Меню
Голоса войны
Все 230 Интервью 222
Чем занимается и кому нужен военный капеллан?

И при чем здесь чебуреки? Историю со службы вспоминает подполковник ВСУ Олег Сидоренко.

‘Почти вся моя семья погибла’

Жительница Бородянки — Татьяна Букина вместе со своими родственниками пряталась в подвале от российских бомбардировок. Первого марта россияне сбросили несколько авиабомб на их дом. К сожалению, панельные перекрытия не выдержали и погребли под собой целые семьи.

‘Сосед еще был жив и звонил внучке, чтобы она достала его из-под завалов’, — житель Бородянки

Во время бомбежки Бородянки Михаил Кокидько и его сын получили контузию. Семья едва успела выскочить из разрушенного горящего дома. После эвакуации мужчина попал в оккупацию в соседнем селе Загальцы.

‘Я бегу от войны, а она меня догоняет’, — жительница Краматорска

Светлана Леонова бежит от войны с 2015 года. Тогда она переехала из временно оккупированного Шахтерска в Краматорск, но 24 февраля 2022 года война снова пришла в ее дом. Сейчас она живет в модульном городке в Бородянке и больше всего мечтает вернуться домой.

‘Живу в модульном городке, плету сетки’, — жительница Бородянки

Первого и второго марта 2022 года российская авиация уничтожила в Бородянке восемь многоэтажных жилых домов мощными авиабомбами ФАБ-250. Дом Надежды Хомич также был разрушен. Сейчас женщина с семьей живет в модульном городке. Плетет сетки на фронт, делает окопные свечи и не теряет надежду.

‘Ты понимаешь, что до колодца бежать километр через неразорвавшиеся снаряды...’, — хроники оккупированного Изюма

Виталий Смажев вместе с мамой провел 100 дней в оккупированном Изюме. Ему приходилось копать могилы для стариков, которые умирали от холода, и добывать еду в разрушенных супермаркетах.

‘Наш эвакуационный поезд расстреляли’, — воспоминания режиссера из Ирпеня

Ольга Гдуля выехала из Ирпеня с одним рюкзаком и двумя котами после 10 дней пребывания под обстрелами. Как и тысячи жителей города, она выбиралась через разрушенный Романовский мост, который теперь называют “мостом жизни”.

‘Могилы убитых гражданских в каждом дворе’, — Юрий, Ляпкало, Мариуполь

Юрий Ляпкало и его трехлетний сын Глеб почти два месяца пытались выжить под постоянными обстрелами без нормальной еды, воды, тепла и связи. Им удалось выехать в апреле 2022 года. Сейчас они живут в Чехии, но иногда Глеб до сих пор ищет укрытие, когда слышит грохот в небе.

Как европейская сеть помогает украинским заключенным?

Обстрелы тюрем, длительное рассмотрение дела, оккупация и даже мобилизация в российскую армию. Из-за войны с этими и другими проблемами столкнулись десятки тысяч украинских заключенных. О работе Европейской сети судебной защиты прав заключенных (EPLN) рассказывает ее директор по адвокации Юг де Сюремен.

‘Ракета убила отца. Это никогда не сотрется ни из памяти, ни из сердца’

Остаповские Наталья и Ирина — жительницы села Красная горка. Не сдерживая слез, мать и дочь рассказывают свою историю. На их глазах ракета уничтожила дом, животных и самого дорогого человека — отца и мужа. “В память о погибших нужно не сдаваться и идти к победе”, — говорят женщины, несмотря на горе, которое до сих пор не пережили.

‘Жена будет сидеть в соседней камере, а сын — в Белгороде в колонии’. На Харьковщине оккупанты пытали директора школы

Виталия Чернова россияне забрали в ИВС второго сентября — мужчина не хотел сотрудничать с оккупантами. Уже восьмого, во время контрнаступления украинских войск, 150 заключенных сами вырвались из камер и подожгли ненавистную пыточную. Публикуем историю плена и освобождения педагога.

‘Если бы мне дали автомат, я бы их всех убила...’

Елена Мовчан — жительница села Шибене Киевской области. Населенный пункт был оккупирован с первых дней полномасштабного вторжения. Женщина пережила немало лишений. Елена говорит, что была вынуждена общаться с россиянами. Преимущественно это были буряты и кадыровцы.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  » ... 20