большинстве УИН начался голод. В 2015 году в большинстве УИН зимой не было отопления. Осужденные за свои средства покупали «буржуйки», в то же время лицам, осужденным к пожизненному заключению, даже не позволяли ими пользоваться. Они разводили в камерах костер из бытовых вещей: деревянной мебели, одежды, чтобы хотя бы вскипятить воду. Стены покрывала изморозь, вода замерзала, а температура падала до нуля. Были периоды, когда неделями не было света и водоснабжения. Осужденных ограничивали в количестве воды, которую они могли выпить. Кроме того, они не могли выполнять гигиенические процедуры, а в камерах и санитарных узлах стоял невыносимый смрад из канализации. Медицинская помощь не предоставлялась.

К осужденным часто применяли незаконно физическую силу. Чувствуя свою полную безнаказанность, члены НВФ могли забить человека до смерти, оставить без одежды зимой на улице на целый день, спустить на него собак.

Содержание под стражей лиц на неподконтрольной правительству территории является незаконным. Однако отсутствие оснований для содержания под стражей по законодательству Украины не является препятствием для «власти» в ОРДЛО, то есть лица, осужденные судами Украины до начала вооруженного конфликта, продолжают отбывать наказание в ОРДЛО. Более того, лица, которые имели статус подозреваемых, подсудимых, но еще не были осуждены и держались под стражей по состоянию на начало вооруженного конфликта, тоже находятся в местах лишения свободы.

Условно лиц, содержащихся под стражей, можно разделить на следующие группы:

1) Те, которые были осуждены, и приговор в отношении которых вступил в законную силу до начала АТО;

2) Те, которые были осуждены, но приговор в отношении которых не вступил в законную силу до начала АТО;

3) Те, которые не были осуждены, но дело которых находилась в суде первой инстанции;

4) Те, в отношении кого проводилось досудебное расследование на момент начала АТО.

5) Те, что были задержаны и / или осуждены членами НВФ.

Каждая из групп имеет свои особенности правового статуса. Для первой группы лиц, у которых приговор вступил в законную силу, особенно актуальны вопросы зачисления срока содержания под стражей на неподконтрольной территории в срок отбывания наказания, а также применение к ним закона № 838-VIII «О внесении изменения в Уголовный кодекс Украины относительно усовершенствования порядка зачисления судом срока предварительного заключения в срок наказания » (шире известный как« закон Савченко »), условно-досрочного освобождения, амнистии. С другой стороны, это наименее уязвимая категория осужденных. Они уже были осуждены, и, хотя были попытки пересмотра приговоров по ним, в целом они продолжают отбывать наказания, установленные украинскими судами.

Другие четыре группы в той или иной степени зависят от квази-судебных органов непризнанных республик. Поскольку при эвакуации украинские суды оставили в оккупированных регионах материалы дел, НВФ смогли завладеть документами и продолжить свое квази-судебное разбирательство. Только в некоторых судах Луганской области во время эвакуации сотрудники сожгли материалы уголовных и гражданских дел, находившихся на рассмотрении. В некоторых случаях дела задержанных и обвиняемых находятся на подконтрольной правительству территории, а сами они - на неподконтрольной. В таких случаях квази-суды восстановили материалы производств по собственному усмотрению, лишь бы рассмотреть дела. Зафиксированы случаи, когда процесс рассмотрения дела происходил в отсутствие свидетелей, или, в противном случае, подозреваемому предлагалось признать полностью свою вину, чтобы иметь шанс выйти на свободу, потому что время, которое он провел под стражей, уже было больше, чем срок наказания, предусмотренный за преступление, которое ему инкриминировалось.

Передача осуждённых с территории «ЛНР» украинской стороне, апрель2019
(фото: фэйсбук Л. Денисовой)

По мнению членов НВФ, все осужденные, обвиняемые, подозреваемые, независимо от стадии рассмотрения их дела, находятся под их юрисдикцией. Тех, кто происходит из Донецкой или Луганской областей, вообще называют «гражданами» непризнанных республик и предлагают получить местный «паспорт». Украинские паспорта администрация УИН «теряет», чтобы осуществлять психологическое давление на осужденных, угрожая им. Статус таких лиц по украинским законодательством не определен. Поэтому общая проблема всех групп лиц, находящихся под стражей на оккупированной территории – неурегулированность правового статуса.

В целом можно утверждать, что имеет место массовое нарушение прав заключенных в ОРДЛО на свободу, на доступ к правосудию и отсутствует справедливость правосудия.

4.8. Жертвы преследований на неконтролируемой правительством территории идентифицируемых групп по признаку принадлежности к группе

Ромы

По данным УВКБ ООН, основанных, в свою очередь, на сведениях, полученных от ромских неправительственных организаций Украины, число ромов, покинувших места прежнего проживания в зоне боевых действий, оценивается как примерно 6000 человек.

Побег ромов с территории, занятой «ополченцами», был вызван не только опаской погибнуть от обстрела. Не меньшим риском именно для ромов стало беззаконие, произвол и насилие со стороны «ополченцев», санкционированное властями непризнанных республик, и началось еще до массированных военных действий. Документированные случаи произвольных задержаний, грабежей, избиений и даже убийства, а также настоящие погромы ромских домов.

Члены ЛГБТИ-сообщества

Риск агрессии со стороны вооруженных формирований в ситуации беззакония и безнаказанности существует для всех жителей территории т.н. ДНР и ЛНР, однако для ЛГБТИ боевики представляют собой особую и совершенно реальную угрозу. Как рассказал очевидец, это была «территория безвластия, с тобой могут все что угодно сделать, риски возрастают до уровня – взяли и пристрелили». Об угрозе жизни и здоровью, об опасности в случае возвращения в т.н. ДНР и ЛНР заявило большинство респондентов: «Родители перестали приглашать, потому что опасаются меня. Я туда не еду, потому что я боюсь за свое здоровье.». Кроме того, гомофобные действия вооруженных боевиков провоцируют на гомофобные агрессию и тех, кто раньше относился к ЛГБТ нейтрально.

Разгром гей-клуба «Вавилон». Донецк, июнь 2014

Если вооруженные люди узнавали об ориентации человека, его вывозили «на подвал, туда помещали для запугивания, получения выкупов и бесплатной рабочей силы. На подвале унижали и оскорбляли». Бывшие жители Донецкой области сообщили, что «почти всех, если не выкупали из подвала, отправляли на окопы».

Верующие церквей, которые не признаются Московским патриархатом

НВФ открыто выразили свою принадлежность к православию и начали репрессировать представителей протестантских и католических церквей и православных верующих, которые не признают Московский патриархат. Часть священников Украинской православной церкви Московского патриархата тем или иным образом поддерживали НВФ в проведении этой кампании против других церквей. Многие священники были избиты, а несколько священников НВФ даже убили. Примеры преследований по религиозному признаку можно приводить еще долго. Они подтверждают, что неправославные верующие, проживающие территории вооруженного конфликта в Украине, испытывают широкомасштабные и систематические преследования со стороны НВФ.

Обыск баптистской церкви, показанный каналами «ЛНР»

4.9. Люди, утратившие жилье и другое имущество в связи с военными действиями. Разрушения жилья и инфраструктуры

Одной из причин гибели и ранений гражданских лиц и разрушений жилых домов и инфраструктуры является размещение НВФ своей артиллерии в жилых кварталах населенных пунктов, вблизи больниц, школ, детских садов и т.д. и ведения огня оттуда по позициям ЗВФ Некоторые ЗВФ действуют симметрично. Присутствие военных в населенных пунктах фактически означает использование гражданских лиц в качестве «живого щита»[25]. По состоянию на конец 2017 в результате боевых действий с их начала в 2014 году было повреждено или разрушено более 40 тыс. жилых домов[26]. Эта цифра не включает дома, оставленные ВПЛ, и дома, поврежденные во время их использования в военных целях[27]. Серьезно пострадали также около 10 тыс. объектов инфраструктуры[28]. Международным правом установлены ограничения по способам использования разрешенных видов оружия и ведения военных действий – запрещается атаковать или бомбардировать незащищенные города, селения, жилые дома или сооружения, в том числе больницы, госпитали при условии, что эти здания и города не служат одновременно военным целям. По результатам сбора и анализа информации на Донбассе, мониторы ХПГ пришли к выводу, что во время боевых действий неоднократно применялось оружие неизбирательного действия, в частности, ракетные системы залпового огня «Град», для обстрелов целых населенных пунктов (НП), учебных и медицинских учреждений, расположенных на их территориях. Эти обстрелы можно квалифицировать как нападения неизбирательного характера. На территории учебных и медицинских учреждений также неоднократно размещалась военная техника и вооруженные лица, систематически оказывалось психологическое давление на медицинский персонал (особенно на неподконтрольных территориях). В период с апреля 2014 по июнь 2018 нами зафиксировано и задокументировано множество фактов массивных неизбирательных обстрелов. По результатам таких обстрелов нами задокументировано и внесены в БД ХПГ 22503 факта нанесения ущерба жилым домам и объектам инфраструктуры в НП как на подконтрольной правительству территории, так и на территории, подконтрольной т.н. ЛНР и ДНР[29]. Согласно ряду проведенных исследований международных и украинских правозащитных организаций, треть всех медицинских учреждений Донбасса была повреждена в результате боевых действий. Больше всего пострадали больницы Донецка – 57 медицинских учреждений, и Горловки – 18. По данным Всемирной организации здравоохранения3, с начала конфликта под обстрел попали 160 медицинских учреждений по обе стороны контактной линии. 130 из них или частично, или полностью прекратили работу. Руководители более чем 400 больниц сообщают о том, что им катастрофически не хватает лекарств[30]. В течение 2014-2017 годов мониторы ХПГ зафиксировали случаи захватов и атак на 58 учебных заведений в 20 городах Донецкой области и 21 учебном заведении в 14 городах Луганской области. В этом были замечены представители как НВФ, так и законных вооруженных формирований[31]. Было разрушено или повреждено 42 моста. Следует заметить, что, независимо от того, какая сторона конфликта была причастна к обстрелам, или к таким действиям, которые привели к повреждениям или блокированию работы учреждений – все такие случаи должны быть расследованы, а виновные привлечены к ответственности. Вследствие военный действий существенно пострадали культовые сооружения. Всего в ходе вооруженного конфликта в одной только Донецкой области были разрушены 62 православных храма, а в Луганской – 10 храмов. 10 храмов уничтожены до основания. Погибли трое православных священнослужителей, пострадали пять. Кроме того, в ходе вооруженного конфликта повреждения получили греко-католический и протестантские храмы, а также одна мусульманская мечеть[32].

Красногоровка. Многоквартирный дом

Углегорск. Школа №42

По данным из Луганской обладминистрации, всего на подконтрольной правительству территории в Луганской области разрушено около 9000 объектов, в том числе: 7000 жилых домов, 32 моста, 94 медицинских учреждения, 113 учебных заведений, 14 промышленных объектов, 79 учреждений культуры и спорта[33]. По данным из Донецкой областной военно-гражданской администрации, на подконтрольной правительству территории в Донецкой области разрушено более 7000 жилых домов, 21 медицинское учреждение, 27 общеобразовательных школ, 13 дошкольных учреждений, 7 профессионально-технических училищ, 14 учреждений культуры и 19 промышленных объектов[34]. Подавляющее большинство военных действий и атак на гражданских лиц имела место в населенных пунктах, расположенных непосредственно на ЛС или в непосредственной близости к ней.

Взорванный мост в Павлополе

Красногоровка. Больница

Приведенные данные свидетельствуют о большом количестве и территориальной распространенности совершенных преступлений и их чрезвычайно тяжелых последствиях. Местом совершения преступлений стал большой регион страны, а его население в целом – их жертвой.

4.10. Вынужденные переселенцы

Вследствие военных действий примерно 3 млн. человек были вынуждены бежать из мест своего постоянного проживания из-за риска погибнуть. Больше 460 тысяч бежали в Россию, 360 тысяч из них получили гражданство РФ по упрощенной процедуре, примерно 77 тысяч сохранили украинское гражданство[35]. Более 1.7 млн. человек зарегистрировались как ВПЛ, примерно 0.5-0.7 млн. переселенцев не стали регистрироваться. На сегодня в Украине более 1.43 млн. зарегистрированных ВПЛ[36], из которых около 600 тыс. – пенсионеры. Большинство из них проживают на самом деле на неподконтрольной правительству территории и приезжают раз в два месяца для прохождения процедур, которыми правительство обусловило получение пенсии. По разным оценкам, на подконтрольной правительству территории сейчас постоянно проживает от 500 до 800 тыс. ВПЛ. До настоящего времени правительство Украины так и не отменило дискриминационное условие об обязательной регистрации пенсионеров, проживающих на неподконтрольной правительству территории, как ВПЛ[37].

Инспекторы территориальных управлений социальной защиты проверяют, живут ли пенсионеры по указанному при регистрации ВПЛ адресу. И если не находят, человека могут лишить пенсии. Практика приостановления выплаты пенсий является массовой[38], и восстановить получение пенсии совсем непросто. О масштабе приостановке выплаты пенсий свидетельствуют следующие данные ММПЛ: «В апреле 2017 года было приостановлено выплату 200 200 пенсий. По состоянию на апрель 2018 года 123 500 человек подали иски о восстановлении своих прав на пенсионное обеспечение, которые были удовлетворены 91 600 лицам. ММПЛ отмечает, что значительному количеству пенсионеров выплата пенсий была приостановлена из-за процедуры верификации и идентификации, которая связывает выплату пенсий с регистрацией в качестве ВПЛ»[39].

Значительная часть переселенцев вернулась обратно на неподконтрольную территорию, так как не смогли найти работу с оплатой труда, позволяющей снимать жилье. Государственная компенсация оплаты коммунальных услуг для переселенцев составляла 442 грн. для работоспособных и 884 грн. для остальных. На сегодняшний день правительство увеличило сумму на 1 ВПЛ до 1000 грн. Системный подход к решению жилищной проблемы ВПЛ государство не выработало до сих пор.

Одной из больных проблем является малое число КПВВ на КЛ: 4 в Донецкой области, 2 в Луганской (один из них так и не работает, второй, в Станице Луганской – пеший). Отсутствие необходимой инфраструктуры и большое количество пересекающих КЛ людей привели к тому, что в период 2015-2018 годов на КПВВ с обеих сторон скапливались огромные очереди. Люди, пересекающие КПВВ, рассказывали о том, что иногда пересечение КЛ растягивалось на двое, а то и трое суток. В очередях на КПВВ фиксировались многочисленные смерти – сердечные приступы, обморожения, стрелковые ранения, минные травмы. Только в 2018 году на КПВВ погибло более 50 человек, а общее количество умерших на КЛ за время конфликта приближается к двум сотням. В 2019 году ситуация улучшилась благодаря обустройству всех КПВВ за средства международных организаций, и очереди пересекающих КЛ с подконтрольной правительству территории существенно уменьшились. На протяжении почти 6 лет военного конфликта ВПЛ не могли принимать участие в выборах депутатов парламента по мажоритарным округам в 2014 и 2019; были лишены возможности принимать участие в выборах депутатов местных советов в 2015 году, а также на текущих выборах в новых объединенных территориальных громадах. В конце 2019 года ВР приняла новый избирательный кодекс[40], в котором исправила ограничивающие избирательные права переселенцев нормы. На всех последующих выборах ВПЛ смогут реализовать свои избирательные права без каких-либо ограничений.

5. Предпосылки для продвижения за пределы предварительного расследования и начале официального расследования

При принятии решения о том, существует ли «разумное основание» для начала расследования, Прокурор МУС рассматривает, (a) дает ли доступная Прокурору информация разумное основание полагать, что преступление, которое находится в юрисдикции Суда, было совершено или находится в процессе совершения; (б) дело является или может быть неприемлемым в соответствии со статьей 17 Римского статута; и (в) принимая во внимание тяжесть преступления и интересы правосудия, существуют ли обоснованные основания полагать, что расследование не будет служить интересам правосудия.[41] На этой стадии применимым стандартом доказывания является стандарт «разумного основания считать», который означает, что Досудебная палата должна только сделать вывод, что существует «разумное или обоснованное оправдание мнения», что имеющиеся преступления совершены в пределах юрисдикции суда.[42]

Ниже мы подробно рассмотрим наличие приведенных выше предпосылок, необходимых для начала расследования, и призыва Прокурора МУС к утверждению Досудебной палатой расследования ситуации в Украине.

5.1. Юрисдикция

Украина не является государством-участником Римского статута.[43] Она сослалась на статью 12(3) Римского статута дважды, приняв специальную юрисдикцию МУС относительно событий Майдана (Декларация I)[44] и предполагаемых преступлений, совершенных на территории востока Украины и Крыма (Декларация II).[45] 29 сентября 2015 г., на основе второй декларации Украины Прокурор МУС огласил, в соответствии со статьей 12(3), продолжение предварительного расследования ситуации в Украине с включением предполагаемых преступлений, которые были совершены после 2014 г. в Крыму и на востоке Украины.[46] Поэтому вторая декларация Украины, принимая специальную юрисдикцию МУС, обеспечивает основу в юрисдикции для того, чтобы Прокурор МУС рассмотрел предполагаемые преступления, приведенные в данном исследовании.

Что касается временного критерия (ratione temporis), вторая декларация охватывает предполагаемые преступления, совершенные на территории Украины с 20 февраля 2014 г.[47] Поэтому текущие нарушения квалифицируются как военные преступления или преступления против человечности, совершенные на востоке Украины и в Крыму, и подпадают под юрисдикцию МУС. Преступления, приведенные в этом исследовании, включают предполагаемые преступления, совершенные в период с апреля 2014, поэтому они подпадают под юрисдикцию МУС.

Преступления, приведенные в этом исследовании, подпадают под предметный критерий (ratione materiae) юрисдикции МУС, поскольку мы утверждаем, что они квалифицируются как преступления против человечности и военные преступления в понимании статьи 7 и статьи 8 Римского статута. Кроме того, преступления были совершены на территории Украины гражданами Украины и России. Стороны, вовлеченные в совершение преступлений, включают (1) членов НВФ, которые часто действовали при поддержке или прямом участии вооруженных сил России, (2) членов ЗВФ, в том числе подразделения ВСУ, МВД, добровольческих батальонов и СБУ, а также (3) членов вооруженных сил России или сил специального назначения России.

Хотя Россия не является государством-участником Римского статута, ее граждан, тем не менее, можно привлечь к ответственности, принимая во внимание, что предполагаемые преступления произошли на территории Украины, которая признала специальную юрисдикцию МУС в течение данного периода.

«Град» на проезжей части. Красногоровка

5.2. Допустимость

В соответствии со статьей 17(1) Римского статута, допустимость требует оценки комплиментарности (подпункты (a)-(c)) и тяжести (подпункт (d)).[48] Юриспруденция МУС объясняет, что еще нет «дела» на стадии предварительного расследования, которое идентифицировало бы ряд событий, подозреваемых и обращение с жертвами. Поэтому при рассмотрении допустимости (комплиментарность и тяжесть) принимаются во внимание «потенциальные дела, которые могут быть идентифицированы в ходе предварительного расследования на основе доступной информации, и которые могут бы сформированы в результате расследования «ситуации».[49] Иными словами, допустимость на стадии оценки ситуации оценивается с помощью определенных критериев, определяющих «потенциальное дело», таких, как: «(i) группы привлеченных лиц, которые могут быть предметом расследования для целей формирования будущих дел; и (ii) преступления в юрисдикции Суда, совершенные, как утверждается, в течение инцидентов, которые могут быть предметом расследования с целью формирования будущих дел»[50].

В соответствии со статьей 17 (1) Римского статута Суд определяет, что дело является недопустимым, если: (a) дело расследуется или осуществляется уголовное преследование государством, которое имеет относительно него юрисдикцию, кроме случаев, когда государство не желает или не может провести расследование или наказать виновных; (б) дело расследовалось государством, которое имело по нему юрисдикцию, и это государство решило не преследовать соответствующее лицо, кроме случаев, когда решение стало результатом нежелания или неспособности государства преследовать этого человека; (в) соответствующее лицо уже находилось под судом за поведение, которое было предметом жалобы, и судебный процесс со стороны суда не допускается в соответствии со статьей 20 пункта 3 Римского статута; (г) дело недостаточно тяжелое для оправдания дальнейших действий Суда.

В этом исследовании мы утверждаем, что нет факторов, которые бы сделали неприемлемыми для МУС потенциальные дела, вытекающие из ситуации на востоке Украины.

5.2.1. Комплиментарность

МУС действует на основе принципа комплиментарности, который означает, что его юрисдикция активируется, только когда национальные органы власти не желают или не могут преследовать за преступления, которые подпадают под юрисдикцию МУС. В соответствии со статьями 53 (1) (b) и 17 (1) (a) – (c) Римского статута, оценка комплиментарности касается того, имелись ли или имеют место реальные расследования и уголовные преследования в соответствующем государстве относительно дела или дел, указанных офисом Прокурора МУС.

Как изложено Апелляционной палатой, оценка комплиментарности является проверкой, состоящей из двух аспектов. Первой частью является проверка того, существуют ли или существовали какие-либо соответствующие национальные расследования или уголовные преследования. Отсутствие национальных производств, то есть национальное бездействие, является достаточным основанием для того, чтобы считать дело приемлемым для МУС. Если ответ на первую часть проверки является утвердительным, Суд оценивает нежелание и неспособность, изложенные в статье 17 Римского статута.[51] В соответствии со статьей 17 (2) Римского статута, для целей оценки нежелания провести расследование или преследование преступников прокуратура должна рассмотреть, (a) проводились ли или проводятся ли производства с целью защиты соответствующего лица от уголовной ответственности за преступления в юрисдикции МУС, (б) имела ли место необоснованная задержка в производствах, которая при данных обстоятельствах не отвечает намерению приведения ответственных лиц к правосудию, и (в) были ли производства независимыми и беспристрастными, и проводились ли они в соответствии с намерением привлечения соответствующих лиц к ответственности. При этом Офис Прокурора может рассмотреть ряд факторов. Более детальное объяснение относительно того, что составляет «нежелание» в понимании Римского статута, приводится в руководящем документе МУС относительно проведения предварительных расследований (2013).

В соответствии со статьей 17 (3) Римского статута, для определения неспособности в конкретном деле Суд должен рассмотреть, может ли государство ввиду полного или значительного коллапса или неспособности национальной судебной системы обеспечить присутствие обвиняемого или получить необходимые доказательства и свидетельства, или иным образом неспособно провести расследование. Более детальное объяснение относительно того, что составляет «неспособность» в понимании Римского статута, приводится в руководящем документе по предварительным расследованиям (2013).

Несмотря на то, что некоторые национальные производства в отношении преступлений, совершенных в контексте вооруженного конфликта на востоке Украины, велись, мы считаем, что Украина не желает и не способна расследовать преступления и преследовать за их совершение.

5.2.1.1. Нежелание государственных органов власти Украины расследовать или преследовать за совершенные преступления

Национальные органы власти Украины явно демонстрируют свое нежелание расследовать и преследовать за преступления, совершенные ЗВФ. Это особенно касается дел, в которых потенциальными нарушителями являются сотрудники СБУ.[52] Следственные органы также не желают признавать пострадавших от насилия, причиненного членами ЗВФ, даже при наличии явных признаков насилия, то есть телесных повреждений.

Сейчас маловероятно, что Генеральная прокуратура Украины начнет уголовное дело в отношении незаконных действий, совершенных сотрудниками СБУ. Бывший председатель СБУ Василий Грицак в июле 2014 был назначен президентом Порошенко в качестве главы Антитеррористического центра СБУ, который был создан в соответствии с законом для координации АТО на востоке Украины, контроля за антитеррористической деятельностью и координации всех государственных органов, привлеченных к борьбе с терроризмом.[53] По состоянию на июль 2015 господин Грицак почти единогласно был назначен парламентариями Украины в качестве председателя СБУ по представлению президента Порошенко. Представляется, что господин Грицак, в силу своего положения, является наиболее ответственным лицом за действия персонала СБУ в зоне военного конфликта, а также за действия тех, кто преследовал подозреваемых в предполагаемом совершении террористического преступления и преступлений против национальной безопасности или территориальной целостности государства. Несмотря на причастность руководства СБУ к совершению преступлений, маловероятно, чтобы Генеральная прокуратура Украины хотела возбуждать уголовные дела. Даже при том, что господин Грицак смещен з поста председателя СБУ после президентских выборов. Ведь «органы не ошибаются!»

Все преступления, в частности, незаконное лишение свободы и жестокое обращение со стороны сотрудников СБУ, и даже убийства, не были расследованы. Кроме того, СБУ отрицала сам факт совершения таких преступлений. В немногих делах, в которых члены ЗВФ привлекались к ответственности за преступления, совершенные в контексте вооруженного конфликта, обвинения и результаты не соответствуют тяжести и объему этих преступлений. В частности, участники батальона «Торнадо» были приговорены к лишению свободы сроком от пяти до одиннадцати лет, что оспаривалось как защитой, так и прокуратурой.[54] Уголовные производства относительно предполагаемых преступлений, совершенных бойцами батальона «Айдар», все еще продолжаются.[55]. В свете вышеприведенных фактов имеются достаточные основания полагать, что участники ЗВФ, причастные к совершению преступлений, изложенных выше, не будут справедливо наказаны в рамках судебной системы Украины.

Что касается уголовных производств с участием членов НВФ, правоохранительные органы Украины демонстрируют низкую активность при нарушении таких дел, что указывает на нежелание их расследовать. В 100 делах относительно пыток военнопленных, поддержанных адвокатами нашей организации, правоохранительные органы Украины не начали расследование после совершения преступлений, а также не делали этого по заявлениям пострадавших.[56]. В результате многие пострадавшие жаловались на бездействие правоохранительных органов следственному судье, заставляя правоохранителей начинать досудебное расследование по судебному приказу. После возбуждения таких уголовных производств следователи отказывались предоставить пострадавшим от преступлений официальный статус пострадавших, таким образом, не предоставляя им и их адвокатам доступ к материалам дела на стадии предварительного расследования. Кроме того, правоохранительные органы не осуществляли необходимые следственные мероприятия, такие как обследование места преступления, собрание свидетельств очевидцев, и, в случае получения запросов о проведении необходимых следственных действий, они либо не реагировали, либо проводили только отдельные следственные действия (часто путем перенаправления этих запросов другим следственным органам). Кроме того, не было проведено специальных следственных действий, касающихся боевых действий (то есть установления направления, дистанции и влияния обстрелов; видов использованного оружия / военного транспорта и т.д.). В делах, где запросы о проведении следственных действий были выполнены, такие действия были или неэффективными и не имели доказательной ценности, или были отложены на неопределенный период. В результате во всех этих 100 делах мы были вынуждены подать заявления в Европейский суд против России и Украины по статье 3 ЕКПЧ.

В 2016-2019 г. адвокаты ХПГ предоставили много запросов об открытии уголовных производств по преступлениям, совершенных относительно гражданских лиц. Мы фактически принудили СБУ возбудить 263 уголовных производства по фактам смерти или ранений гражданских лиц на подконтрольной правительству территории, уничтожения имущества из-за обстрелов, насильственных исчезновений и тому подобное. Несмотря на эти открытые производства. следственные действия не были проведены, и расследования оказалось неэффективным. Исчерпав все национальные средства правовой защиты в 137 таких делах, адвокаты ХПГ отправили индивидуальные обращения в ЕСПЧ против Украины и России, обосновывая нарушения статей 2 или 3 ЕКПЧ бездействием со стороны украинского государства. Это добавляется к нежеланию правоохранительных органов Украины расследовать преступления, совершенные ЗВФ.

Что касается результатов обращений пострадавших в соответствующие органы РФ относительно совершения преступлений, они получали стандартные ответы Следственного Комитета РФ. Такие обращения были перенаправлены в уполномоченные национальные органы Украины в соответствии с Минской Конвенцией о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 года для «проверки утверждений, предоставленных в заявлениях». Соответственно, органы власти РФ отказались расследовать преступления по заявлениям потерпевших.

Представляется, что многие преступления, совершенные в контексте вооруженного конфликта на востоке Украины, были неправильно квалифицированы как террористические преступления в соответствии с национальным законодательством. Действительно, наблюдается значительное увеличение количества уголовных дел, возбужденных в соответствии со статьей 258 УК: значительное увеличение с 4 дел в 2013 до 1,499 (2014), 1,257 (2015), 1,865 (2016) и 1,385 (2017).[57] Большинство преступлений, квалифицированных в соответствии со статьей 258, касается действий членов НВФ в контексте захвата контроля над частями территорий Донецкой и Луганской областей и дальнейшего вооруженного конфликта. Правительство Украины не признает прямо, что участвует в вооруженном конфликте на востоке Украины, официально объявив это проведением антитеррористической операции на востоке Украины.

Несмотря на такое значительное количество уголовных производств, возбужденных в соответствии со статьей 258 УК, в период с 2014 до 2017 г., только 72 досудебных расследования закончились направлением дел в суды. Это примерно 1% от общего количества уголовных производств, возбужденных в соответствии со статьей 258 (6,044).[58]

Согласно статистике, предоставленной Генеральной прокуратурой Украины, по статье 127 УК («пытки»), 54 уголовных дела были возбуждены в 2014 и 73 уголовных дела были возбуждены в 2015 годах.[59] Очевидно, что эта статистика явно непропорциональна количеству сообщений о случаях пыток и жестокого обращения в контексте вооруженного конфликта на востоке Украины. Что касается преступлений жестокого обращения с военнопленными (ст. 433 УК), насилие над гражданским населением в течение конфликта (ст. 434 УК), нарушений законов и обычаев войны (ст. 438 УК), такие уголовные производства почти не существуют.[60] Трудно объяснить тот факт, что Главная военная прокуратура зафиксировала 3500 случаев пыток пленных ( в том числе 1700 гражданских лиц), опросила 2500 из них, но открыла всего 21 производство по статье 438, из которых осталось 15, и ни в одном производстве даже обвинительное заключение не было передано в суд![61]

5.2.1.2. Неспособность органов государственной власти Украины расследовать или преследовать преступления

Одним из главных факторов, которые мешают способности национальных органов власти Украины расследовать преступления, совершенные в контексте вооруженного конфликта на востоке Украины, и преследовать преступников, является отсутствие соответствующих положений, криминализирующих ключевые международные преступления, за исключением широко сформулированной статьи 438 по военным преступлениям. Многие преступления, которые могли потенциально попадать под юрисдикцию МУС, квалифицируются в Украине, как террористические акты. Поэтому даже при осуждении ответственные лица не будут нести полную ответственность за свои действия, поскольку обвинения против них не отражают в точности характер совершенных ими преступлений.

Другим значительным фактором, который мешает способности органов власти Украины расследовать и преследовать преступления, является отсутствие доступа к неподконтрольным правительству территориям, что означает, что органы власти не могут провести эффективное расследование на этих территориях. Более конкретно, национальные органы власти Украины не могут провести необходимые следственные действия на таких территориях, такие как осмотр места преступления; допросы подозреваемых и / или свидетелей; сбор вещественных доказательств, проведение необходимых экспертиз. Это исключает возможность провести полное расследование и привлечь к ответственности участников НВФ, поскольку они проживают по другую сторону линии разграничения, что делает невозможным выполнить судебные решения об их аресте. Объявить военных преступников в международный розыск нельзя, поскольку это запрещает статья 3 устава Интерпола. Даже Гиркин-Стрелков не объявлен в международный розыск.

Необходимо принять закон №0892, принятый в первом чтении в июле 2019 года. При этом необходимо отметить, что в соответствии со статьей 4 УК Украины привлечение к ответственности осуществляется в соответствии с законом, действовавшим на момент совершения преступления. Если законопроект №0892 будет принят, он будет распространяться только на преступления, совершенные после вступления его в силу. Следовательно, необходимо изменить также статьи 4, 5 УК, обеспечив ретроактивное применение уголовной ответственности к преступлениям против человечности. Но перед тем необходимо изменить статью 58 Конституции, которая жестко запрещает обратную силу закона, добавив третью часть, то есть изложить ее в следующей редакции:

1. Законы и иные нормативно-правовые акты не имеют обратного действия во времени, кроме случаев, когда они смягчают или отменяют ответственность лица.

2. Никто не может отвечать за деяния, которые на момент их совершения не признавались законом как правонарушение.

3. Настоящая статья не препятствует судебному разбирательству и наказанию любого лица за любое действие или бездействие, которое в момент его совершения являлось преступлением или уголовным правонарушением в соответствии с общими принципами права, признанными цивилизованными нациями.

5.2.2. Тяжесть

Как разъясняется в решении суда о Кении, «(i) в определение тяжести входит общая оценка (общая по характеру и отвечающая тому факту, что расследование еще не началось) того, охватывают ли группы лиц, которые могли сформировать объект расследования, тех лиц, которые несут наибольшую ответственность за утверждаемые преступления; и (ii) тяжесть должна оцениваться с количественной и качественной точки зрения, и такие факторы, как характер, объем и способ совершения преступлений, а также их влияние на пострадавших, указывают на тяжесть данного дела».[62]

Объем преступлений может быть оценен, в частности, в свете многих прямо и опосредованно пострадавших, объема повреждений, вызванных преступлениями, в частности, причиненного пострадавшим и их семьям физического и/или психологического вреда или их географического и временного распространения.[63] Объем преступлений на востоке Украины является широким, более чем 3,000 гражданских лиц были объявлены погибшими, более 7,000 – ранеными, и тысячи человек были подвержены пыткам и жестокому обращению (часто в контексте незаконного содержания под стражей).[64] Жилые здания, дома и объекты критической инфраструктуры (например, больницы, школы) были уничтожены, что лишило гражданских нормальной жизни, многие из них были вынуждены бежать из зоны конфликта. Количество зарегистрированных ВПЛ на 16 апреля 2018 года составляло около 1,5 миллиона человек.[65] Характер преступлений касается конкретного состава каждого преступления.[66] В этом исследовании приводятся в подробностях, в частности, жестокие преступления, совершенные в контексте конфликта на востоке Украины, в том числе убийства, пытки и жестокое обращение вместе с незаконным содержанием под стражей, посягательством на человеческое достоинство и нападениями на гражданское население и гражданские объекты, которые, по нашему мнению, требуют особого внимания офиса прокурора МУС.

Способ совершения преступлений может оцениваться, в частности, в свете средств, использованных для совершения преступления, степени участия и намерения нарушителя, степени, в которой преступления были систематическими или вытекающие из плана или организованной политики, или иным образом были результатом злоупотребления властью или должностью, и элементов особой жестокости.[67] Способ совершения преступлений на востоке Украины указывает на существование организованной политики совершения таких преступлений против гражданских лиц (особенно тех, кого НВФ и ЗВФ считали нелояльными) и арестованных участников различных вооруженных группировок, доказательством чего является высокий уровень организации мест незаконного содержания под стражей и систематическое применение пыток и жестокого обращения к задержанным. Кроме того, характер обстрелов населенных пунктов демонстрирует полное пренебрежение к жизни гражданских лиц, отсутствие различения военных и невоенных объектов, в нарушение основополагающих аспектов пропорциональности, различия и предосторожности в соответствии с МГП.

Влияние преступлений может оцениваться, в частности, в свете страданий, которым подверглись пострадавшие, и их уязвимости; причиненного страха, или социального, экономического или экологического вреда, причиненного пострадавшим сообществам.[68] Как приводится в подробностях нашего исследования, многие пострадавшие от преступлений испытали тяжелые физические или психологические страдания в результате преступлений, совершенных как НВФ, так и ЗВФ. Это частично касается пострадавших, подвергшихся пыткам, жестокому обращению и посягательству на личное достоинство в контексте незаконного содержания под стражей в нечеловеческих условиях. Это исследование также ссылается на разные случаи психологического насилия, причиненного пострадавшим, подвергшихся имитации казни; угрозы убийством и изнасилованием не только их, но и их родственников; были очевидцами пыток или убийств других задержанных; были вынуждены собирать или расчленять тела и тому подобное. Выжившие жертвы преступлений и их родственники в течение многих лет будут испытывать последствия испытаний, которые они пережили, многие из них демонстрировали признаки ПТСР, депрессии и других психологических расстройств, а также страдали от тяжелых проблем со здоровьем.

Гражданские лица, которые проживали в населенных пунктах, подвергшихся обстрелам, жили в постоянной атмосфере страха. Конфликт полностью изменил социальную ткань пострадавших сообществ, которых оценивали на основе их лояльности самопровозглашенным республикам. Повреждения критических объектов инфраструктуры и потеря дома лишила гражданских лиц нормальной жизни в населенных пунктах, пострадавших от конфликта, что привело к значительному увеличению количества ВПЛ, вынужденных покинуть свои сообщества.

5.3. Интересы правосудия

Интересы правосудия в соответствии со статьей 53 (1) (c) являются потенциально компенсирующим критерием, который может предоставить Прокурору МУС основания не продолжать рассмотрение. Прокурор не обязан устанавливать, что расследование служит интересам правосудия. Зато Офис Прокурора «продолжит рассмотрение, если не будут установлены конкретные обстоятельства, которые предоставляют значительные основания полагать, что расследование в тот период не служило интересам правосудия».[69] В действительности, существует сильная презумпция в пользу критерия интересов правосудия, если критерии юрисдикции и приемлемости были соблюдены.

Принимая во внимание тяжесть преступлений, указанных в этом исследовании, и их влияние на потерпевших, пострадавшие сообщества на востоке Украины и население Украины, ничто не указывает, что расследование не будет служить интересам правосудия.

6. Выводы

Мы утверждаем, что все предпосылки для начала расследования ситуации в Украине в соответствии со статьей 53 (1) (a) – (c) были соблюдены. Поэтому мы призываем Офис Прокурора МУС как можно скорее начать расследование для решения проблемы несправедливости и безнаказанности в пользу многих жертв преступлений и их родственников.


[1] Violent Crimes Committed During the Armed Conflict in Eastern Ukraine between 2014–2018, section 5, http://khpg.org/en/index.php?id=1543997604

[2] Report on the human rights situation in Ukraine from 16 August to 15 November 2019, https://www.ohchr.org/EN/Countries/ENACARegion/Pages/UAReports.aspx.

[3] Report the loss of civilian population, the destruction of housing and infrastructure as a result of the armed conflict in eastern Ukraine, p.25, http://khpg.org/en/index.php?id=1538471203

[4] Violent Crimes Committed During the Armed Conflict in Eastern Ukraine between 2014–2018, http://khpg.org/en/index.php?id=1543997604

[5] http://old.npu.gov.ua/mvs/control/ main/uk/publish/article/1141400

[6] https://www.dialog.ua/ukraine/139595_1513348177

[7] http://library.khpg.org/index.php?id=1574017356, c.15.

[8] Там же, с. 30-31.

[9] https://www.ohchr.org/Documents/Countries/UA/Ukraine_Report_15July2014.pdf, para. 42.

[10] там же, пар. 40.

[11] Относительно приведенных данных НПУ и ГВП см. https://www.radiosvoboda.org/a/news/29378209.html

[12] Violent Crimes Committed During the Armed Conflict in Eastern Ukraine between 2014–2018, http://khpg.org/en/index.php?id=1543997604

[13] Report about the violations of human rights in the area of the armed conflict in Luhansk Oblast. Stanitsa Luhanska Sector / Yuriy Aseev, Yana Smelyanska, Anastasia Yegorova, Fedir Danilchenko. – Kharkiv, Human Rights Publisher, 2018. – 90 p.

[14] «Підвали Донбасу. Жорстока правда про полон. Ті, що пережили пекло: Свідчення жертв ув’язнень на Донбасі», http://khpg.org/index.php?id=1481630335, с. 22.

[15] По местам «боевой славы» батальйона «Торнадо». Фоторепортаж. http://khpg.org/index.php?id=1480948008.

[16] Незаконные задержания и пытки, осуществленные украинской стороною в зоне вооруженного конфликта на востоке Украины, 2017, http://khpg.org/index.php?id=1496406846.

[17] «Доклад о правах человека в Украине с 16 ноября 2015 по 15 февраля 2016», https://www.ohchr.org/Documents/Countries/UA/Ukraine_13th_HRMMU_Report_3March2016_Ukrainian.pdf, пар.48.

[18] «Доклад о правах человека в Украине с 16 февраля 2016 по 15 мая 2016», https://www.ohchr.org/Documents/Countries/UA/Ukraine_14th_HRMMU_Report_UKRANIAN.pdf, пар.31.

[19] «Доклад о ситуации с правами человека в Украине 16 февраля – 15 мая 2016 года», , пар. 12.

[20] «СБУ сообщила о количестве освобожденных украинских заложников», https://trueua.info/news/sbu-povidomila-kilkist-zvilnenih-ukrainskih-zaruchnikiv.

[21] «Замученные и изнасилованные: Геращенко раскрыла медицинские диагнозы бывших узников в Донбассе»,

https://fakty.ictv.ua/ua/ukraine/20180723-katuvaly-ta-gvaltuvaly-gerashhenko-rozkryla-diagnozy-eks-polonenyh-na-donbasi/

[22] Отчет ММПЛ «Доклад о ситуации с правами человека в Украине 16 февраля – 15 мая 2016 року», п. 12 – http://www.un.org.ua/images/UA_14th_OHCHR_report_on_the_human_rights_situation_in_Ukraine.pdf

[23] «Illegal arrests and torture committed by the Ukrainian side in the zone of the armed conflict in the East of Ukraine: Information report of the Ukrainian Helsinki Human Rights Union, the Kharkiv Human Rights Protection Group and a non-governmental organization Truth Hounds», UHHRU (online), .

[24] «Доклад о ситуации с правами человека в Украине 15 декабря 2014 года», , «Доклад о ситуации с правами человека в Украине с 1 декабря 2014 года по 15 февраля 2015 года», , «Доклад о ситуации с правами человека в Украине 16 февраля - 15 мая 2015 года», , «Доклад о ситуации с правами человека в Украине 16 мая - 15 августа 2015 года», , «Report on the human rights situation in Ukraine 16 August to 15 November 2015», .

[25] The report about the losses of the civilian population, destructions of the households and infrastructure as a result of the armed conflict in the east of Ukraine. / Yuriy Aseev, Anastasiya Yegorova, Stanislav Pylayev, Yana Smelyanska, Yevgeniy Zakharov. – Kharkiv, Human Rights Publisher, 2018. – 118 pages, p.27-30. http://khpg.org/en/ index.php?id=1538471203

[26] План гуманитарной реакции для 2018 года, доступен по ссылке https://www.humanitarianresponse.info/en/operations/ukraine/document/ukraine-2018-humanitarian-response-plan-hrp.

[27] https://www.ohchr.org/Documents/Countries/UA/ReportUkraineFev-May2018_UKRAINIAN.pdf, para. 34.

[28] The report about the losses of the civilian population, destructions of the households and infrastructure as a result of the armed conflict in the east of Ukraine. / Yuriy Aseev, Anastasiya Yegorova, Stanislav Pylayev, Yana Smelyanska, Yevgeniy Zakharov. – Kharkiv, Human Rights Publisher, 2018. – 118 pages, p. 27-30. http://khpg.org/en/ index.php?id=1538471203

[29] The report about the losses of the civilian population, destructions of the households and infrastructure as a result of the armed conflict in the east of Ukraine. / Yuriy Aseev, Anastasiya Yegorova, Stanislav Pylayev, Yana Smelyanska, Yevgeniy Zakharov. – Kharkiv, Human Rights Publisher, 2018. – 118 pages, p.7. http://khpg.org/en/ index.php?id=1538471203

[30] Там же, с. 35.

[31] Там же.

[32] Там же.

[33] Там же, с.31.

[34] Там же, с. 32.

[35] https://www.pnp.ru/social/chislo-obrashheniy-ukraincev-za-rossiyskim-grazhdanstvom-rastyot-ezhednevno.html

[36] https://www.msp.gov.ua/news/18074.html

[37] https://sud.ua/ru/news/ukraine/145422-pensii-zhitelyam-ordlo-zelenskiy-soobschil-o-vazhnykh-izmeneniyakh

[38] https://investigator.org.ua/publication/219956/

[39] Доклад о ситуации с правами человека в Украине. 16 февраля – 15 мая 2018 года, параграф 40, https://www.ohchr.org/Documents/Countries/UA/ReportUkraineFev-May2018_RU.pdf

[40] https://zakon.rada.gov.ua/laws/main/396-IX

[41] Римский статут, ст. 53(1)(a)(c).

[42] Досудебная палата II, Ситуация в Республике Кения, Решение в соответствии со статьей 15 Римского статута об авторизации расследования ситуации в Республике Кения, МУС, 31 марта 2010, , пункты 27–35.

[43] Украина подписала Римский статут 20 января 2000 г. В 2016 г. парламент Украины принял конституционные поправки, которые предусматривают, что положение об осуществлении юрисдикции МУС «наберут силу через три года после даты официальной публикации закона». Ожидается, что процесс ратификации состоится в 2019 г.: Закон Украины «О внесении изменений в Конституцию Украины (о правосудии)», 2 июня 2016, <http://zakon2.rada.gov.ua/laws/show/1401-19/paran6#n6>.

[44] Декларация Верховной Рады Украины к МУС относительно признания Украиной юрисдикции МУС относительно преступлений против человечности, совершенных высшими должностными лицами государства, которые привели к чрезвычайно тяжким последствиям и массовому убийству граждан Украины во время мирных протестов в период 21 ноября 2013–22 февраля 2014 г., подписана главою Верховной Рады Украины Александром Турчиновым, МУС, 25 февраля 2014, <https://www.icc-cpi.int/itemsDocuments/997/declarationVerkhovnaRadaEng.pdf>.

[45] Декларация Верховной Рады Украины к МУС относительно признания Украиной юрисдикции МУС относительно преступлений против человечности и военных преступлений, совершенных высшими должностными лицами Российской Федерации та главами террористических организаций «ДНР» и «ЛНР», которые привели к чрезвычайно тяжким последствиям и массовому убийству граждан Украины, подписана главою Верховной Рады Украины В. Гройсманом, МУС, 4 февраля 2015, .

[46] «Прокурор МУС продолжает предварительное рассмотрение ситуации в Украине после второй декларации относительно статьи 12(3)», пресс-релиз МУС, 29 сентября 2015, .

[47] Декларация Верховной Рады Украины к МУС относительно признания Украиной юрисдикции МУС относительно преступлений против человечности и военных преступлений, совершенных высшими должностными лицами Российской Федерации та главами террористических организаций «ДНР» и «ЛНР», которые привели к чрезвычайно тяжким последствиям и массовому убийству граждан Украины, подписана главою Верховной Рады Украины В. Гройсманом, МУС, 4 февраля 2015, .

[48] «Policy Paper on Preliminary Examinations», МУС, ноябрь 2013, , пункт 42.

[49] «Ситуация в Республике Кения, Досудебная палата, решение в соответствии со статьей 15 Римского статута об авторизации расследования ситуации в Республике Кения, МУС, 31 марта 2010, , пункт 50; Ситуация в Республике Кот-Д’Ивуар, Досудебная палата, решение в соответствии со статьей 15 Римского статута об авторизации расследования ситуации в Республике Кот-Д’Ивуар, 3 октября 2011, МУС-02/11-14, пункт 190 (далее – Решение по ст. 15 о Кот-Д’Ивуар).

[50] там же.

[51] Prosecutor v. Germain Katanga and Mathieu Ngudjolo Chui, рішення за апеляцією пана Жермена Катанги проти усного рішення Судової палати II від 12 червня 2009 р. щодо прийнятності справи, МУС, 25 вересня 2009, https://www.icc-cpi.int/CourtRecords/CR2009_06998.PDF, пункт 78.

[52] «Доклад о ситуации с правами человека в Украине с 16 ноября 2015 г. по 15 февраля 2016 г.», Управление Верховного комиссара ООН по правам человека, 3 марта 2016, , пункт 48;

«Доклад о ситуации с правами человека в Украине с 16 февраля 2015 г. по 15 мая 2016 г.», Управление Верховного комиссара ООН по правам человека, червень 2016, <https://www.ohchr.org/Documents/Countries/UA/Ukraine_14th_HRMMU_Report.pdf>, пункт 31;

 «Доклад о ситуации с правами человека в Украине с 16 мая по 15 августа 2016 г.», Управление Верховного комиссара ООН по правам человека, 2016, <https://www.ohchr.org/Documents/Countries/UA/Ukraine15thReport.pdf>, пункт 46.

[53] «Указ “Про призначення В. Грицака керівником Антитерористичного центру при Службі безпеки України”», 07 July 2014, <http://zakon.rada.gov.ua/laws/show/584/2014/conv>.

[54] «Суд вынес приговор в скандальном деле "Торнадо"», 24TV.ua, 07 апреля 2017, .

[55] «Единый Государственный реестр судебных решений», <http://www.reyestr.court.gov.ua/Review/71828345>.

[56] Report about the violations of human rights in the area of the armed conflict in Luhansk Oblast. Stanitsa Luhanska Sector / Yuriy Aseev, Yana Smelyanska, Anastasia Yegorova, Fedir Danilchenko. – Kharkiv, Human Rights Publisher, 2018. – 90 p., section 12.

[57]«Cтатистическая информация/ Официальный веб-сайт Генеральной прокуратуры Украины», .

[58] Там же.

[59] Там же.

[60] Там же.

[61] Там же.

[62] Решение по статье 15 о Кении, пункты 60-62; пункты 203-205.

[63] «Policy Paper on Preliminary Examinations», МУС (online), ноябрь 2013, https://www.icc-cpi.int/iccdocs/otp/otp-policy_paper_preliminary_examinations_2013-eng.pdf, пункт 62.

[64] «Доклад о ситуации с правами человека в Украине с 16 февраля до 15 мая 2018», Управление Верховного комиссара ООН по правам человека, <https://www.ohchr.org/Documents/Countries/UA/ReportUkraineFev-May2018_EN.pdf>, пункт 16.

[65] «В Минсоцполитики назвали число официально зарегистрированных переселенцев», 16 апреля 2018, .

[66] «Policy Paper on Preliminary Examinations», МУС, ноябрь 2013, https://www.icc-cpi.int/iccdocs/otp/otp-policy_paper_preliminary_examinations_2013-eng.pdf, пункт 63.

[67] «Policy Paper on Preliminary Examinations», МУС, ноябрь 2013, https://www.icc-cpi.int/iccdocs/otp/otp-policy_paper_preliminary_examinations_2013-eng.pdf, пункт 64.

[68] «Policy Paper on Preliminary Examinations», МУС, ноябрь 2013, https://www.icc-cpi.int/iccdocs/otp/otp-policy_paper_preliminary_examinations_2013-eng.pdf, пункт 65.

[69] «Policy Paper on Preliminary Examinations», МУС, ноябрь 2013, https://www.icc-cpi.int/iccdocs/otp/otp-policy_paper_preliminary_examinations_2013-eng.pdf, para. 67.

Эта публикация подготовлена в рамках деятельности платформы CivilM+. CivilM+ - независимая международная платформа гражданского общества, миссией которой является активное содействие объединению гражданских инициатив и других активностей по восстановлению Донецкой и Луганской областей как мирных, интегрированных и развитых регионов в составе демократической Украины и единого Европейского пространства, при активном участии населения региона и лиц, покинувших регион по причине конфликта.

CivilM+ предоставляет своим участникам возможность сотрудничества в рамках  совместных инициатив и проектов, выработки и выражения общих позиций, оказания взаимной поддержки и проявления солидарности, систематизации знаний, повышения квалификации и улучшения скоординированной работы. Платформа CivilM + основана в декабре 2017 года силами представителей гражданского общества из Украины, России, Германии и Франции.

Больше о платформе и ее членах можно узнать на civilmplus.org. Платформа была создана в рамках проекта «Диалог для понимания и
справедливости: европейские НПО, работающие вместе для разрешения конфликтов в Донбассе», реализованного DRA e.V благодаря поддержке Министерства иностранных дел ФРГ

Рекомендовать этот материал
X




забыл пароль

регистрация

X

X

выслать мне новый пароль